В Германии поддельные Фридрихи возникали с той же ча­стотой, что неподдельные Христы.

Миф о воскресшем импе­раторе оказался прочным, жестким и одновременно гибким: его можно было использовать, чтобы оспорить или подтвердить легитимность царствующих королей, и он мог быть применен для выражения мечты о социальном равенстве, этнической чи­стоте и национальной славе.

Явно подобные чувства были выражены также анонимным автором «Книги ста глав», который в 1510 году сочинил один из наиболее жестоких портретов будущего, когда-либо напи­санных. Этому индивидууму откуда-то с Верхнего Рейна Бог ска­зал, что воскресший Фридрих будетправить тысячелетним цар­ством Христа в мире и в достатке. Германский император в этом прочтении будущего собирался отодвинуть на задний план роль, традиционно предназначенную Христу. Чтобы очи­стить землю, мир должен быть очищен от греха — состояние, которого, конечно, нельзя было достигнуть, не убивач Ореш­ников. Фридрих и его последователи, организованные в «Брат­ство желтого креста», распространятся в восточном и в запад­ном направлениях, побивая камнями, сжигая, подавляя и хо­роня заживо всех врагов Бога. Таковые враги были определе­ны весьма широко. Они включали все духовенство, «от папы до мелких студентов», которых будут убивать по 2300 в день в течение четырех с половиной лет. В то же время, когда будет продолжаться эта чистка, «братья» сотрут также с лица земли всех торговцев, ростовщиков, купцов и юристов. В течение ты­сячелетнего царства Христа «вся собственность станет единой собственностью» и германцы возвратятся к общинному обра­зу жизни, который был им присущ до того, как пришли рим­ляне и все разрушили.

54

Дэвид А. Уилсон

Новый режим начнется через пять лет, писал автор, делю-зии которого включали и веру в то, что он сам станет воскрес­шим Фридрихом. Лучшее, что можно сказать об этой больной фантазии, это то, что она скрывалась во мраке неизвестности и ее автор никогда не пытался ее осуществить. Но она привлек­ла множество эсхатологических надежд и ненависти, которые уходили в прошлое, к средневековью, и она не лишена трево­жащего сходства с нацистской идеологией XX века.¹²

В первой половине тринадцатого столетия основные эсха­тологические надежды и опасения были сосредоточены на кон­фликте Фридриха с папством. Во второй половине тринадца­того и первой половине четырнадцатого столетий, напротив, сражение против антихриста велось все больше внутри самой церкви. Поскольку церковь росла в численности, богатстве и привилегиях, она стала напоминать мощную корпорацию, за­щищающую свое собственное положение. Этот процесс был усилен в ходе борьбы против Фридриха II и его преемников, когда церковь стала еще более централизованной и управля­лась подобно империи, которой, в сущности, она и стала. Ре­зультатом явился кризис экспансии, в котором мирская власть церкви все в большей степени противоречила простой жизни Христа и его учеников.

Такие события не проходили без сопротивления. Вскоре после смерти Иоахима, в 1202 году, появились два новых ре­лигиозных ордена, доминиканцев и францисканцев, которые утверждали идеалы апостольской бедности и пытались вер­нуться к христианским основам. Все же сами эти ордены быс­тро наткнулись на те же проблемы, столкнувшись с церковью в целом: требования абсолютной бедности вступили в проти­воречие с организационными требованиями экспансии. По мере того как ордены приобретали здания, солидные библио­теки и вовлекались в работу церкви, они развили учрежденчес­кую инфраструктуру, которая явно противоречила их первона­чальному духу.¹³