Социальные последствия информатизации общества

(изменения структуры занятости, требований к квалификации работников, отношений между трудом и капиталом) нельзя назвать вдохновляющими. Фундамен­тальная форма социального господства основана на способности экономи­ческих элит к четкой самоорганизации, с одной стороны, и умении их дез­организовать, разделить, сегментировать противостоящее им большинство населения, с другой стороны.

Этот вывод противоречит оптимистическим заверениям российских информатиков типа: «Информатизация - глобальный социально­

техногенный процесс массового применения информационных технологий во всех сферах человеческой деятельности для поддержания уровня ин­формированности всех членов общества и его различных институтов (структур), необходимого и достаточного для кардинального улучшения качества труда и условий жизни людей»^[134]. Можно подумать, что информа­тизация - гарант образованности, культурности населения и кардинальных (существенных) социально-экономических преобразований.

Однако социально-экономический опыт информатизированных стран, тщательно проанализированный М. Кастельсом, подтверждает мне­ние Екклесиаста «что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем», а не розовый оптимизм отечественных специалистов. Выяс­няется, что разные типы коммуникационных культур, образовавшиеся в различных социально-экономических условиях, имеют некую стабильную общую сущность, скрытую за внешним многообразием. Мудрый Екклеси­аст в свое время и на собственном жизненном опыте заметил эту общность и рассказал о ней в своих поучениях. Но ведь миновали два тысячелетия. Неужели и по поводу проекта информационного общества допустимо вы­разиться «все - суета сует и томление духа»?

Информационное общество. Я не сомневаюсь, что Б. Л. Пастернак, увлекающийся ученик «гениального» (как он сам назвал своего учителя) Германа Когена, восторженно приветствовал бы наступление информаци­онной эпохи как эры торжества знания и зарю ноосферогенеза. Понятие информационное общество (дзехо сякай) ввели в научный оборот япон­ские информатики, работавшие в 80-е гг. XX в. над амбициозным проек­том «ЭВМ пятого поколения» - «интеллектуальной машиной информаци­онной цивилизации». Новое слово информационной науки быстро получи­ло распространение в научной, экономической, социологической, футуро­логической литературе^[135]. В наши дни прогрессивные писатели, популяриза­торы науки, умудренные профессора и шустрые аспиранты апеллируют к информационному обществу как ветхозаветные пророки к Земле обето­ванной. Насчитываются не менее сотни различных толкований информа­ционного общества^[136].

Обычно называются три отличительных черты этого общества: а) определяющее значение в экономике, социальной жизни, культуре приоб­ретают информационные технологии; б) экономическая деятельность сме­щается от производства товаров к предоставлению услуг; соответственно сокращается доля рабочих мест в сельском хозяйстве и в промышленно­сти, и большинство трудоспособного населения занято в сфере информа­ционных услуг; в) ядро социальной структуры общества образуют квали­фицированные профессионалы умственного труда, прежде всего - менед­жеры, инженеры, учителя, медики, научные работники.

Однако имеются скептики, которые сомневаются в существовании перечисленных тенденций и отрицают будущность человечества как рес­публики ученой элиты. Они указывают на рост неквалифицированных за­нятий в сфере услуг, распространение примитивной массовой культуры, а не интеллектуализации масс, ставят под вопрос вывод о том, что эрудиция, наука и экспертные знания действительно являются главными экономиче­скими факторами. Надо признать, что неумеренная реклама цивилизаци­онного проекта информационного общества привела к его мифологизации, если не сказать вульгаризации. Соблюдая научную осторожность и объек­тивность, оттолкнемся от исследования С.В. Красовского, который устано­вил, что чаще всего повторяются следующие типологические признаки, от­личающие информационное общество от обществ других типов:

A.