А. В. Луначарский.

Анатолий Васильевич Луначарский (1875— 1933 гг.), советский общественный и государственный деятель, нарком

¹ Герцен А. И. О литературе. М., 1962. С. 472.

² Там же. С. 481.

³ Там же. С. 367.

⁴ Там же.

⁵ Там же.

4 6

просвещения в 1917 — 1929 гг., уделял смеху много внимания. В последние годы своей жизни он собирал материал для так и не напи­санной книги «Социальная роль смеха». Некоторые предваритель­ные замечания по поводу этой работы он высказал в выступлении на заседании Академии наук в 1930 году. В 1935 году это выступление было опубликовано в виде статьи «О смехе». Отдельные высказыва­ния о смехе имеются и в других его сочинениях.

Луначарский считает смех чрезвычайно важной частью социаль­ного процесса: «Стремление „просто смешить“ людей, безотноси­тельно к каким бы то ни было социальным тенденциям, само по себе уже социальная тенденция»¹. Основная роль смеха, однако, в полной мере проявляется только на широком социально-классовом фоне. Здесь выделяются два аспекта его функционирования: «Смех представляет собой орудие, и очень серьезное орудие, социальной са­модисциплины известного класса или давления известного класса на другие классы»². Таким образом, основная функция смеха есть функция корректирующая; смех — своеобразная форма бойкота, «об­щественная кара», варьирующаяся от легкой насмешки над малозна­чимым социальным злом до убийственного сарказма, уничтожающего противника.

Как и Гоббс, Луначарский подчеркивает агрессивные корни коми­ческого: «прежде всего сам смеющийся должен быть убежден в ни­чтожности своего противника; во-вторых, смех должен вызывать у того, на кого он направлен, пониженную самооценку и, в-третьих, на­смешка должна быть убедительной в глазах свидетелей, вызвать их сочувствие к попытке сатирика разбить своего противника»³. Третье требование также вводит социальные требования в дефиницию смеха.

Достаточно интересна идея о взаимоотношениях нового и старого, оригинального и известного в комическом: «…всякая новая идея, всякий новый факт, предмет вызывают в человеке повышение внимания. Все необычайное является для нас проблемой, беспокоит нас. Чтобы успокоиться, нам нужно свести это новое на уже знакомое, чтобы оно перестало быть чем-то загадочным, а поэто­му, возможно, опасным»⁴. Этот пассаж объясняет, во-первых, состояние удовольствия от комического (разрядка энергии, направ­ленной на осмысление чего-либо необычного и беспокоящего нас) и, во-вторых, «разоблачающую» роль смеха (любое явление, претен­дующее на величие и избранность, снижается до сферы обыденных, фамильярных отношений).

Смех как разоблачение наилучшим образом проявляет себя в ис­торической динамике. Луначарский, продолжая традицию Маркса и Энгельса, пишет: «…Можно сказать, что жизнь древних народов Во-

¹ Луначарский А. В. О смехе // Советский фельетон. М., 1959. С. 439.

² Там же. С. 440.

³ Там же. С. 441.

⁴ Луначарский А. В. Собр. соч.: В 8 т. М., 1964. Т. 8. С. 81.

4 7

стока, Греции, Рима, жизнь средних веков и эпохи Возрождения, ХVII, ХVIII вв., жизнь народов в эпоху капитализма, — что вся история проходила, волнуясь как море, и на гребнях волн этого моря всегда блистал смех. На протяжении всей истории непрестанно раздаются звуки смеха… Смех всегда был чрезвычайно важной частью обще­ственного процесса»¹.

Идеи Луначарского во многом повлияли на позднейшую отече­ственную теорию смеха, в особенности на теорию сатиры Я. Е. Эль-сберга, Д. П. Николаева, Б. М. Минчина и др.²