ИТОГИ

Современная неклассическая эпистемология во все боль­шей степени использует новейшие результаты исследований в области биологии, нейрофизиологии, информатики, пытаясь понять природу сознания и его когнитивных функций.

Телесно-ориентированный подход в современной некласси­ческой эпистемологии неправомерно считать редукционист­ским подходом. Это не есть некий тип биологизаторства. Для человека этот подход вовсе не отрицает специфику феноменов сознания, духа и свободы воли человека. Почему? Потому что применяемые модели или представления в их качественном виде свободны от биологического содержания И OT понятий естествознания в более широком плане, в лоне которого преи­мущественно сформировались эти представления. B том слу­чае, когда используются модели и представления из теории сложных динамических систем, это всего лишь один из аспек­тов описания поведения человека и феноменов его сознания - их описание с точки зрения универсальных паттернов поведе­ния сложного в мире вообще.

За этим подходом лежит мощная интеллектуальная тра­диция. B эпистемологии это экологическая концепция воспри­ятия Дж. Дж. Гибсона, в когнитивной науке и нейрофено­менологии - концепция волощенного и энактивного разума (embodied and enacted mind) Ф. Варелы, в философии созна­ния - концепция энактивного познания, синкретичной связи восприятия и действия А. Ноэ. И эта традиция во многом со­впадает с развитием эволюционной эпистемологии, у истоков которой стоял К. Лоренц и разработка которой была продолже­на его многочисленными учениками в Австрии и Германии (Р. Ридлем, Э. Эзером, Ф. Вукетичем, Г. Фолльмером и др.).

Мне представляется, что противопоставление человек- тело или тело-сознание неправомерно, как будто телесный подход, найдя тело, потерял сознание и дух человека. Нельзя также противопоставлять тело и сознание, и во многих рабо­тах по философии сознания это идущее от Декарта противопо­ставление признается ошибочным. He человек или тело, а че­ловек, обладающий и телом, и сознанием. Тело и сознание (мышление, дух) неразделимы, как две стороны одной и той же медали. He обращать внимание на тело, изучая человека и активность его сознания и духа - значит не стремиться загля­нуть «за зеркало», как говорил Лоренц, или не иметь интере­са увидеть обратную сторону Луны. Линейная причинность - от материального, телесного к ментальному, как в материа­лизме, и от духовного к вещественному, соматическому, как в идеализме, - заменяется циклической причинностью. Тело и сознание находятся в отношении взаимной, циклической де­терминации.

B рамках телесного подхода сознание несет в себе телесную природу, но это не означает, что оно может быть сведено к функциям мозга. Сознание есть эмерджентное свойство и моз­га, и тела человека, т.е. его свойства невыводимы и не могут быть предсказаны из свойств соматического уровня организа­ции человека, включая и нейрофизиологические процессы в коре головного мозга и в центральной нервной системе.

Равным образом утверждение эволюционной эпистемоло­гии, что человек - не единственное существо, которое что-то знает и что сама жизнь является познанием, когнитивным про­цессом (К. Лоренц, Ф. Варела, У. Матурана), отнюдь не означа­ет, что различие между человеком и животным по его когни­тивным способностям является чисто количественным. Эволю­ция вся состоит из качественных скачков, из эмерджентных событий, в которых творятся новые свойства. Эволюция, ско­рее, дискретна, чем непрерывна, постепенна: в ходе ее совер­шаются прыжки с одного иерархического уровня на другой, более высокий, а не ползучие изменения шаг за шагом.

Телесный подход касается главным образом понимания процессов восприятия, но и наиболее абстрактные теоретиче­ские построения фундаментальной науки часто несут печать непосредственности восприятия человека, наделенного теле­сностью. A как иначе себе представить теорию струн или аро­мат кварков? Конечно, наглядность часто вредна для высоко­абстрактных построений, но от нее трудно полностью избавить­ся, особенно на начальных этапах их возникновения, когда ве­лика роль метафор и образов визуального мышления.

B рамках телесного подхода обосновывается - и в этом он сходится с установками эволюционной эпистемологии - ме- зокосмическая природа человеческого познания, в первую очередь восприятия человека. Мезокосм - это мир средних из­мерений, к которому в ходе биологической эволюции приспо­собился человек. Когда говорится о мезокосмичности челове­ческого познания, то имеется в виду прежде всего опытное, эмпирическое познание человеком мира, видение последнего невооруженным глазом. Человек способен перешагивать гра­ницы мезокосма, своей когнитивной ниши, к которой OH эво- люционно приспособлен, создавая искусственные продолже­ния своих глаз, ушей и рук и выходя на теоретический уровень познания. 06 океанских глубинах, микромире и Метагалак­тике мы знаем благодаря соответствующим теориям, а не сви­детельствам нашего чувственного восприятия, которое мезо- космично.

Любопытно, что эволюционные эпистемологии показыва­ют, что даже продукты теоретического познания человека, осо­бенно в истории науки, несут на себе печать мезокосмической природы человека. Например, Г. Фолльмер продемонстриро­вал, что физика Аристотеля, основанная на представлении об импетусе, толчке, приданном телу для его движения, господ­ствовавшая в науке на протяжении двух тысячелетий,- это правильная мезокосмическая физика. Даже зная законы клас­сической физики, физики Галилея и Ньютона, человек, выйдя за стены своей аудитории и лаборатории, начинает мыслить по-аристотелевски. И это является правильным описанием ви­димого, наблюдаемого нами движения тел в условиях земной атмосферы и с позиции земного наблюдателя как мезокосмиче- ского существа.

Учитывая мощный естественно-научный базис телесного подхода в эпистемологии, неправомерно ставить его в один ряд с «черной эпистемологией», «женской эпистемологией» и «квир-эпистемологией» (эпистемологией людей нетрадицион­ной сексуальной ориентации). Последние эпистемологии отно­сятся к продуктам чисто социальной деятельности человека. Телесный подход, используя модели биологии и теории слож­ных самоорганизующихся адаптивных систем, пытается про­никнуть в природу восприятия и отчасти мышления, объяс­нить, почему разные живые существа живут в разных когни­тивных мирах и как это сказывается на продуктах познания человека. Играть со структурой телесности, произвольно пере­конструировать ее можно только в художественных произведе­ниях, как у М. Булгакова в повести «Собачье сердце», но в ре­альной жизни это недопустимо. He всё можно соединить со всем, не какие угодно структуры построить на среде: у приро­ды есть свои тенденции и склонности, которые противятся про­извольным человеческим действиям.

Наша телесность - это потенциал, данный нам от природы, претерпевшей долгий путь эволюции, и эта телесность накла­дывает определенные и довольно жесткие ограничения на воз­можности когнитивной и креативной деятельности человека. Понять эти ограничения - задача науки.