Арнольд Любекский КРЕСТОВЫЙ ПОХОД ФРИДРИХА I БАРБАРОССЫ. 1189-1190 гг. (в 1212 г.)

Автор, взяв на себя продолжение труда своего предшественника Гельмольда (см. о нем выше), в первых двух книгах хроники и в начале третьей книги до главы 30, рассказывает историю Северной Германии с 1171 и до 1189 г.

30. Когда улыбнулась весна (1189 г.), государь император (Фридрих I Барбаросса), исполненный ревности, отправился в странствование. Прибыв в Регенсбург и заметив большой недочет в войске, он начал сомневаться в возможности предпринимаемого похода. Малочисленность же войска происходила от того, что множество людей всех наций ушло вперед, не дождавшись

войска, ибо из любви к странствованию все торопились с уходом. Но император, зная, что по затруднительности пути ему не удастся нагнать тех, которые ушли вперед, составил совет и решился идти по прежде принятому направлению. Отправляясь далее, он прибыл в Австрию. Там встретил его с большой свитой герцог страны, великолепно угостил его вместе с людьми, и тех, которые не отказывались, наделил почетными подарками. Во время пребывания императора в главном городе той страны, а именно в Вене, в войске его безнравственность и разврат дошли до такой степени, что, по определению императора, принуждены были возвратиться домой до 500 распутных женщин, воров и негодяев. Затем император пустился в дальнейшую дорогу и в Троицын день достиг границ Венгрии, где торжествовали этот праздник и отдыхали. Король Венгрии (Бэла, дочь которого за год перед тем вышла замуж за Фридриха Швабского, сына императора) через посланных встретил императора весьма дружелюбно, дал ему свободный проход по стране и дозволил покупать все, что угодно. Он приказал также, когда крестоносцы двинулись в поход, строить везде, где не было дорог, мосты на реках, ручьях и болотах. Когда им-

АРНОЛЬД ЛЮБЕКСКИЙ (ARNOLDUS LUBECENSIS. Около 1140-1212). Арнольд - аббат бенедиктинского монастыря в городе Любек - родился в Брауншвейге и умер в Любеке. О его жизни мы не имеем никаких известий, кроме тех, которые оставил нам сам Арнольд, вспоминая о своем детстве, а именно: что отец и мать оставили его без внимания, что никто из сильных мира сего не оказал ему никакого покровительства, и он еще ребенком поступил в бенедиктинский монастырь, где и провел не совсем безукоризненно свою юность. Впоследствии, около 1170 г, он достиг звания казначея в монастыре Любека, а потом сделан был его аббатом. В своем предисловии к составленной им «Хронике славян» Арнольд замечает, что им руководило намерение продолжать знаменитый труд Гельмольда, писавшего о том же предмете, и потому он начинает с 1171 г, на котором остановился его предшественник. Арнольд довел свою хронику до 1209 г, когда был убит второй сын Фридриха Барбароссы Филипп I и когда утвердился в звании императора его соперник Оттон IV Вельф. Принадлежа по политическим убеждениям к партии Вельфов, Арнольд везде неблагоприятно отзывается о Гогенштауфе- нах, и потому смерть Фридриха Барбароссы не произвела на него того впечатления, какого можно было ожидать от немецкого историка, рассказывавшего деяния одного из замечательнейших героев отечественной истории.

Издания: лучшее, полнейшее сделал Bangertus (Любек, 1659). Переводы: немецкий (Laurent, Berl., 1853) помещен в «Geschichtschr. d. deutsch. Vorzeit. Lief». Исследования: Wattenbach. Deutschlands Geschichtsquell, p. 378.

ператор приблизился к Грану, метрополии Венгрии, король со свитой из тысячи человек выступил лично ему навстречу и не только выразил свою преданность и гостеприимство, но и оказал действительные услуги. Во время четырехдневного пребывания императора в Гране оба государя, видя беспокойный характер и необузданность войска, определили, чтобы оно дало клятву в строгом и ненарушимом соблюдении мира. Королева (Маргарита, сестра короля Филиппа II Августа, бывшая замужем за Бэлой III) подарила государю императору весьма красивую палатку, верх которой был покрыт красным сукном и коврами, вырезанными по его ширине и длине, кровать с богато украшенными подушками и дорогим одеялом и, наконец, табурет с подушкой перед кроватью. Моя рука слаба, чтобы описать, как все это было великолепно украшено. А чтобы при этом доставить подарком приятное удовольствие, по ковру бегали один черный и другой белый кролик. После того королева, представившая такие подарки, осмелилась обратиться к императору с просьбой; а именно - она просила, чтобы своим посредничеством он исходатайствовал у короля свободу его брату, которого он держал уже 15 лет в заключении. Действительно, король, принимавший императора с великим уважением и потому не желавший огорчить его чем бы то ни было, не только выпустил своего брата из темницы, но и дал ему 2000 венгров с приказанием предшествовать императору, указывать ему дорогу и исправлять ее. После всего этого король пригласил императора в сам замок Гран, переведя его через реку того же названия, от которой получил свое имя и нижний город, где прежде находился император и замок. Король подарил там императору два амбара, наполненных превосходной мукой. Но он не нуждался в муке и подарил ее бедным. При этом случае, вследствие жадности толпы, три человека задушились в муке. Затем король провожал императора до города Актилы, где он и оставался четыре дня. Оттуда прибыли к городу Скланкемунту (ныне Саланкемен, близ Темешвара), где три дня и три ночи переходили вброд р. Эйцу, причем утонуло три рыцаря. Там же король снабдил войско огромным количеством провианта. Оттуда они явились к р. Сове (ныне Сава), где произведено было перечисление войска, и при этом оказалось 5 тысяч конных и 100 тысяч пеших, хорошо вооруженных людей. В величайшем восторге от такого громадного числа воинов император приказал устроить турнир и посвятил 60 молодых людей из оруженосцев в рыцари для исполнения ими рыцарских обязанностей. Там же он произвел суд, вследствие которого двум купцам были отрублены головы, а четырем служителям, нарушившим клятвенный мир, руки. В этот же день 500 служителей, вышедших на фуражировку, были перебиты ядовитыми стрелами туземцев, называемых сербами. Впрочем, на следующий день явился в лагерь герцог того народа и дал присягу императору, получив от него свою землю в лен. Поднявшись оттуда, они прибыли к р. Марове (ныне Морава). Король венгров доставил к тому месту множество возов с мукой, запряженных двумя волами. Там же король простился с императором и расстался с ним, подарив ему четырех верблюдов, нагруженных дорогими подарками, которые оценили в 50 тысяч марок. А император, выражая свою благодарность, отдал ему все суда, которые следовали за ним от Регенсбурга. В тот же день к императору явился греческий герцог и поднес ему золотой сосуд с двумя ручками и такое множество съестных припасов, что их было достаточно войску на целых восемь дней.

31. В день рождества Иоанна Крестителя (24 июня 1189 г.) они оставили Венгрию и вступили в Болгарию. Три дня нельзя было найти воды, и войско было доведено до крайности. Греческий герцог приказал расчистить для них все узкие дороги, и таким образом в день св. Иакова (30 июня) они подошли к укреплению Равенелле (у монастыря Раванитца, при слиянии Рава- нитцы с Моравой, где турецкая крепость Тьюприйя), лежащему посреди лесов. После тяжелого перехода лесом они вступили, как в Божий рай, в город Листриц, лежав- щий на границе Болгарии и Греции. Следуя дальше, они достигли Винополя (ныне Фи- липпополь), большого, но безлюдного го-

Тяжелый арбалет

рода, в котором, несмотря на то, что войско расположилось по квартирам, почти через дом не было жильцов. Там они простояли 18 недель. Конечно, при всех таких удобствах не обходились без несчастья, ибо всякий Авель всегда найдет своего Каина. А именно: начальник Брандица, лежащего на границе Болгарии и Венгрии, исполненный зависти к служителям Христа, поспешил к константинопольскому королю (Исааку Ангелу) и говорил ему: «Как ты мог дозволить проход через твои владения таким безбожным людям? Они не щадят ни городов, ни местечек и предают все грабежу. Потому будь уверен, что они, прибыв в твою страну, свергнут тебя с престола и овладеют твоим государством». Византиец, поверив ему легко на слово, в страхе приказал захватить посланных императора, а именно - епископа Мюнстерского, графа Роберта Нассауского и коммерария Марк- варда с 500 рыцарей. Это обстоятельство напугало жителей страны, и они при появлении пилигримов искали убежища в местах безопасных, оставляя пустыми свои города и деревни.

32. Между тем император, живя в вышеупомянутом городе (Филиппополь), удивлялся продолжительному отсутствию тех, которые были посланы к королю (Исааку Ангелу) с тем, чтобы ему напомнить договор и клятвенное обещание оказывать всякие услуги пилигримам, отправляющимся наказать ненавидящих Бога и отомстить за Св. землю и пролитую кровь служителей Господних. Он обещал доставить им у себя полную безопасность, очистить дороги и разрешить покупку съестных припасов и всего необходимого. Со своей стороны, император соблюдал все, в чем клялся, с такой верностью, что, как мы выше упомянули, не дозволял никому из своих предаваться насилию, грабежу или краже. Прождав долгое время и видя, что все нет его посланных, он начал в гневе опустошать окрестности, приказывая вспахивать плугом землю, на которой стояли разграбленные города и деревни; это он делал с тем намерением, чтобы внушить жителям тем больший страх к себе. При этом войско награбило столько золота, серебра, драгоценных одежд и скота, что кто-то, желая добыть себе любимое им кушанье, заплатил за одну курицу восемь быков. Но вскоре это изобилие превратилось в такой недостаток, что они, проев все или, лучше сказать, истребив, и забыли о прежнем достатке. Проведя 18 недель в том месте, войско тронулось вперед и прибыло в Адрианополь. Там они оставались 7 недель и туда же возвратились посланные императора с 50 заложниками, выданными Византией для поручительства в сохранении мира и исполнении всех требований императора. По получении заложников войско выступило из Адрианополя в половине поста, и в день Пасхи, который в том году (1190) торжествовался в самое Благовещение, прибыло к проливу Св. Георгия (Дарданеллы). Там они расположились лагерем и праздновали св. Пасху. На другой день, сев на корабли, войско переправилось через пролив. Король же (Исаак Ангел) припас для того такое множество судов, что все войско со всем имуществом могло перебраться на другую сторону в три дня.

33. Переправившись через море, народ Божий, подобно тому как в древности Израиль по избавлении от рабства фараона, воспел гимн на прославление веры Христовой. Имея в своих руках заложников, все надеялись на сохранение мира. Между тем начались по-прежнему споры и драки при покупке и продаже вещей, а затем старые муки голода и лишений! Несколько дней спустя, когда войско еще находилось на Греческой земле, ему встретились турки и задержали его. Сначала христиане не обращали на них внимания, потому что они при своей малочисленности, казалось, не могли им вредить. Но число турок начало

Постройки в Гельнхаузене времен Барбароссы. Часть из них сохранилась, другая восстановлена Г. Кнакфуссом по рисункам Гундесхагена

возрастать с каждым днем, как неизмеримый морской песок, и они кружились около них постоянно. Но народ Божий пел: «Господи, как много у меня врагов! Многие восстают на меня: многие говорят о душе моей: ”Нет ему спасения от Бога!” Ты же, Господи, щит, охраняющий меня; ты слава моя» (Псал., 3, 2 и др.). Несмотря на то что неприятель окружал их, как волки овец, они продолжали начатую дорогу. Но едва они тронулись, как тронулся и неприятель. Так они вступили в Романию, пустынную, непроходимую и безводную страну, а их мешки были уже пусты: у них не было больше съестных припасов. Некоторые, еще в эпоху изобилия, наготовили себе медовых хлебов и могли кое-как существовать. Те же, которые не позаботились о том, питались кониной и кореньями или умирали от голода: когда у них не хватало сил идти, они падали лицом на землю, чтобы ожидать мученической смерти во имя Божие. Неприятель бросался на таких и на глазах всех без сострадания умерщвлял. В то же время обнаружился недостаток и вьючных животных, отчасти по отсутствию корма, а также и потому, что их употребили в пищу; вследствие того многие знатные люди, не привыкшие к тягостям похода, принуждены были идти по целым дням пешком и благодарили Бога. Войско же было расположено так, что пешие и слабые люди помещались в центре; а конница, ограждая их от неприятеля, занимала правое и левое крыло. Иногда они сами нападали на врага и умерщвляли его в порядочном числе, однажды до 5000; но и турки не переставали их преследовать. Но «праведный должен много терпеть, Господь же его во всем поддержит», а потому и десница Божия не ослабевала над ними и даже укрепляла их во всем. Они страдали, как наказуемые, но не как смущенные, даже до смерти: им было горестно, но дух бодрствовал в них. Император, хотя и был уверен в коварстве греков, однако отпустил заложников со словами: «Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь» (Рим., 12, 19). После того они вошли в обширную пустыню, где два дня прострадали от безводья. В Троицу подошли к Иконию, главному городу турок, и раскинули лагерь около него в садах, где подкрепили себя кореньями, отрытыми в окрестностях, так что души их наслаждались, как в раю.

34. Когда, таким образом, проголодавшийся Божий народ порядочно подкрепил себя пищей и думал, что наконец после тяжких трудов наступит теперь благодетельный отдых и невзгоды войны сменятся радостью мира, сын неправды, сын Саладина, зять султана (Иконийского) приказал сказать императору: «Если ты желаешь иметь свободный проход через мою страну, то должен мне заплатить за каждого из своих по одному византийскому золотому. В противном случае знай, что я нападу на тебя с оружием в руках и самого тебя с твоими людьми или умерщвлю мечом, или заберу в плен». На это отвечал император: «Неслыханное дело, чтобы римский император кому-нибудь платил подать; он привык более требовать от других, чем вносить, получать, но не давать: но так как мы утомлены, то, чтобы мирно продолжать наш путь, я охотно готов заплатить по так называемому мануилу (мелкая монета с изображением византийского императора Мануила). Если же он не захочет и предпочтет напасть на нас, то пусть знает, что с большой охотой сразимся с ним за Христа и желаем с любовью к Господу или победить, или пасть». Мануилы же принадлежали к разряду самой дурной монеты и не имели в себе ни чистого золота, ни чистой меди, но составлялись из смешанной и ничтожной по цене массы. Посланный возвратился к своему повелителю и передал слышанное. Между тем император собрал умнейших людей в войске и изложил им все дело, чтобы решить сообща, как действовать. Все сказали в один голос: «Вы отвечали превосходно и как то подобает императорскому величию. Знайте, что и мы не думаем об условиях мира, ибо нам ничего не остается, как выбор между жизнью и смертью, победой или потерей дела». Такая твердость весьма понравилась императору. С рассветом дня он поставил войско в боевой порядок. Сын его, герцог Швабский, стал впереди с отборнейшими воинами, а сам император с остальным войском взял на себя отражать нападение неприятеля на тыл. Правда, воины Христа были сильны более мужеством, нежели числом, но тот, кто воодушевлял мучеников, вдохновил их твердостью. Неприятель терпел поражение со всех сторон, и павшим не было числа: трупы валялись кучами. Вход в город был прегражден множеством павших стен; но одни убивали, другие оттаскивали убитых. Наконец наши ворвались в город и избили в нем всех жителей. Спаслись только те, которые укрылись в замке, стоявшем у города. Победив таким образом неприятеля, они оставались в городе три дня. Тогда султан отправил к императору знатного посла с подарками и приказал сказать: «Ты сделал хорошо, что пришел в нашу страну; если же ты не был принят сообразно с твоими желаниями и высоким достоинством, то это доставляет тебе славу, а нам стыд. Та великая победа составит для тебя вечное воспоминание, а для нас срам и позор. Будь вполне уверен, что все случившееся произошло без моей воли; я лежу больной и не могу справиться ни с собой, ни с другими. Потому прошу тебя, сжалься надо мной, возьми заложников и все, чего потребуешь, но затем оставь город и расположись лагерем по-прежнему в садах». Чтобы кончить это дело скорее, император вместе со своими оставил город, отчасти и потому, что он получил все желаемое, а отчасти и воздух, зараженный трупами убитых, побуждал также удалиться. После заключения мира ратники Христа весело потянулись по своей дороге и не были более преследуемы неприятелем. Они прошли страну Армению и достигли р. Салеф (Каликадн), при которой лежит укрепление того же названия.

35. После прибытия на то место государь император по случаю великой жары и грязи от пыли захотел выкупаться в реке и освежиться. Река была не широка, но, стесненная горами, она имела быстрое течение. Между тем как прочие переходили вброд, он, несмотря на возражение многих, пустился верхом вплавь, полагая, таким образом, переправиться на другой берег; но сила течения сбила его и увлекла против желания; таким образом, он был поглощен волнами, прежде нежели окружавшие могли подать ему помощь (10 июня 1190 г.). Это событие опечалило всех и все оплакивали его в один голос: «Кто будет теперь утешать нас во время странствования? Наш защитник умер. Теперь мы будем блуждать, как овцы посреди волков, и никто не защитит нас от их зубов». Так сетовал народ, плача и вздыхая. Сын же императора (Фридрих Швабский) утешал их, говоря: «Хотя мой отец умер, но должно мужаться и не падать духом в печали, тогда явится и помощь от Господа». Так как он во всем держал себя благоразумно, то после смерти отца все подчинились его власти. Затем он собрал около себя всех, которые остались - а многие разошлись,- и отправился к Антиохии. Там встретил его с почетом антиохийский князь и вручил ему город, так что он мог им распоряжаться, как угодно. На город часто нападали сарацины, и потому он не надеялся сохранить его за собой. В то время, когда герцог Фридрих оставался там некоторое время для отдыха, проголодавшееся его войско начало упиваться вином и предалось без меры городским наслаждениям, так что между ними открылась смертность от избытка, большая той смертности, которую прежде причинял недостаток. Между тем как в простом народе умирали многие от невоздержанности, знатные люди погибали от жары. Так скончался Готфрид, епископ Вюрцбургский, муж деятельный и благоразумный, который по милосердию Божию руководил всем этим странствованием, и перешел из здешнего мира в небесную отчизну. Тогда герцог, оставив в Антиохии 300 человек, потянулся с прочими в Аккон (Птолемаида), где он и нашел большую христианскую армию, занятую осадой этого города. Его прибытие воодушевило немцев, находившихся в лагере, хотя он привел с собой всего 1000 человек. Но в то время, когда он готовился вступить в борьбу с неприятелем, его постигла преждевременная смерть (20 января 1191 г.). Так кончилось это предприятие, не принеся, по-видимому, никаких результатов. Некоторые были тем крайне огорчены и говорили, что то, что было несправедливо начато, не может иметь благополучного конца. Но, рассуждая так, ты не подумал, что то, что в твоих глазах свет, на деле тьма, как сказал Господь: «Если око твое чисто, то все тело твое светло будет» (Матв., 6, 22); очевидно, в этих словах под глазом разумеется внутреннее зрение, а под телом наружная деятельность. Премудрость учит: «Человек видит то, что находится перед глазами, а Господь взирает на сердца». Если же Бог один видит сердца, а ты только наружность, то как же ты осмеливаешься судить, подобно Божеству, который один знает сокровенное? Впрочем, в настоящем случае есть ясные доводы для суждений, на которые следует обратить внимание; эти евангельские мужи из любви к Христу оставили жен, детей, братьев, сестер, отцов и матерей, дом и двор свой и обрекли свое тело на труды и лишения. Большая часть из них предприняла странствование с чувством такого благочестия, что пилигрим желал лучше погибнуть исповедником Господа, нежели возвратиться назад. Потому, если этот поход или странствование не достигло желаемой цели, то следует принять в расчет, что пилигримы достигли желаемой короны. Ибо славна перед Господом смерть преподобных его; одному Богу известно, когда и как должна смерть кого-нибудь постигнуть, и он один судит о заслугах каждого человека. Если смерть взяла праведного, то это значит, что он достиг вечного покоя.

В последних главах (36-38-й) этой книги автор говорит коротко об осаде Птолемаиды прибывшими вслед затем Филиппом II Августом и Ричардом Львиное Сердце, о ее взятии, удалении Филиппа Августа в Европу и войне Ричарда с Саладином до заключения мира.

В последних книгах своего труда, от IV до VII, автор, возвратившись к истории Северной Германии, рассказывает о правлении сына Фридриха I Барбароссы Генриха VI и его брата Филиппа I, о их постоянной борьбе с Вельфами до самой смерти последнего, когда его соперник Оттон IV Вельф овладел короной Германии (1209 г.). Этим оканчивается хроника. Но автор еще три раза делает отступление по поводу Крестовых походов: первое — в книге V, единственное описание похода в Палестину, по распоряжению императора Генриха VI; второе — в книге VI, рассказ о завоевании Византии крестоносцами, который не представляет в себе интереса, по сравнению с другими источниками; и третье — в книге VII, в главе 10 — весьма интересные путевые заметки о Египте и Сирии после Фридриха Барбароссы, Гергарда Страсбургского, ездившего на поклон к Саладину в 1175 г. (см. об этом путешествии выше).

Chronica Slavorum. III, 30-35.