Заключение

В заключение исследования хотелось бы обратить внимание на некоторые интересные выводы, которые могут быть сделаны на основании предлагаемых в моно­графии моделей и реконструкций.

Итак, проблемы с обоснованием когнитивной эволю­ции на основе идеи естественного отбора мне видятся в следующем.

Во-вторых, если мы предполагаем возможность обо­снования когнитивной эволюции на базе большей соци­альной успешности особей-носителей селективно цен­ной мутации, то и здесь мы сталкиваемся с противоре­чием: если качество сформируется в будущем, как итог длительной эволюции, оно не может лежать в основе нынешней социальной успешности особи. Кроме того, большая социальная успешность совсем необязательно соотнесена с более развитыми когнитивными способно­стями (об этом свидетельствуют, в частности, данные зоопсихологии).

В-третьих, даже если мы будем предполагать, что случайная мутация, обусловливающая будущее ценное когнитивное свойство имеет непосредственное феноти­пическое выражение, и отбор может идти на основании предпочтения фенотипии, то и здесь необходимы уточ­нения. И прежде всего, селективно ценное преимуще­ство, даже выраженное фенотипически, не может быть подавляющим. А в таком случае, как объяснить, что пред­почтение особи-носителя в репродуктивном поведении будет устойчивым, т.е. что такая особь будет предпочи­таться постоянно (так же, как и ее потомки) и всеми (или, по крайней мере, большинством)¹⁷⁴? Это, как мне кажет­ся, возможно в том случае, если удастся обосновать, что а) на каждом данном этапе эволюции структуры (имеется в виду человек как вид) будущий оптимум уже представ­лен; б) члены сообщества способны бессознательно рас­познавать его; и в) психологические механизмы в процессе адаптации сформировались таким образом, что особь, продвигающаяся в направлении оптимума, спонтанно воспринимается как сексуально более привлекательная.

Как возможно спонтанное ощущение того, что тот или иной представитель популяции представляет собой, условно говоря, «вариант», приближающийся к биоло­гическому (физиологическому, когнитивному, эмоцио­нальному) оптимуму? Я полагаю, что однозначно утвер­ждать здесь что-либо окончательное вряд ли оправдан­но. Могу лишь высказать следующую догадку.

Вполне возможно, что оптимальная для каждого дан­ного вида структура отличается от всех прочих вариантов более мощной и гармоничной энергетикой. Это, на мой взгляд, вероятно, поскольку в основе формирования гар­моничной устойчивой структуры, полученной когда-то на уровне действия универсальных сил, лежало взаимодей­ствие энергий. Затем, в процессе воплощения структуры в физический мир, характер первоначальных энергий, скорее всего, изменяется, поскольку воплощение, как я отмечала, связано с нарастанием инь-составляющей¹⁷⁵.

Теперь обратимся к тому этапу эволюции структу­ры, который связан с рождением отдельных представи­телей нового вида, т.е.

Но изначально найденная структура все же остается оптимумом для данного вида, т.к. именно она лежала в основе воплотившегося в физический мир. Именно она явилась результатом той игры универсальных сил, кото­рая, собственно говоря, и обусловила возникновение нового типа живых существ.

В этой связи я думаю, что энергетическое функцио­нирование изначально найденной структуры было для данного вида существ оптимальным. Все варианты ее воплощения в физическом мире будут менее совершен­ны именно в энергетическом плане. Любая форма, полу­ченная в результате случайной мутации, если она оказа­лась по тем или иным причинам, в том или ином отноше­нии, более близкой к оптимуму, окажется энергетически более совершенной. Это выразится в том, что она будет более устойчивой к внешним воздействиям, более плас­тичной (и в силу этого, легче приспосабливающейся к из­менениям условий), она окажется способной функциони­ровать таким образом, чтобы, имея пропорционально меньшее количество поступающей энергии, продуциро­вать более высокий результат.

Внешним выражением подобных особенностей, как мне кажется, станет большая энергетическая заряжен- ность сущности. Окружающими это будет спонтанно ощущаться как более мощная энергетика данного пред­ставителя популяции. Адалее вступают в действие пси­хологические механизмы. Они, как мне представляется, должны были в процессе эволюции сформироваться та­ким образом, что большая энергетичность ощущается окружающими как большая сексуальная привлекатель­ность особи. Это и обеспечит возможность того, что в про­цессе естественного отбора предпочитаемыми (совершен­но спонтанно и устойчиво) окажутся носители благопри­ятных мутаций, какими бы ни были сами эти мутации, т.е. какие бы будущие свойства они ни обусловливали.

Так и окажется возможным, что случайная благопри­ятная мутация, которая когда-нибудь, в отдаленном бу­дущем, приведет к формированию адаптивно ценного качества (в том числе, и когнитивного), уже в момент по­явления первого носителя благоприятной мутации будет ощущаться членами сообщества и устойчиво отбираться. Причем такой выбор, скорее всего, будет неосознаваемым, спонтанным. Просто носители благоприятной мутации, в силу большей близости к видовому оптимуму, будут об­ладать несколько отличной энергетикой, что и будет ощу- щаться-переживаться остальными как большая сексуаль­ная привлекательность данного конкретного индивида. Именно это обстоятельство и обусловит, как устойчивое предпочтение такой особи в брачном поведении, так и ее больший репродуктивный успех.

Такая модель позволяет сохранить идею естествен­ного отбора, избавившись при этом от несоответствий, о которых я говорила выше.

Коротко подведем итог анализа природы человечес­кого сознания.

Оно может рассматриваться как производное от уни­версальной силы «сознание», участвующей в создании че­ловека как вида. Вот какую цепочку взаимосвязей я здесь вижу. Универсальные силы, действующие на уровне глу­бинной реальности, формируют структуру «человек». Поскольку она совершенна и гармонична, она получает автоматическое воплощение в физическом мире. Веще­ство-носитель физического мира — материя-сознание. Все, что встречается в нем, состоит из сознающей мате­рии или материального сознания, в зависимости от уров­ня представленности энергий инь и ян в каждом конк­ретном объекте. Такова же природа и человека. Именно благодаря сущностному единству со всем окружающим, он имеет возможность спонтанного постижения сущно­сти объектов в глубинном внутреннем переживании.

Но в тот момент, когда это средство используется для постижения добра и зла (сущностей, не органичных миру из-за исключительной представленности лишь одного из видов энергии в каждом из них), его внутренняя приро­да распадается на противоположные начала: несознаю­щую материю и нематериальное сознание. Оба они не органичны миру, в котором все содержит хотя бы заро­дыш, крупицу противоположного начала, а не исключи­тельно один из видов энергии (одну из противополож­ностей). С этого момента радикально изменяется не только внутренняя природа человека, но и вйдение им мира, его отношения с миром, способы постижения. В частности, из-за возникшего несоответствия внутрен­ней природы человека и объектов непосредственное по­стижение последних в глубинном внутреннем пережи­вании становится невозможным.

Однако выживание требует компенсации этой поте­ри. Средством, позволяющим выявлять сущность пред­метов, располагая возможностью непосредственно взаи­модействовать лишь с их поверхностными проявления­ми, и является человеческое сознание. Оно непосредственно связано с идеей самости. Последняя возникает как ответ на новые условия существования человека, когда им ут­рачена целостность и доминируют тенденции к распаду. Самость призвана обеспечить насильственное, принуди­тельное поддержание стабильности структуры, которая утратила естественное равновесие. Проявлением дей­ствия этой силы в сфере мышления и будет специфически человеческое сознание.

Таким образом, сознание человека является компен­саторно-адаптивной стратегией консолидирующего ха­рактера: а) оно призвано обеспечить адаптацию челове­ка в изменившихся условиях; б) для этого оно должно обеспечить новые способы постижения сущности объек­тов; в) эти задачи оно решает в соответствии со своей внутренней природой консолидирующего начала.

Поскольку внутренняя природа субъекта и объектов теперь различна, спонтанное проживание сущности дру­гого в себе больше не возможно. Но «знать» — это, по- прежнему, постичь как часть самого себя. Как же этого добиться? Именно сознание решает эту задачу.

Сознание является янской сущностью. Это следует и из того, что в его основе — одна из противоположнос­тей, возникших в результате диссоциации исходного ве­щества-носителя (а именно, нематериальное сознание — чистое ян), и из того, что оно является лишь одним из проявлений самости — тоже янского конструкта.

Подобная характеристика указывает на колоссаль­ную творческую способность сознания, а также на его огромную проникающую мощь. Дело в том, что энергия ян — мужская, активная, созидательная. Авсе объекты физического мира состоят из вещества-носителя, в ко­тором, пусть и в разных пропорциях, но обязательно представлены оба вида энергии, и ян, и инь. Поэтому проникающая сила сознания оказывается выше, чем воз­можности сопротивляться этому проникновению у лю­бого объекта физического мира. Именно поэтому созна­ние может быть использовано в роли средства постиже­ния даже тогда, когда объекты внешнего мира оказываются отделены от субъекта внешними оболочка­ми и барьерами.

Кроме того, сознание, преодолевая сопротивление объектов, привносит в них человеческую энергию, со всей его расщепленностью, противоречивостью и дисгар­монией. Можно сказать, что человек насильственно кор­мит внешние объекты той пищей, которую — по соб­ственной воле — испробовал сам (в момент постижения добра и зла). И внешние объекты, как и ранее сам чело­век, в результате такой операции оказываются заражены той же противоречивостью и дисгармоничностью. В ре­зультате их внутренняя природа становится той же, что у человека. Это снова делает возможным проживание сущ­ности объекта в себе, хотя, как видим, и на новой основе.

Таким образом, человеческое сознание действитель­но производно от универсальной силы «сознание», хотя связь между ними достаточно отдаленная, а процессы, которые протекали в ходе трансформации одного в дру­гое, достаточно сильно изменили природу последнего по сравнению с его прообразом. Это объясняет, почему чело­веческое сознание, хотя, безусловно, и обладает ограничен­ными ресурсами по сравнению с универсальной силой «со­знание», тем не менее, тоже создает собственные структу­ры, формирует собственную реальность и воздействует, пусть и косвенно, на течение физических процессов.

Таковы, в самом общем виде, некоторые итоги об­суждения в монографии проблем эволюции и сознания. Я отдаю себе отчет в глобальности и необозримости этих тем и не предполагаю, что найдено решение проблем. Тем не менее, я надеюсь, что вопросы, которые я затронула, противоречия существующих подходов, которые я заос­трила, чтобы стала очевидной необходимость поиска иных вариантов ответов, модели, которые я предложи­ла, все-таки окажутся интересными для читателя.

Это связано с тем, что символ, по самой своей природе, представляет собой конструкт, используемый для репрезентации с помощью обыденных средств человека тех пластов реальности, которые превосходят его обыденные возможности постижения. Несмотря на декларируемую адаптивную ценность особей с запретом на инцестное поведение.

«Известна ли нам какая-либо генетическая ситуация, в которой происходит быстрый выход из "опасного" состояния гетерозиготности, скажем, всего за два поколения? Такая ситуация может создаваться, когда брат и сестра наследуют от одного из своих родителей одну и ту же перестройку и производят в инцестном браке гомозиготное потомство. В этой группе гомозигот фертильность опять была бы нормальной, тогда как скрещивания в общей популяции дали бы только гетерозиготных потомков, имеющих пониженную плодовитость. Следовательно, этот механизм воздвиг бы эффективный репродуктивный барьер, что создало бы наилучшие условия для постепенного становления нового вида... Может ли быть так, что новые виды приматов берут начало от одной пары особей? Или более конкретно: реально ли, что все человеческие существа происходят от одной предковой пары? Как это ни удивительно, миф об Адаме и Еве как паре прародителей человечества может со временем получить научное обоснование». — ФогельФ., МотульскиА. Генетика человека. М., 1990. Т. 3. С. 14-15. Зона Брока и зона Вернике — участки мозга, связанные с продуцированием и распознаванием речи.