Утверждение чувства самого себя

§606. Чувство самого себя складывается из всей совокупности многообразных внутренних ощущений человека, из множества выполняемых им движений, испытываемых им физиологических потребностей, духовных влечений, и ничем от них не отличается.

§607. Привычка – это механизм утверждения в душе нашего чувства самого себя, которое складывается из множества осуществляемых телом по повелению нашего "Я" действий. Подчинение всех отдельных движений тела душе достигается через их неоднократное повторение. За счёт многократного исполнения душа овладевает каким-то особенным проявлением своего тела и закрепляет его в себе. Через множество таких доведённых до привычности действий душа человека срастается со своим телом, благодаря чему в нас утверждается чувство самого себя.

В рассмотренном нами ранее примере опытный водитель управляет автомобилем, уже не обращая внимания на то, как он это делает. Это и есть проявление его души в действии. На первых порах за выполнением всех этих движений тела следило его сознание, но по мере того как они становились всё более и более привычными, сознание освобождалось от них и передавало их под начало души. Нейроспециалисты считают, что той частью мозга, где откладывается вся совокупность таких ставших привычными навыков тела, является мозжечок. Собственно мозг обслуживает сознание, а то, что уже доведено до привычки и передано под власть души, закрепляется в мозжечке.

§608. Формы привычки.

1. Закалённость организма по отношению к природным условиям жизни: мороз, жара, выносливость. Потребляемая пища – дело привычки. Некоторые народы едят то, что другим покажется отвратительным: собак, насекомых, пресмыкающихся.

2. Привычка также проявляется в форме закалённости души по отношению к социальным условим жизни: к несчастьям, к нападкам, к несправедливости. Способность человека контролировать свои внутренние ощущения и побуждения выступает как привычка владения собой.

3. Безразличие по отношению к чему-то ставшему повседневным и однообразным вследствие появления устоявшейся привычки: к чувствам, к страстям, к работе, к развлечениям. Даже у горячо любящих супругов привычка притупляет страсть, и душа невольно перестаёт терзаться ею.

4. В умелости, в навыках человек натренировывает своё тело на исполнение множества специальных движений и далее позволяет ему действовать самому под руководством души, по привычке. В ловкости тело превращается в инструмент в такой степени, что как только в нас появляется какое-либо представление о том движении, которое в данный момент необходимо исполнить, как наше тело тут же исполняет его.

§609. Тело каждого человека является средой обитания его Я. Только посредством своего материального тела идеальное Я человека осуществляет свой контакт с окружающим миром. Иначе говоря, наше Я живёт "одетым" в своё тело. Поэтому если мы хотим осуществлять свои цели, то мы должны в первую очередь подчинить собственное тело своему Я. От природы оно ещё не способно к исполнению всей той массы движений, которые нам необходимы в этой жизни. Чтобы овладеть ими, нам требуется натренировать своё тело на исполнение каждого из них.

Вначале наше Я ещё не способно управлять своим телом. Оно непослушно для него. Пытаясь овладеть своими руками, ногами, головой, туловищем и т.д., мы придаём им то слишком большой, то слишком малый импульс перемещения. Повторяя одно и то же движение много раз, наша душа, как всеобщее начало тела, начинает ощущать требуемую для его исполнения силу. Благодаря этому данное действие становится всё более соразмерным и уверенным. Чем более привычным делается то или иное движение, тем менее наше сознание обращает своё внимание на то, как оно выполняется, а наша душа, наоборот, всё более полно срастается с ним и берёт его под свой контроль. И так происходило со всеми теми движениями, которые мы осваиваем по ходу всей своей жизни.

Так, например, способность к прямохождению превращена волей человека в привычку. Вспомните, как неловко ребёнок делает первые шаги: каждый шаг даётся ему с трудом, на каждом движении он сосредотачивает всё своё внимание. Но со временем прямохождение становится для него столь привычным делом, что он уже перестаёт обращать внимание на то, как он ходит, его душа осуществляет этот процесс автоматически. Точно так же за счёт выработки соответствующих навыков ребёнок доводит до автоматизма исполнение всех повседневных движений: сидеть, вставать, ложиться, залезать, слезать и т.д. Благодаря тренировке его душа срастается с ними и принимает процедуру их исполнения под своё начало.

Далее дети учатся пользоваться инструментами, первым из которых является обычная ложка. Взрослый человек, само собой, ложки мимо рта не пронесёт, но так ли всё начиналось... Вспомните первые попытки ребёнка поднести ложку ко рту. У него ничего не получается. Ложка попадает то в лоб, то в нос, то за ворот. Ребёнок весь вымазан в каше, мамам не хватает терпения смотреть на это. Но что делать, всему надо учиться и ко всему надо привыкать. И то, что работа ложкой становится для взрослого человека настолько привычной, будто он всегда умел это делать, говорит лишь только о великом значении для нашей жизни привычки, а вовсе не о том, что мы рождаемся с ложкой в руке. Рождаемся мы с сосательным рефлексом, всё остальное даётся нам за счёт обретения привычки. Только за счёт тренировки мы овладеваем всем тем множеством инструментов, которыми нам приходится действовать в этой жизни.

Равным образом деятельность органов чувств человека следует рассматривать как проявление утвердившейся в нас привычки видеть, слышать, обонять, осязать и вкушать окружающие нас предметы. Мало просто иметь ощущения внешнего мира, надо ещё уметь находить их в самих себе. Для этого ребёнку требуются годы тренировок. Механизм нахождения нашим сознанием в самом себе образов созерцаемых нами предметов также доведён нами посредством привычки до автоматизма. Неслучайно поэтому говорят в более узком смысле о натренированном зрении или о натренированном слухе. Все мы сначала тренируем деятельность своих органов чувств на материале нашей повседневной жизни, но затем каждый из нас натренировывает их уже сообразно своей собственной профессии.

Точно так же посредством выработки соответствующей привычки мы делаемся способными считать и писать. Собственно, к обретению таких навыков и сводится задача начального школьного образования. Когда, например, мы учимся писать, то с помощью учителей обращаем внимание на массу всяческих мелочей, которые следует соблюдать при письме. Но по мере того как умение писать делается для нас всё более привычным, по мере того как мы полностью овладеваем всеми относящимися к нему частностями, мы перестаём их замечать. Душа срастается со всеми этими движениями рук и начинает выполнять их автоматически, тогда как наше сознание, освободившись от них, обращает своё внимание лишь на смысл того, что мы пишем, а не на то, как мы пишем.

То же самое касается умения говорить и мыслить. Оно также вырабатывается годами вольных и невольных тренировок, благодаря чему деятельность мышления и речь становятся привычными для нас. Взрослый человек размышляет уже сам, не замечая того, как он это делает. Точно так же мы и разговариваем (на родном языке), совершенно не задумываясь при этом ни о грамматических правилах, ни о значении большинства произносимых нами слов. Вся эта технология порождения звуков (слов) находится у нас в ведомстве души, а не сознания. Память на слова тоже является делом тренировки. Если бы мы всякий раз вспоминали то или иное употребляемое нами слово или то или иное сопряжённое с ним грамматическое правило, то мы не смогли бы ни мыслить, ни разговаривать. Лишь сделав все слова привычными и столь же привычными их грамматические связи между собой, мы становимся способными мыслить. Мы мыслим только благодаря выработанной с годами привычке мыслить.

§610. Через привычку наше сознательное Я освобождает себя от постоянного контроля за исполнением множества повторяющихся движений тела. Сделавшись привычными, они переходят под ответственность души и становятся элементом нашего общего чувства самого себя. А так как наша жизнь на 99 % состоит из повторения одних и тех же действий – как рассуждал Незнайка: "Зачем на ночь раздеваться, если утром опять одеваться?" – то из этого соотношения становится понятна та роль, которую сколь незримо, столь и мощно играет в нашей жизни её величество Привычка. Впрочем, почему величество? Скорее даже наоборот – рабочая лошадка, на которую перекладывается вся рутинная работа нашего сознания, весь груз ответственности за владение своим телом. К этой рабочей лошадке всякий раз сначала проявляют пристальное внимание, а потом потихоньку забывают о ней. Иногда она сама напоминает о себе либо положительно, в требовании освоить какое-то новое движение тела или восстановить какой-то старый навык, либо отрицательно, как требование исключить ставшие опасными для жизни человека привычки.

Привычка говорить "здравствуйте" и "до свидания", привычка стоять и лежать, привычка ходить и размахивать руками, привычка спать ночью и бодрствовать днём, привычка водить автомобиль и набирать номер телефона, привычка думать и произносить слова, привычка читать газеты и выполнять свои обязанности и т.д., всё это – привычка, вся наша жизнь – привычка.

§611. Привычку справедливо называют второй природой (натурой). Природой – поскольку она принадлежит непосредственно телу, второй – поскольку она вырабатывается и утверждается с помощью сознания и становится поприщем души. Забывая о роли привычки в деле становления нашего чувства самого себя, мы оказываемся в плену мистических представлений о единстве души и тела. Мы никак не можем понять, где находится душа и как она связана с телом. Так вот, душа находится в теле везде, повсеместно, а связана она с ним посредством исполнения им массы доведённых ею до автоматизма движений.

Привычка не только освобождает сознание человека от забот по управлению своим телом, но и порабощает его. Устоявшийся ход жизни подчиняет себе дух человека, и потому нередко требуется прилагать усилия для того, чтобы вырваться из привычного круга. Особенно в преклонном возрасте нарушение привычных условий жизни сильно выбивает человека из колеи и может ускорить его смерть.

§612. Люди, побывавшие в так называемом пограничном состоянии – в состоянии клинической смерти, говорят о том, что в начальный момент процесса "умирания" у них душа как бы отлетала от тела. У них появлялось ощущение лёгкости, и в их сознании, как в ленте кино, проносились фрагменты из прожитой ими жизни. При этом они начинали видеть самих себя (своё тело) и всё происходящее с ними в этот момент как бы со стороны. Когда же их душа вновь "воссоединялась" с телом, то видение себя со стороны исчезало и появлялось ощущение неимоверной тяжести возвращения бытия.

Подобные видения – вещь крайне редкая, и большинство таких людей вообще ничего не могли потом вспомнить, но тем не менее... Здесь, видимо, в первый момент мы должны говорить об утрате человеком чувства самого себя и, соответственно, о снятии напряжения между идеальной и телесной сторонами его души. В нормальном жизненном состоянии это напряжение сдерживается привычкой. Но в пограничном состоянии, когда замирают функции органов тела, идеальная сторона души теряет свою телесную опору. Прекращение функций тела означает автоматический акт аннулирования всего того множества привычных движений, которые оно выполняло при жизни. Именно поэтому перед внутренним взором таких псевдопокойников проносятся кадры из прожитой ими жизни, ибо жизнь, с точки зрения осуществляемого единства души и тела, представляет собой простую временную последовательность вырабатывания отдельных привычек. В момент же так называемого возврата души в тело происходит обратное – восстановление в теле всего множества привычек во всем их прижизненном объёме. Конечно, когда всё то, на выработку чего потребовалась вся предыдущая жизнь человека, ради чего ему пришлось освоить до автоматизма массу специальных навыков, когда всё это сразу, одномоментно возвращается назад под ответственность души, то вполне допустимо, что такой акт "воссоединения души с телом" может ощущаться человеком как неимоверная тяжесть возвращения бытия.

Что же касается видения умирающим человеком себя со стороны, то это, надо полагать, связано с тем обстоятельством, что наше Я имеет в каждом из нас два пристанища: а) непосредственное чувство самого себя, б) знание самого себя как реального предмета, существующего в пространственно-временных координатах окружающего нас мира. Если в момент "умирания" у человека первым начинает угасать его чувство самого себя и он перестаёт ощущать своё тело, тогда у его Я остаётся только одна "привязка" к самому себе – знание самого себя как реального предмета, существующего в пространстве окружающего мира. Если при угасшем чувстве самого себя сознание человека ещё сохраняет свою активность, то в этой ситуации у него остаётся только один путь удержания своего Я в единстве со своим телом – сообразно рациональному способу отыскания любых других внешних предметов. В своём собственном представлении он начинает находить самого себя как бы со стороны. Он представляет себя лежащим в интерьере операционной палаты или домашней комнаты, в зависимости от реальных обстоятельств "умирания".

Данную ситуацию можно сравнить с тем, как бабушка ищет свои очки, которые в этот момент находятся у неё на лбу. Она не ощущает их на себе, поэтому она вынуждена размышлять над тем, где они могут находиться. Она представляет себе, что они могут лежать на кухонном столе, или на диване, или в кармане халата, или могут находиться на её лбу. Тем самым она в своём собственном воображении отыскивает себя как бы со стороны. Аналогичным образом, надо полагать, возникает и эффект видения умирающим человеком самого себя со стороны. (Это объяснение станет более понятным, после того как мы познакомимся с учением об интеллекте.)

§613. В научных работах, посвящённых психике человека, привычку, как правило, обходят стороной. Вместо неё говорят о психофизических реакциях, об идиомоторных актах, о мышечной памяти и тому подобных вещах. На привычку же смотрят как на нечто случайное, мелкое и недостойное научного внимания. Но дело обстоит как раз наоборот: привычка представляет собой одно из самых фундаментальных определений понятия души. Будучи выхваченной из их общего ряда, она предстаёт мелким и ничтожным явлением, таким, например, как привычка грызть ногти или чистить зубы по утрам. Но если рассматривать её в общем строю, то она обнаруживает своё непреходящее значение для любого одушевлённого существа, к каковым относимся и мы, люди.

Посредством выработки и закрепления привычки к исполнению множества повторяющихся движений тела наша душа становится незримым скульптором нашего тела, изнутри формирующим его внешний облик и манеры.