[Природа.]

28.

29. Рассмотрим же теперь саму природу и все, что в ней существует как целое или как единичное: естьли в ней зло или нет, и если есть, то откуда?

Мы утверждаем, что ни природа вселенной, ни природа каких-либо вечных тел никогда не выходит из себя, но пребывает неизменной, то есть руководит телом сообразно природе.

Более того, мы утверждаем, что и другая природа — природа частно­го и единичного — до тех пор, пока она властвует над подлежащим [т.е. обуздывает материю], «правит счастливо и воспитывает правильно»^[255].

Однако, будучи природой части, [а не целого, она не только вла­ствует, но и] подвластна. И хотя ее деятельность руководствуется соот­ветствующими ей логосами, иногда она делает противоположное тому, что она сама есть по природе.

B природе целого нет ничего противоестественного: все логосы ис­ходят от нее самой. A в природе индивидуального сущего кое-что есте­ственно, а кое-что нет.

Для природы каждого единичного сущего природы всех остальных единичных сущих противоестественны. Так, для человеческой приро­ды противоестественна природа льва, потому что в человеке нет ни ло­госа льва, ни логоса других видов бессловесных животных, но только человеческий логос.

Человеку чужды виды всех прочих живых существ, и так же обстоит дело со всеми сущими, чьи логосы различаются по виду.

Итак, эта частная природа может оказаться побежденной и подвла­стной другому; тогда она начинаетдействовать против природы целого. Для природы целого и вечных существ такое невозможно.

Материя, подлежащая всему, что не вечно, как правило, сдержи­вается оковами, накладываемыми на нее природой. Ee собственная тьма просветляется чужим светом, ее собственное безобразие прикрыто чужим нарядом. B составе целого уродство материи полностью скрыто. Именно поэтому она осталась неведомой многим, даже среди тех, кто открыл мно­жество тайн природы, хотя она и происходит из единого первоначала^[256].

Ho частная природа бессильна, во-первых, оттого, что бытийная сила, спускаясь ниже, слабеет, и природа единичного — лишь один луч цело­го, лишь отражение, лишь часть логоса, исходящего оттуда; к тому же она, влившись в тело, не может сохранить чистоту. A во-вторых, из-за того, что она отовсюду окружена противоположными ей [вещами и су­ществами]; со всех сторон человеческой природе противостоит внеш­нее и чуждое ей^[257].

Так вот, частная природа, как мы сказали, в себе самой заключает известную слабость. Она во все привносит безобразие, мешает естествен­ным действиям и собственной неопределенностью затемняет свет, ис­ходящий от природы [целого]. Природа страдает безобразием тогда, когда логос не властвует безраздельно, и страдает беспорядком, когда порядок ослабевает. Ee логос тогда терпит поражение от низшего нача­ла и сам становится алогичным.

30. Ho когда частная природа действует без помех, тогда все суще­ствует сообразно ей, и ни в чем нет зла.

Это — цель частной природы и путь, соответствующий сущности. Ho она может сбиться с пути к цели; естественная деятельность, встре­чая препятствия, исказится.

Для кого благо — созерцание, для того зло — недостаток созерца- ния.Адля кого благо — деятельное общение с другими и разумная дея­тельность, для того зло — когда разум, побежденный низшим, утрачивает власть, и деятельность не достигает своей цели^[258].

Для тела зло — когда логосы, его упорядочивающие, побеждаются тем, что ниже их. Ибо тело уродливо тогда, когда его логос не может вполне осуществиться; оно больно, когда нарушен порядок. Красота есть только там, где побеждает форма; словно цветок, она расцветает на стебле формы (эйдоса). A здоровье есть только там, где не поколеблен есте­ственный порядок.

Bce сказанное о [частной] природе верно применительно ко всему, что существует как единичное и частное, ко всем материальным телам.

Ho это неверно применительно к целому и к тому, что выше телесно­го, — утверждать такое было бы кощунством. Ибо где вне материи мо­жет быть безобразие? Мы справедливо считаем материю безобразием кактаковым, [чистым] уродством, безмерностью, последним и низшим, тьмой без малейшего проблеска света. Ho откуда может взяться беспо­рядок и противоестественность в том, что всегда сообразно природе? B том, что всегда благополучно, ибо природа в нем никогда не утрачивает власти?

Единичные материальные тела претерпевают различные изменения: иногда в них царит порядок и благо; иногда их побеждает и подчиняет своей власти то, что противоположно их природе. Ho чье бытие не ин­дивидуально, что всегда необходимо пребывает и наполняет вселенную, как целые, — в том всегда царит порядок, непобедимый беспорядком.

Из тех, что помещены вне материи, одни всегда тождественны себе по числу и всегда одинаково действуют; они чисты от всякого телесного бремени. Другие же по бытию и по сущности такие же, но их деятель­ность ведет их вверх или вниз.

Именно таковы орудия человеческих душ. Тем, что принадлежит к их сущности, они обладают неотъемлемо, сообразно своему бытию; но тем, что касается их жизни, — то так, то иначе. Иногда они пребывают в свойственной им красоте и в свойственной их природе деятельности, оставаясь в том месте, которое сродни их сущности; иногда же они рас­сеиваются на чужбине. Противоестественное [стремление] уносит их прочь, и они видят безобразие материи. Bce орудия принадлежатдушам, которые способны смотреть в обе стороны, [т.е. как вверх, так и вниз]; они следуют за душой и ее устремлениями, испытывая самые разные движения.

31. Итак, мы рассмотрели телесную природу и сказали, что в ней есть плохого и каким образом для одного плохо одно, а для другого другое.

Из сущих, которые существуют как единичные, одни существуют B материи, безграничны по числу и подвержены злу в самом своем бы­тии. Другие же, чье место вне материи, ограничены по числу и по бы­тию никогда не могут быть плохи, но по жизни, т.е. в том, что касается их деятельности, иногда допускают изменения, противные их сущнос­ти, т.е. зло.

A из сущих, которые существуют как целые, одни всегда в порядке потому, что для них вообще не существует беспорядка; другие же в по­рядке потому, что в состоянии всегда побеждать беспорядок. Всякая це­лостность всегда принадлежит к господствующему порядку; все, что делается всегда одним и тем же образом, делается сообразно порядку. И хотя мы говорим, что [начало] «нестройного и беспорядочного движе­ния»^[259], как бы его ни называть, лежит в основании не только тел, но и вечных сущностей^[260], мы утверждаем, что неупорядоченное существует там совсем не так, как здесь. Здесь неупорядоченное присутствует из-за материи и из-засмешения формы с бесформенным. Там неупорядочен­ное — это не то, что непричастно форме, а то, что непричастно жизни. Ибо там логос и форма сами служат подлежащим. Поэтому там само неупорядоченное есть некий порядок; но такой порядок, который по сравнению с высшим порядком неупорядочен. A в области становления неупорядоченное — в материи, ибо ее сущность — неразумное, темное и неопределенное. B самом деле, неупорядоченность — не просто слу­чайное свойство материи, и приписывается ей не в сравнении с чем-то иным; если бы это было ее свойство в сравнении с чем-то иным, то она не была бы низшим; нет, неупорядоченность в материи есть сама без­мерность, сама неопределенность, тьма как таковая.