Структурная иерархия прогнозов или в поисках места футурологии и антиутопий.

1.3.2.

1.3.3. Первый уровень прогнозирования - мистико-прогностический, или религиозный. Невзирая на принципиальную разницу в семантической нагрузке мистических и религиозных прогнозов их можно вывести на общее основание - они принципиально не зависят от верификации.

Второй уровень - мы условно можем назвать его авторитетным. Он зависит уже от аналитических и творческих способностей конкретного индивида, и его результаты, как правило, снабжаются минимально необходимой аргументацией.

Наконец, третий уровень можно определить как научный. Здесь используются те или иные научные методы (статистический анализ, экстраполяция, корреляция прогноза и т.д.).

В использовании термина «уровень прогнозирования» нет намека на ценность или достоверность прогноза. Невзирая на то, что теория вероятности показывает нам, как мала вероятность того или иного события, она же доказывает, что это событие принципиально может произойти. Под иерархическим уровнем мы подразумеваем скорее близость к научным методам изучения настоящего и прошлого.

Естественно, что конкретные прогнозы и авторы могут

«кочевать» из одной области в другую. Например, прогноз

^ 6 сингуляристов о технологической сингулярности иначе как

мистическим не назовешь (и в этом сингуляристы не согласятся с

автором), хотя базировались они скорее на околонаучном анализе

технологического прогресса человечества. Аналогичным образом

околонаучные прогнозы наиболее известных прогнозистов второй

половины XX века - Д. Белла, Э. Тоффлера, З. Бжезинского и пр.

перешли на второй уровень. Благодаря их социальному или

политическому реальному авторитету (равно как и номинальному

7

научному) большую роль играет уже не научность методики построения прогноза, а имя-брэнд. Аналогичным образом спекуляция на имени, например, пророчицы Ванги переводит временно любую глупость на уровень авторитетного прогноза.

Смешение уровней прогнозирования приводит к появлению спекулятивных прогнозов. Это некачественные и изначально обладающие низкой релевантностью фантазии, объясняющиеся уверенностью прогнозиста в собственном авторитете, который играет роль «провокатора». Переход научного прогноза на уровень авторитетного также играет печальную роль в судьбе иных исследований. Некритически воспринятые идеи превращаются в магические формулы, наукообразные заклинания, которые уже не нуждаются в верификации (с точки зрения сторонников авторитетной концепции) и повторяются из работы в работу. Одной из такой формул для теории «информационного общества» стала фраза: «информационное общество впервые в истории ставит вопрос о необходимости непрерывного образования в течение всей жизни». По моральным соображениям мы опустим список авторов, забывших поговорку «век живи - век учись» и максимы многих мыслителей эпохи Просвещения. Г. В. Телегина, обобщая схожую логику рассуждений, отмечает, что термины «информация», «знания» и «образования» все больше утрачивают свою смысловую аутентичность, «приобретая инструментальную функцию “магических формул” и привлекательных ярлыков.» [174, с. 38]. Эти феномены позволило Я.Ю. Васильеву сделать резонный вывод о том, что «можно говорить о кризисе прогнозирования» - и дать этому столь же резонное обоснование, которое отсылает нас к проблемам низкой релевантности и откровенной спекулятивности прогнозов: «в чем он [кризис прогнозирования - И.Т.] проявляется? Прежде всего, обращает на себя внимание негативный опыт западной футурологии» [91, с. 20].

Впрочем, естественно, что классификация, предложенная нами, не единственно верная. Возможны и иные варианты типологии прогнозов. Например, И.В. Бестужев-Лада в цикле лекций, посвященных прогностике как науке и методу, определяет такую классификацию прогнозов:

1. предвидение (предсказание и предуказание)

2. предчувствие (простое предвосхищение)

3. предугадывание (сложное предвосхищение)

4. прогнозирование

Предуказание выступает в формах целеполагания, планирования, программирования, проектирования, текущих управленческих решений [81 ].

Впрочем, эта классификация не является изолированной от представленной нами выше логики. И.В. Бестужев-Лада также выделяет, например, религиозное предвидение, а в предчувствии и предугадывании выделяет роль личного жизненного опыта. Последнее известным образом может определять и авторитетность прогнозиста. Мы охотнее поверим относительно развития экономической ситуации в период кризиса доктору наук, нежели безусому юнцу. Авторитет и больший жизненный опыт доктора - выраженный вполне реально в морщинах и бороде - будут при личном, даже одностороннем «общении» значить больше. Хотя Ж. Аттали отмечал и возможность обратной ситуации [75].

Собственно, в нашем исследовании нас более всего будет интересовать проблема одного соотношения, которое кратко было выражено в том же курсе лекций Бестужева-Лады: «теоретически взаимосвязь между предсказанием и предуказанием никогда не равна нулю.» [81]. С нашей точки зрения такая возможность логически обоснована - например, исходя из схемы воздействия образа будущего в экономики: изменение общественных ожиданий влияет на объем спроса.

1.3.4.