Тело боли - тело напряжения или He заставляй тело думать!

Оборотной стороной ситуации, когда мы не даем диссоции­рованному уму пищу непосредственных впечатлений, являет­ся ситуация, когда мы заставляем наше тело думать, - причем не в той форме, как это осуществляется в рамках интегральной телесности, а в том диссоциированном варианте, который остался после распада изначальной целостности .

Тело, которое заставили думать, приходит в сильное воз­буждение (потому что это - в той форме, как оно практикуется диссоциированным умом, - для него совершенно неорганич­но), и уже вторично, своим возбужденным состоянием, прово­цирует возбуждение, беспокойство ума. Вот откуда бесконеч­ное, неостановимое мелькание мыслей, так называемая бол­товня ума, от которой не удается избавиться даже самыми мощными техниками.

Кстати говоря, вопрос эффективности применения этих техник достаточно спорен. Цель, которую перед собой ставит применяющий их адепт, лишь на поверхностном уровне может быть реализована с их помощью. Что имеется в виду?

Обычно не различают две вещи: достижение просветления и остановку ума. Считается, что одно невозможно без другого, поэтому надо направить усилия на остановку болтовни ума, а просветление придет вслед за этим чуть ли не автоматически. Это распространенное заблуждение, о чем очень убедительно говорит Кришнамурти. И логика здесь совершенно понятна. Просветление, просветленность - это предельно целостные, свободные, гармоничные состояния, и ум, который окажется способен их достичь, должен быть таким же: предельно свобод­ным, сильным, страстным. 0 какой свободе может идти речь, если этот ум прошел долгую и жесткую дрессировку, для того чтобы по желанию «хозяина», а по сути эго-сознания, замол­чать и молчать столько, сколько от него потребуют, и вклю­читься только тогда, когда ему позволят, и в качестве объекта внимания иметь только то, что разрешат? Вот если речь пойдет о каком-то другом человеке, характеристики которого нам опишут именно в этих терминах, придет ли нам в голову на­звать его свободным, сильным, страстным? Скорее, дрессиро­ванным, как цирковая обезьяна, которая еще неизвестно что вынесла на пути к такому послушанию.

Теперь вспомним о том, что любая распознающая (репре­зентативная) система способна воспринять в окружающем и кодировать своими средствами лишь то, что соответствует ее природе. Задумаемся: что в окружающем богатстве и разноо­бразии мира способна будет воспринимать и кодировать свои­ми средствами система, параметры которой отстроились в со­ответствии с той дрессурой, о которой речь шла выше? Именно то, что соответствует ее собственному состоянию: такое же ис­кусственно ограниченное, полное напряженного внутреннего конфликта (потому что как же ему не быть, если насильствен­но ломали ее природу, приводя к повиновению?), искусственно застывшее.

У Экхарта Толле есть понятие «тело боли»^[212]. Он пишет:

«Пока вы отождествляете себя с разумом (в духовном смыс­ле - пока вы не осознаёте себя), вы обречены терпеть боль. Главным образом я имею в виду душевную боль - основную причину боли физической и физических же болезней. Обида, ненависть, жалость к себе, чувство вины, гнев, депрессия, за­висть, даже легкое раздражение - все это разновидности боли... Вы не слишком погрешите против истины, если станете воспринимать это поле (поле негативной энергии, захватившей тело и ум не сознающего себя человека. - И.Б.) как некую не­видимую сущность, заслуживающую отдельного разговора. Это эмоциональное болевое тело.

У болевого тела два режима существования: пассивный и активный. Существование в пассивном режиме может состав­лять девяносто процентов времени. B жизни же глубоко не­счастного человека болевое тело может быть активно на все сто процентов. Жизнь некоторых из нас полностью состоит из страданий, в то время как другие люди испытывают боль лишь время от времени: когда что-то не ладится в отношениях с близ­кими, когда становится больно физически или психологиче­ски, при воспоминании о прошлых утратах и т.д.

Активировать болевое тело может что угодно - особенно резонанс с болью из прошлого. Когда болевое тело готово войти в активный режим, катализатором может оказаться любой пу­стяк - мысль, невинное замечание близкого человека, - что угодно»^[213].

Он говорит о том, что человек обычно не хочет взаимодей­ствовать с этим переживанием и стремится убежать от него или проигнорировать его. Ha самом деле следует поступить обрат­ным образом:

«Болевое тело не хочет, чтобы его разглядывали и опреде­ляли, какое оно на самом деле. Когда вы наблюдаете болевое тело, ощущаете в себе его энергетическое поле и направляете внимание внутрь него, отождествление прекращается.

Вам открывается более высокий уровень сознания. Я назы­ваю это присутствием... Болевое тело больше не может притво­ряться вами и таким образом вас использовать, не может “под­заряжаться” через вас. Вы обретает свою сокровенную силу»^[214].

Э. Толле пишет, что получать пищу непосредственных пе­реживаний тело боли может только через человека, за счет ути­лизации переживаний, которые резонируют с его типом энер­гии, поскольку боль питается исключительно болью. Она не может питаться радостью.

Я думаю, что тело боли - не единственное образование, ко­торое определяет режим функционирования человека, отожде­ствившего себя со своим рассудком. Полезным может быть вве­дение понятия «тело напряжения». Это все-таки что-то отлич­ное от тела боли. Если говорить об их соотношении, то, на мой взгляд, тело напряжения является своего рода предшественни­ком тела боли. Потому что боль - это то, как наш организм на уровне «управленческой надстройки» воспринимает-пережи- вает избыточное давление. A избыточное давление возникает при повышении напряжения, поскольку последнее приводит K сужению просвета каналов движения энергии. Поэтому можно сказать, что рост напряжения приведет к сужению канала, это вызовет увеличение давления на стенки, которое и будет пере­живаться целым как боль. Таким образом, получается, что тело боли включается в том случае, если активизация тела на­пряжения не была замечена и осознана, а напряжение не сме­нилось расслаблением.

Если же человек осознает наличие напряжения (то, что «тело напряжения» активизировалось), расслабление произой­дет естественным образом, а не в результате «усилий рассла­биться». Это не будет также бегством от проблемы, обусловив­шей рост напряжения (что привело бы лишь к упрятыванию проблемы в глубину и к утрате контакта с нею). Вот что говорит Дж. Кришнамурти: «Надо просто осознавать происходящее: без оценок, без попыток спрятаться от происходящего, без по­гони за идеалом (который по природе своей всегда иллюзорен) в форме искомого состояния. Смотреть на дерево, облако, на кра­соту восхитительной весны, смотреть на себя - без груза зна­ния; смотреть на себя и учиться в момент наблюдения, без на­копления знаний, так, чтобы сознание всегда оставалось сво­бодным от наблюдения... учиться - значит наблюдать себя без разделения, без анализа, без цензора, отделяющего хорошее от плохого, то есть то, что “должно быть”, OT того, чего “быть не должно”. Это одна из самых важных истин, потому что, если вы будете наблюдать именно так, сознание обнаружит, что все кон­фликты прекратились. B этом - добро и добродетель. Только такое сознание может действовать праведно, и в этом великая радость - но не та, стимулом которой было удовольствие»¹.

Отчего в теле рождается напряжение? Если опираться на представления современной психологии телесности, то можно сказать следующее. Тело и ум - единая система, и, если ум не хочет воспринимать некоторую информацию, если сознание не готово ее не только принять, но даже допустить ее звучание в пространстве подконтрольной ему сферы смыслов, возникает необходимость поиска выхода из сложившейся ситуации. A она такова: некое содержание уже родилось, возникло, но со­знание отказывает ему в праве голоса. Куда деть такое содер­жание? Для его удержания вне сферы сознания как раз и при­меняются, так сказать, телесные ловушки - области, где такое

¹ КришнамуртиД. Вне насилия. М., 2004. С. 165-166.

рожденное, но нежелательное содержание будет удерживаться за счет напряжения мышц тела. Так формируются телесные каркасы: устойчиво воспроизводимые напряжения мышц в од­них и тех же зонах тела, которые со временем становятся на­столько привычными, что перестают восприниматься-ощу- щаться человеком как нечто неудобное. Ему начинает казать­ся, что это нормальное положение вещей, так было всегда и по-другому быть не может. Такие телесные каркасы приводят к характерным искажениям осанки, привычно используемому репертуару поз, жестов, телодвижений. B конце концов мы­шечный каркас, в основе которого постоянно воспроизводимые и неосознаваемые напряжения, становится настолько привыч­ным, что - как маска на лице актера, который носит ее, не сни­мая, - прирастает к телу, и уже кажется невозможным отли­чить, где он, а где маска, где собственно телесность человека, а где окаменевший мышечный каркас напряжений.

Такие застарелые, постоянно воспроизводимые напряже­ния в какой-то момент становятся настолько выматывающи­ми, что бонусы, которые приносит осуществляемое за их счет удержание неприемлемого содержания вне сферы сознания, становятся меньше тех негативных последствий, которые обу­словлены таким положением вещей (для физического, эмоцио­нального и ментального состояния человека). Однако как же с этим справиться? Просто ввести (допустим, с помощью сеансов когнитивной терапии) такое содержание (вполне очевидное для психотерапевта) в сознание клиента? Заставить его, как го­ворят, «простоосознать» проблему?

Надо сказать, это самый неудачный путь. Дело в том, что если человек не готов взаимодействовать с неким содержанием, то рекомендация «просто осознать» его или попытки непосред­ственно указать на него могут привести к прямо противополож­ному (по отношению к желательному в рамках терапии) эффек­ту. A именно: конфликт, как раз и лежащий в основе внутрен­него неприятия себя, лишь усилится, качество жизни еще более ухудшится, и стремление попытаться получить помощь в рам­ках терапии окажется подорванным в самом своем основании. Человек уйдет, полностью разочаровавшись и переживая еще большие затруднения, чем это было до начала терапии. B такой сложной ситуации действия должны быть очень аккуратными, взвешенными, продуманными, щадящими.

Рон Курц в «Методе Хакоми» предлагает такую технику: терапевт принимает на себя роль сдерживающих, спазмиро- ванных от напряжения мышц. Если он видит, что человек си­дит, сжавшись в комок, он может предложить обхватить его руками, чтобы взять функцию удержания-сдерживания на себя и тем самым освободить от нее уставшие мышцы человека. И тогда происходит расслабление.

Эту технику, я думаю, можно применить и к себе самому, т.е. сыграть по отношению к себе не только роль тюремщика (надзирателя, как называет ее Мерлин в книге Д.Чопры «Путь волшебника»^[215]), упрятывающего в свою тень все то, что призна­но его эго неподходящим для проявления вовне, но и роль соб­ственного избавителя. Для этого, если опираться на технику Хакоми, надо перехватить те напряжения, которые сковывают тело человека вследствие того, что мышцам приходится удер­живать от реализации вовне тех содержаний, которые в про­тивном случае получат доступ в сферу осознания. Эго же счита­ет невозможным или нежелательным их туда допустить. Как поступить? Это можно сделать и на физическом, и на менталь­ном уровне: на физическом - буквально пальцами нажав и удерживая точки напряжения и боли в теле; на ментальном - заметить эти напряжения, просто зафиксировать факт, что они есть, существуют, в данный момент в теле представлены.

Чопра пишет: «Существует много способов избавления от старых энергий. Один из наиболее действенных - это просто признать, что они существуют. Вместо того чтобы отрицать, что вы, например, чувствуете вину или обиду, присмотритесь к себе и просто скажите: “Именно это я чувствую”. Часто этого момента самосознания бывает достаточно, потому что в конеч­ном счете все сдерживаемые энергии загоняются внутрь благо­даря отрицанию. Преодолейте отрицания - и битва наполови­ну выиграна. Признание - это форма самоприятия. Вам не следует говорить: “Все в порядке - я испытываю чувство оби­ды или вины”, потому что на самом деле это энергии, от кото­рых вы хотите избавиться, а не сохранить. Просто скажите: “Я испытываю эти чувства. Они действительно существуют”»^[216].

2.9.