Гомеостатическая модель управления.

4.3.2.

4.3.3. Попробуем довольно кратко выделить общие моменты гоместатического состояния социума антиутопии и те механизмы управления им, которые приводят к формированию этой модели.

Самую простую группу анализа составляет «трио» «Футурологический конгресс», «Цивилизация статуса» (в своем земном варианте) и «Возвращение со звезд».

Весьма условно причисляемая к антиутопиям повесть братьев Стругацких «Хищные вещи века» не нуждается как таковая в специфической модели управления: ее антиутопичность

заключается уже в том, что утопическая цивилизация, разрешив проблему материальных благ и достигнув высот технического прогресса, порождает не только потребительскую модель поведения, но и поиск недоступных ощущений. Новый «наркотик», буквально сжигающий людей, на проверку оказывается всего лишь радиоэлектронной деталью и солью для купания [32].

Цивилизация «Билета на планету Транай» Роберта Шекли [39] пошла по иному пути. Эту ситуацию следует проанализировать особенно. Часто упускается из виду тот момент, что произведения утопического-антиутопического метажанра редко создаются «просто так». Даже постъядерные «страшилки» также отражают собственный страх автора перед ядерным конфликтом (что, кстати, является одной из важной черт социума «напряженных»

антиутопий и мы еще будем об этом говорить). Ироническое произведение Р. Шекли «Билет на планету Транай», как будто бы принадлежит к числу утопии-ради-утопии, насмешки над самой утопической идеей. Попробуем разобраться, так ли это.

Большинство характерных черт социального устройства и системы управления Траная Шекли дает в достаточно кратком

вступительном диалоге путешественника-идеалиста Гудмэна («Хорошего человека»?) и представителя «миграционной службы» Траная: «- Я слышал, что на Транае не было войн [здесь и далее выделение мое - И. Т.] уже в течение четырехсот лет.

- Шестисот лет, - поправил его Мелит. - Нет, и не предвидится.

- Кто-то мне сказал, что на Транае нет преступности.

- Верно.

- И поэтому здесь нет полиции, судов, судей, шерифов, судебных приставов, палачей, правительственных следователей.

- Мы в них просто не нуждаемся, - объяснил Мелит, - потому что у нас не совершается преступлений.

- Я слышал, - сказал Гудмэн, - что на Транае нет нищеты.

- О нищете и я не слыхивал, - сказал весело Мелит. - Вы уверены, что не хотите сигару?

- Нет, спасибо. - Гудмэн в возбуждении наклонился вперед.

- Я так понимаю, что вы создали стабильную экономику без обращения к социалистическим, коммунистическим, фашистским или бюрократическим методам.

- Совершенно верно, - сказал Мелит.

- То есть ваше общество является обществом свободного предпринимательства, где процветает частная инициатива, а функции власти сведены к абсолютному минимуму.

Мелит кивнул.

- В основном на правительство возложены второстепенные функции: забота о престарелых, украшение ландшафта.

- Верно ли, что вы открыли способ распределения богатств без вмешательства правительства, даже без налогов - способ, основанный только на индивидуальном желании? -

настойчиво интересовался Гудмэн.

- Да, конечно.

- Правда ли, что правительство Траная не знает коррупции?

- Никакой, - сказал Мелит, - видимо, по этой причине нам очень трудно уговаривать людей заниматься государственной деятельностью.

- Значит, капитан Сэвидж был прав! - воскликнул Гудмэн, который уже не мог сдерживаться. - Вот она, Утопия!

- Нам здесь нравится, - сказал Мелит.» [39, с. 10-11].

Любопытно отметить, что хотя все - по законам иронического

жанра - окажется не так, как подразумевал Гудмэн, все же Мелит не соврал ему ни в одном слове. И только один-единственный раз Мелит - даже не соврал, а уклонился от ответа, сказал не всю правду. Это самый конец приведенного отрывка:

«- Вот она, Утопия!

- Нам здесь нравится, - сказал Мелит.»

Гудмэн подразумевает идеальное общество - и оно выглядит таковым, судя по его вопросам и ответам Мелита. Однако Мелит прекрасно знает, с чем Гудмэну предстоит столкнуться на самом деле, и отвечает честно, не сообщая при этом всей правды: «Нам здесь нравится». «Это не утопия, но . “нам здесь нравится”» - вот так должен был бы выглядеть идеально - утопически! - честный и полный ответ Мелита.

Разберемся, где скрывается подвох? Почему спустя непродолжительное время Гудмэн улетел спешно домой, на Землю, хотя проделал длительное и опасное путешествие через всю галактику и такое же путешествие ему предстоит по дороге домой [39, с. 8, 44].

Преступлений действительно нет, поскольку убивший один раз считается только потенциальным убийцей (и так вплоть до 10 убийств, впрочем, судя по действиям Мелита, реальным убийцей редко кто становится в силу полностью развязанных в этом плане рук у представителей власти). Ограбление тоже не является преступлением - это средство взимания налогов государственными чиновниками, и способ «распределения богатств без вмешательства правительства, даже без налогов - способ, основанный только на индивидуальном желании» [39, с. 22-23]. Нищеты нет, поскольку: 1) нищенством официально занимаются люди пенсионного возраста, при этом вполне обеспеченные [39, с. 28-29]; 2) есть группа, которая поддерживается государством на грани нищеты, но «когда приближаешься к этому состоянию, особой разницы не замечаешь» [39, с. 25]. Следует отметить, что коррупции, мошенничества и прочей «нечистой игры» со стороны правительственных чиновников не может быть, поскольку любой гражданин имеет право дать команду на самоуничтожение медальону, символизирующему государственную власть и постоянно висящему на шее у всех, вплоть до президента Траная [39, с. 39-40].

Общество Траная саморегулируется на основе всеобщего права на любые действия по отношению к другому человеку. Насилие процветает, но общество счастливо. И иронический тон Роберта Шекли мешает восприятию этого общества как однозначно антиутопического. Но снова мы сталкиваемся с «апологией» антиутопии:

«- Но это несправедливо! - закричал Гудмэн.

- А кто сказал, что справедливо? - заорал, в свою очередь, Мелит. - Какое отношение справедливость имеет к Утопии [выделение мое - И. Т.]?

- Прямое! - усилием воли Гудмэн заставил себя успокоиться. - Справедливость составляет основу человеческого достоинства, человеческого желания...

- Громкие слова, - сказал Мелит со своей обычной добродушной улыбкой. - Постарайтесь быть реалистом. Мы создали Утопию для людей, а не для святых, которым она не нужна. Мы должны считаться с недостатками человеческой натуры, а не притворяться, что их не существует. На наш взгляд, полицейский аппарат и законодательная система имеют тенденцию создавать атмосферу, порождающую преступность и допустимость преступлений. Поверьте мне, лучше не признавать возможности совершения преступлений вообще. Подавляющее большинство народа поддержит эту точку зрения» [39, с. 38].

Кстати, семейные отношения тоже постигла весьма интересная участь: женщин держат в некоем дерсин-поле, время для них останавливается. Несколько раз в неделю - отдохнувший, свободный от дел и забот муж отключает поле, развлекается с женой и снова помещает ее в дерсин-поле. Женское рабство? Возможно, но у истории есть неожиданное продолжение. Время идет, муж стареет, а жена за это время стареет едва ли на несколько месяцев. И вот - богатая, обеспеченная, молодая и все еще красивая вдова вполне может позволить себе любой отдых и любое путешествие. При этом замужество ее прошло рядом с любящим человеком, который - субъективно для женщины - всегда рядом, всегда чуток и внимателен (что для мужчины два раза в неделю несложно, - иронизирует Шекли) [39, с. 41 -43].

Итак, над чем же в целом иронизирует Шекли? Есть ли у его утопии реальное основание, или это насмешка над собственной фантазией? Какая идеология предполагает расширительное толкование прав человека, вплоть до непризнания человека виновным до тех пор, пока его вина не доказана? - абсолютно справедливый и верный принцип права, только возведите его в n- ную степень и получите. Транай. Шекли иронизирует над либертарианскими воззрениями, достаточно популярными в США в определенный период времени. И его утопия-антиутопия - насмешка над попыткой построить идеально-либертарианскую модель общества. Общество Траная гоместатично, энтропия вседозволенности рассеяла всякую социальную энергию несогласия.

Нам стоит завершить анализ этого произведения. Отметим лишь еще то, что, когда Гудмэн вернулся к себе домой, на Землю, он «осел в Сикирке, штат Нью-Джерси, где человек может ни о чем не беспокоиться, пока регулярно платит налоги. Он занимает должность главного конструктора роботов в Сикиркской строительной корпорации, женат на маленькой тихой брюнетке, которая явно обожает его, хотя он редко позволяет ей выходить из дому. Недавно Гудмэн при поддержке капитана Сэвиджа учредил Сикиркскую лигу за лишение женщин избирательных прав. Они единственные члены этой Лиги, но, как говорит Гудмэн, разве что-нибудь может остановить борца за идею?» [39, с. 44-45].

Гомеостатические антиутопии балансируют на тонкой грани: сложно воспринять их антиутопичность, еще больше, чем в «напряженных» моделях, она зависит от субъективного восприятия человека. В конце концов, найдется хотя бы несколько читателей, возжелавших жить на Транае, или лемовской беритризированной Земле. И это служит еще одним кирпичиком для доказательства тезиса о том, что утопичность и антиутопичность модели зависят не от ее объективной социальной реальности, а от субъективного восприятия читателя.

Вернемся к «напряженным моделям - тут система управления должна цвести пышным цветом: сбор информации, контроль, принуждение, манипуляции, прямое насилие, пропаганда - всему этому найдется место в антиутопиях этого рода.

4.3.4.