<<
>>

Психология конфуцианства.

Другой знаменитой религиозно-этической системой Китая является конфуцианство. Оно существует уже около трех тысячелетий и ее влияние на историю китайского общества, а также на современный Китай трудно переоценить.

Кун-Цзы, или Учитель Кун, европеизированное название Конфуций, является основателем конфуцианства. Конфуций (551–479 гг. до н. э.) был потомком аристократического рода, его отец был полководец. Однако в раннем детстве Конфуций остался без отца, жил в бедности, имел невысокое социальное положение. Поскольку он постоянно нуждался в жизненно необходимом, то, изыскивая средства к пропитанию, изучил много прикладных искусств. Это в дальнейшем сказалось на полноте его жизненных представлений.

Основные воззрения Конфуция изложены в историческом памятнике «Лунь юй», который признается наиболее надежным источником и аутентичность которого не оспаривается специалистами[61]. Этот источник составлялся после смерти Конфуция его ближайшими последователями, которые таким образом стремились сохранить основные мысли своего Учителя. Последователи Конфуция использовали определенные записи, в которых они фиксировали содержание наиболее интересных бесед Учителя.

Следует признать, что идеи Конфуция носили достаточно сложный характер особенно для простых людей, что затрудняло его распространение при жизни китайского мудреца. К Конфуцию даже обращались по этому поводу с просьбой упростить основные идеи учения, но он не пошел на это, дав ответ, в котором объяснялась бессмертность и популярность его учения в дальнейшем. Он сказал: «Мое учение есть учение, завещанное нам нашими праотцами. Я не имею права ни прибавлять к нему, ни убавлять чего-либо. Я передаю его во всей первобытной чистоте. В отношении к моему учению я то же, что сеятель к сеемым им семенам. Может ли сеятель придать семени иную форму или заставить его дать раньше времени росток, всход и жатву? Дело сеятеля посадить семена в землю, поливать их, заботясь о них – все же прочее не в его власти… Мое учение не прямой, обычный путь, оно неизменно как небо, которое есть его творец»[62].

Его концептуальные идеи связаны с формированием навыков управления посредством добродетели. Добровольное сдерживание себя в следовании традиционным правилам поведения – вот главный смысл, который Конфуций вкладывал в понятие «человеколюбие» – т. е. сдерживание себя не из-за страха наказания, а из уважения к другим. Причем сдерживание себя предполагает не что иное, как хорошую воспитанность – сознательное (а желательно – доведенное до автоматизма) ограничение себя во всем, что может выйти за установленные традицией (т. е. мудростью нескольких поколений) правила поведения на службе и в быту. В этом заключается природа нравственности человека.

Основной принцип нравственности – отсутствие увлечений, равновесие в деятельности, сохранение и соблюдение середины во всех поступках, умеренность и сдержанность всегда и во всем и, как результат этого спокойствия, невозмутимость. Таким и представляется нравственное совершенство Конфуцию. Его психология – это психология срединности (отсюда и одно из названий Китая – Срединное Царство). Объясняя жизненную необходимость придерживаться принципа «середины», Конфуций разыгрывал сцену беседы с умным учеником:

Цзы Гунн спросил:

– Кто лучше – Ши или Шан?

Учитель ответил:

– Ши переходит через край, Шан не доходит.

– Тогда Ши лучше?

Учитель ответил:

– Переходить не лучше, чем не доходить[63].

С принципом «середины» связаны и другие нравственные качества, которых следует придерживаться в своей жизнедеятельности. Поэтому у Конфуция много бесед посвящено почтительности, великодушию, правдивости, сметливости и милости. Он полагал, что тот, кто способен привить в Поднебесной эти пять качеств, является человечным. Но при этом для Конфуция отрицание материальных ценностей не свойственно, поскольку он считал, что прежде, чем воспитывать, народ сначала надо сделать богатым.

Учение о середине явилось стимулом, обусловившим и охватившим весь внешний быт народа, весь образ его жизни, весь государственный строй, а также нравственное и духовное состояние народа. Для того, чтобы укоренить это учение в сознании народа, Конфуций создал целый кодекс обрядов, или так называемых церемоний. По сути, целый комплекс психотехнических правил и действий. Эти церемонии и выступают в качестве сдерживающего начала, поскольку благодаря им человек знает, как ему надо поступать в известных обстоятельствах, и, что важнее, при неизвестных обстоятельствах. Таким образом, китайский мыслитель подчеркивал связь Неба с Землей, порядок отношений между людьми, единство знаний и действий. Он был практиком в каком-то смысле, что характеризует конфуцианство и менталитет китайского народа с наиболее характерных для них позиций. Своеобразный утилитаризм и житейский расчет конфуцианства объясняет его распространенность, популярность и живучесть.

Принцип «середины» – это наиболее прагматический принцип психологии и поведения человека. Прагматический по той причине, что носит естественный характер для жизни человека. Конфуций подразумевает подобное, обращаясь к понятию «Дао». Но интерпретирует его по-своему, не так как Лао-Цзы. Дао у Конфуция связан не с миром, природой, бытием вообще, а с человеком. Человек должен проявлять свое естество, естество общества и государства, в котором живет. Этим Конфуций хочет показать, какое большое значение следует уделять вопросу воспитания человека, для того, чтобы последний смог обрести свое Дао.

Неслучайно поэтому существует принципиальная психологическая разница между Лао-Цзы и Конфуцием, которая состоит в том, что Лао-Цзы считает Дао абсолютно непознаваемым, а Конфуций полагает, что если человек и живет в мире своих представлений, то они являются субъективным отражением и косвенным, хотя и не точным познанием объективно существующего мира. Как пишет А.Н. Романин, «говоря языком Джоржда Келли, одного из авторов когнитивной психологии, каждый живет в мире своих конструктов (из которых он конструирует восприятие реальности, в том числе и себя самого).

Эти конструкты мало того, что индивидуальны, они еще и могут у каждого меняться в зависимости от его настроений. Однако при выработанной самодисциплине ума можно научиться самому строить свои конструкции восприятия мира, себя и своей проблемы.

Мы не всегда можем повлиять на реальные события, но мы можем (хотя это и нелегко) изменить свое отношение к ним. Главная задача любого психотерапевта – именно коррекция представлений человека об этом мире. С позиции Лао-Цзы – это уход от проблем в философскую сублимацию. Помним, что механизмы защиты Эго и, в частности – сублимация, в каких-то случаях и в разумной дозировке действительно могут играть защитную роль. Этому помогают медитативные техники, которые можно прекрасно сопровождать стихами Лао-Цзы и других даосов. Однако «передозировка» таких сублимационных уходов, безусловно, приведет в усугублению невроза, а при неустойчивой психике и к психотическим нарушениям.

С позиции Конфуция психокоррекция нежелательных представлений проводится в духе когнитивно-поведенческой психотерапии, т. е. одновременно пересматривая свои взгляды и переконструируя поведение, опираясь на соответствующие каждой конкретной проблеме традиции и ритуалы, доказавшие свою эффективность»[64].

Именно по причине своего приоритетного интереса к человеку Конфуций разработал модель идеального человека, называя его «благородный муж» (Цзюнь-цзы). Основная сущность благородного мужа заключается в том, что он никогда не успокаивается на достигнутом, он постоянно занимается самоусовершенствованием в надежде постичь Дао-Путь. «Благородный муж думает о девяти вещах – о том, чтобы видеть ясно; о том, чтобы слушать четко; о том, чтобы его лицо было приветливым; о том, чтобы его поступки были почтительными; о том, чтобы его речь была искренней; о том, чтобы его действия были осторожными; о необходимости спрашивать других, когда появляются сомнения; о необходимости помнить о последствиях своего гнева; о необходимости помнить о справедливости, когда есть возможность извлечь пользу»[65].

Конфуций советовал не вдаваться в пустые размышления (сублимация), не быть категоричным в суждениях, не проявлять упрямства, не думать о себе лично (Эго). Он боготворил порядок, полагая, что именно через него человек реализует себя в жизни; кто более порядочен (не нарушает порядок), тот более богоугоден и успешен.

Одновременно Конфуций формирует и модель «маленького человека» (сяо жэнь). Этот образ, вобравший в себя все отрицательное, он создал для того, чтобы показать своим современникам и особенно потомкам, во что может превратиться человек, если он плывет по течению, отдаваясь весь во власть природных стремлений, ставя достижение личной выгоды превыше всего. Здесь Конфуций последовательно придерживается принципа срединности, демонстрируя воспитательно-нравственную ориентацию своего учения.

Кстати, в таком виде Конфуций демонстрирует опасность предпочтения исключительно односторонних нравственных ориентаций. В даосизме, а после и в христианстве присутствует идея не противостояния злу злом, насилию насилием. Конфуций же полагает, что платить за зло добром – нелепость, так как чем же тогда платить за добро? Подобным образом Конфуций возражает на тезис Лао-Цзы о том, что на зло надо отвечать добром, а также на христианское правило «подставить левую щеку, если тебе ударили по правой».

Церемонии и традиции, почитание предков – вот, что лежит в основе порядка, к которому должен стремиться человек. Конфуций даже не пытается хоть каким-то образом аргументировать свою позицию, но уверен, что без подобного отношения человек утратит свою природу и естественность. На вопрос о том, знают ли предки, что делают их потомки, видят ли они, слышать ли они, он отвечал: «Трудно сказать на это что-либо определенное. Если я скажу, что предки чувствую почтение, оказываемое им их потомками, что они знают, что творится на земле, то исполненные детской любви сердца живых отдадутся исключительно служению усопшим и будут невнимательны к своей собственной жизни; наоборот, если я скажу, что предки не знают о жизни своих потомков, то ослабеет усердие к почтению их памяти, и священный союз живых с усопшими потеряет цену. Продолжайте, не рассуждая, почитать память предков и представлять их свидетелями наших поступков. Это самое лучшее»[66].

Традиции и церемонии – это опоры воспитательной работы, более того – они сами воспитывают лучше любых приказов и поучений. Традиции – это привычки. Они могут быть хорошими и плохими. Чем больше хороших, тем меньше места плохим. Подобные правила несут четкий психотехнический аспект в духе современных психологических концепций: бихевиоризма и поведенческой психологии.

В чем заключается доверие Конфуция вековым традициям? Последний полагает, что они прошли проверку временем. Если бы они оказались нецелесообразными, то о них давно бы забыли, но раз они сохранились, значит они обладают какой-то значимой для человека и общества силой. При этом он не призывает прямолинейно следовать всему старому, неоднократно говорит, что если традиция совершенно очевидно устарела и мешает прогрессу, от нее надо отказываться.

Не случайно поэтому, что любовь и воля Конфуция к непрерыванию традиций удивительно материализовались в его собственном роду – сегодня в Китае живут прямые потомки Конфуция в 78-м поколении! Эти же традиции бережно охраняют уже третье тысячелетие в городе Цюйфу, за Желтой Рекой, в так называемом Лесу Кунов, где находятся Храм Конфуция и семейная усадьба Кунов. Китайцы не ремонтируют исторические руины (Колизей, Карфаген), а строят их заново, но точно воспроизводя оригинал. Ведь те, о ком мы думаем, глядя на эти здания, жили не в руинах.

Для Конфуция традиции не только важные факторы воспитания новых поколений с учетом опыта старых, они для него, говоря современным языком, – корреляционные следы Промысла Божьего (один из приемлемых вариантов выживания и прогресса человечества, государства, нации, рода, семьи). Удивительно, что при этом Конфуций не являлся принципиальным консерватором, полагая, что традиции и церемонии надо изучать и продолжать творчески, но от отжившего и неэффективного следует отказываться.

Интересна методика обучения Конфуция. Он не вещает как мудрый учитель сразу готовыми ответами, а побуждает учеников к мысли, к работе. К примеру, он не говорит, как лучше править – добром или жестокостью, а проводит исторический анализ, в каких случаях и при каких обстоятельствах, какие «стимулы» вызывали какие «реакции», а значит, что следует предпринимать («подкреплять положительно»), а от чего следует отказываться («отрицательное подкрепление» или отсутствие «подкрепления»).

Понимая условность человеческого восприятия реальности, Конфуций ориентирует на признание церемониального характера ее словесного обозначения (если договорились, что это «стол», то так и будем его называть, а не философствовать «А вы уверены, что это стол?» и т. п.).

Любой человек должен знать и соблюдать свой ритуал (церемонию, обязанности): император должен быть императором, отец – отцом, сын – сыном и т. д. Тогда сын будет уважать и обеспечивать отца в старости не потому, что он добрый и любит вас, а потому что обязан, и иначе в обществе никто ему и не позволит себя вести. Только в знании своего ритуала находится защищенность человека. Если он все делает правильно (выполняя свои профессиональные и семейные обязанности), то к нему будет трудно придраться.

Природа конфликтов в том, что отсутствуют четкие границы, либо они носят спорный характер. Например, плохие подчиненные жалуются на плохих начальников и, наоборот, качают права. А если имеется четкий «ритуал» (ясная должностная инструкция, правильно составленный контракт), то сразу ясно, кто прав, а кто нет. Ритуалы очень важны и удобны для воспитания, ибо они предстают в качестве всеобщих правил регулирования поведения, а не сугубо субъективных предпочтений кого-то. Поэтому ритуальная выверенностъ каждого жеста, каждого слова и даже каждой мысли – не что иное, как встроенностъ в ритм вселенской жизни.

Главная сущность для Конфуция в том, что его учение – это не абстрактная идея, а просто человеческое в человеке, интуиция, предвосхищающая и опыт, и знание. Высшая человечность (высшая реализация человеческого потенциала) состоит в полном самоотстранении от субъективных чувств и мыслей. Это тот портрет человека, к которому относятся великие мудрецы и великие императоры Китая, ставшие как бы инструментом проведения высшей воли («ничего личного»). Ведь мудрый не спорит и ничего не доказывает. Спорить в любом случае глупо: если ты не прав – зачем выставлять себя дураком, а если прав, зачем дураков учить – это бесполезно. Ведь «дурак» – это не отсутствие знаний, а уверенность в безошибочности своих суждений, закрывающая путь к знаниям и развитию ума.

Тем самым, психология веры конфуцианства обладает своеобразием и богатыми возможностями психотехнического воздействия на человека, в первую очередь за счет воспитательных средств.

<< | >>
Источник: Ардашкин И.Б. Психология религий: учебное пособие. 2009

Еще по теме Психология конфуцианства.:

  1. Конфуцианство.
  2. КОНФУЦИАНСТВО
  3. ЛЕГАЛИЗАЦИЯ КОНФУЦИАНСТВА
  4. Конфуцианство
  5. КОНФУЦИАНСТВО B ЯПОНИИ
  6. Конфуцианство в Китае и XX век
  7. Конфуцианство и легизм
  8. ВОЗНИКНОВЕНИЕ УЧЕНИЙ ДАОСИЗМА, КОНФУЦИАНСТВА И ФАЦЗЯ
  9. 2. Юридическая психология как наука. Предмет, цели и задачи курса «Юридическая психология (психология в деятельности следователя)»
  10. Башкирский А.И.. Юридическая психология (психология в деятельности следователя): Курс лекций, 2004, 2004
  11. Болотова А.К., Молчанова О.Н.. Психология развития и возрастная психология. Учебное пособие, 2012
  12. Болотова А.К., Молчанова О.Н.. Психология развития и возрастная психология. Учебное пособие, 2012
  13. Тема № 10. Возникновение психологии индивидуальных различий. Функционализм. Прикладная психология.
  14. Тема 1. Предмет, цели и задачи курса «Юридическая психология (психология в деятельности следователя)»
  15. Часть особенная. Судебная психология Глава 9. Криминальная психология.
  16. Тема 7. Психология преступного поведения (психология преступления)
  17. Тема 9. Психология группового преступного поведения (психология преступной группы)
  18. 2. Психология предварительного следствия
  19. АКАДЕМИЧЕСКАЯ психология*