И чтобы догнать ушедшую вперёд Западную Европу, нужно за­тратить много денег, усилий и времени.

Убыстрявшееся уменьшение сельчан обгоняло производи­тельность труда, что привело к нарушению баланса рабочей силы, к диспропорциям. Для уборки урожая пришлось привлекать сот­ни тысяч трудоспособных из разных предприятий и учреждений.

Важнейшими мотивами поведения, деятельности являются не только голод и страх, но и интересы. Если идеи отрываются от них, то они утрачивают свои силу. Рост пропускных мощностей вузов и техникумов, устойчивая ориентация молодёжи на приоб­ретение интеллигентных профессий противопоставлялись по­требностям в специалистах. Её завышенные претензии к творче­скому характеру и условиям выбираемого труда неадекватно от­ражали достижения в сфере материального производства, уровень собственного развития. Абсолютизировалась свобода и игнори­ровалась необходимость, хотя они взаимосвязаны. Начал ощу­щаться недостаток рабочих.

Социальные перемещения не могли быть главным средст­вом укрепления однородности, так как нельзя искусственно пре­вратить всех трудящихся либо в рабочий класс, либо в интелли­генцию, а также в горожан. Нужно было воспроизводить сло­жившуюся структуру. А так как пополнение промышленных ра­бочих из сельчан ограничилось до минимума, а реальные воз­можности для поступления в вузы и техникумы почти уравнялись для всех абитуриентов, то воспроизводство могло осуществляться за счёт взаимопереходов. На первый план выдвинулись социаль­но-профессиональные ориентации, управление умонастроениями, рациональное распределение способностей и сил молодёжи, осо­бенно в крупных городах, Нечерноземье, республиках Азии.

Подлинная свобода самоопределения личности, её воли ас­социируется не только с множеством вариантов выбора, отсутст­вием принуждения, но и с компетентностью суждений, их аргу­ментированностью, готовностью принимать решения со знанием дела. Самостоятельность должна опираться на осознание устой­чивости интересов, устремлений, прочности приобретённых зна­ний, проявившихся способностей, на разумную уверенность в се­бе, осознание своего предназначения. Добровольность и правиль­ность выбора служат психологической предпосылкой настойчи­вости, упорства, вдохновения в приближении цели, в преодоле­нии возникших затруднений в процессе овладения профессией, в повышении мастерства. И выпускники не обходились без опыта старших, их совета, консультаций социологов и психологов.

Немалый ущерб наносили вознаграждения за невыполнен­ную работу (приписки, незаслуженные премии и т. д.), распро­странившееся взяточничество, хищения, спекуляция, распределе­ние квартир, путёвок в санатории и дома отдыха не в зависимости от трудового вклада и потребности, а согласно величины зани­маемой должности и ведомственной принадлежности, чиновни­чий диктат. Подобные ухищрения помогали устраивать благопо­лучие за счёт других. Глубокие корни пустили отсиживание, угодничество, приспособленчество, субординационное чинопочи­тание, заискивание. Идейно и нравственно разложилась часть ру­ководителей. А ведь справедливости противоречат как уравни­тельный подход, так и привилегии, нетрудовые доходы. Но очер­ченный идеал коммунизма, сознательность и мораль, коллекти­визм не стали для каждого путеводной звездой, нормой поведе­ния. Препятствовали этому рецидивы мелкобуржуазности, ижди­венчества, старые привычки, издержки воспитания.

Материально-техническая база и организация производства не соответствовали его социалистической сущности, обусловлен­ной общественной собственностью, не обеспечивали удовлетво­рения растущих потребностей.

Назрела потребность устранить допущенные перегибы, тщательно выкорчевать ростки негативизма и мелкобуржуазно­сти, восстановить справедливость там, где она была искажена, добиваться выравнивания стартовых возможностей, всеобъем­лющей идентификации полнокровной жизнедеятельности, но не­ожиданно двуличный М. С. Горбачёв, клявшийся в верности со­циалистическому выбору, призвал перестраивать. достигнутую стадию социализма.

На творцов «нового мышления», лоцманов, прорабов, аван­гардистов перестройки с партийными билетами, да и на общест­воведов напала куриная слепота. Они потеряли ориентиры, нача­ли хором утверждать, что замедление социально-экономического развития обусловлено якобы тем, что более 80% основных средств производства принадлежало государственной (общена­родной) форме собственности, что она якобы превратилась в ни­чейную, отчуждена от рабочих и поэтому не позволяла эффек­тивно хозяйствовать. Никаких доказательств они не приводили. Не встретив каких-либо препятствий, они усердно начали изме­нять вектор развития. Под их давлением и были приняты и введе­ны в действие законы о кооперации и об аренде, о собственности, которые запутывали клубок противоречий, разрешили распрода­жу государственного имущества, индивидуализированную и групповую собственность, нерегулируемый рынок, привлечение наёмных работников и присвоение результатов чужого труда. Ре­формирование сводилось к скрещиванию (конвергенции) социа­лизма с капитализмом, поэтапной сдаче позиций антикоммуни­стам.

Известно, что акции начали выпускать параллельно с наби­равшим силу капиталом. К. Маркс рассматривал переход заводов и фабрик, средств сообщения капиталистов в руки акционерных обществ объединившихся товаропроизводителей, кооперативов и государства как процесс упразднения частной собственности в недрах самого капитализма. По его мнению, акционерные пред­приятия остаются коллективной формой частной собственности, но они доказывают ненужность капиталистов для управления ими, позволяют постепенно переходить от капиталистического способа производства к ассоциированному. Чтобы особые инте­ресы отдельных лиц и кооперативного товарищества не могли во­зобладать над общественными, основные средства производства должны принадлежать всем. В. И. Ленин также видел идеал не в равенстве мелких хозяев, не в том, чтобы корабли принадлежали кораблестроителям, банки - банковским служащим и т. д., а в обобществлённом производстве, ведущемуся по заранее намечен­ному плану.

Современные же «теоретики» и политики посредством ак­ционирования начали реставрировать дикие буржуазные порядки эпохи первоначального накопления капитала. При этом М. С. Горбачёв (3 ноября 1987 г., 6 января 1989 г.) и его подпевалы за­являли, что цель перестройки - новое прочтение и восстановле­ние ленинской концепции социализма и продолжение революции, что предлагавшаяся кооперация - это необходимость. Поэтому нужно обновить идеалы, сознание, нравственность и консолиди­ровать всех на платформе перестройки. Но ссылки на В. И. Лени­на и его новую экономическую политику были неправомерными.

В. И. Ленин на X съезде РКП(б) констатировал, что после разрушительной империалистической войны и многолетней гра­жданской войны страна не могла существовать и поступать ина­че, как брать у крестьян в долг, т. е. за бумажные деньги, продо­вольственные излишки (иногда даже не излишки, зачастую без­возмездно) для покрытия расходов на армию и содержание рабо­чих, поддержки промышленности. Развёртска не соответствовала интересам крестьян, разоряла их, препятствовала развитию про­изводительных сил, порождала недовольство. Она хотя и была названа военным коммунизмом, но всегда расценивалась не как социалистический принцип распределения, а как вынужденная и необходимая временная мера, без которой нельзя было преодо­леть голод в городах и удержать власть Советов. Ещё в 1918 г. была открыта дискуссия и принят закон о замене продразвёрстки натуральным налогом, но из-за сложной обстановки он остался неприменённым. Но в 1921 г., когда был подавлен мелкобуржуаз­ный контрреволюционный мятеж в Кронштадте, когда назрели вопросы мирного созидания, В. И. Ленин признал ошибочность предположения о непосредственном переходе к строительству социализма без предварительного периода, длительность сущест­вования мелких производителей, неизбежность лозунга свобод­ной торговали и провозгласил переход к новой экономической политике, т. е. введение фиксируемого продовольственного нало­га.

В нём содержалась частица развёрстки, так как пролетар­ское государство брало его без всякого вознаграждения. Зато ос­тававшиеся продукты земледелия крестьяне могли продавать, что позволяло развивать индивидуальное хозяйство, восстановить до­брые взаимоотношения крестьян и рабочих. Ставилась задача пе­рейти по мере подъёма промышленности к обмену товаров.

Свободная торговля означала отступление, рост госкапита­лизма, но он объединял мелкое производство, был не страшен, ибо фабрики и заводы, железные дороги, внешняя торговля нахо­дились в руках государства. Он был шагом вперёд, ибо побеждал беспорядки, разруху, расхлябанность, анархизм, нищету, повы­шал личную заинтересованность, превращался в предпосылку со­циализма. Роль пролетариата в этих условиях В. И. Ленин видел в руководстве переходом обособленных мелких хозяев к обобщест­влённому, коллективному труду, в налаживании учёта и контроля над крупным машинным производством и распределением про­дуктов, в повышении производительности труда, дисциплины.

Кооперация тоже относилась к виду госкапитализма, но бо­лее запутанному, противоречивому. Она облегчала объединение, организацию миллионов мелких хозяев. В строе цивилизованных (культурных) кооператоров при общественной собственности на средства производства В. И. Ленин усматривал основы социализ­ма (см. т. 45, с. 309, 373), требовал исправлять имевшиеся недос­татки. Изворотливый обманщик М. С. Горбачёв и его поклонни­ки, подхалимы и перевёртыши расщепляли крупнейшие предпри­ятия и вновь внедряли многоукладность, мелкобуржуазную сти­хию, спекуляцию, мошенничество и т. д. Кресла лихих пере­стройщиков занимали карьеристы, ловкачи, приспособленцы, авантюристы, аферисты. Они сами обогащались и призывали к этому других рыночников.

«Радикальные реформаторы», безропотно подчинившиеся диктату иностранных монополистов, главной целью своей дея­тельности поставили не ускорение научно-технического прогрес­са и реконструкцию предприятий, повышение квалификации, производительности и наукоёмкости труда, накопление богатства и поэтапное улучшение благосостояния, а «разгосударствление» и создание класса собственников, призванного стать опорой их власти, извлечение сверхприбыли любой ценой, её легализацию. Они «протолкнули» законы о предпринимательстве, о приватиза­ции, возрождали индивидуальный и групповой эгоизм.

Узаконенные формы предпринимательства приобрели по­пулярность и широкое распространение не потому, что они сами по себе обеспечивали более разумное и эффективное хозяйство­вание, а потому, что видоизменяли принцип распределения, по­зволяли использовать предоставленные льготы, распоряжаться значительным или почти полным объёмом доходов, жонглиро­вать ценами и наживаться на конъюнктуре, откровенной спекуля­ции, перекладывать на менее расторопных и смышлёных бремя расходов на здравоохранение, просвещение, науку, культуру, на пенсионное обеспечение, управление и оборону. Стать акционе­рами, т. е. совладельцами, господами пожелали как крикливые перестройщики, так и многие представители технической интел­лигенции, прежде всего еврейской национальности. Клюнули на эту приманку и холявщики, мошенники, воры и разбойники.

Выкупались по остаточной стоимости в первую очередь высокорентабельные магазины, а также предприятия коммуналь­но-бытового назначения. Разрешённая и насаждаемая сверху при- хватизация общенародного достояния, созданного трудом многих поколений, приобрела номенклатурный и криминальных харак­тер. Б. Н. Ельцин своим указом от 1 июля 1992 г. предоставил большие льготы директорам предприятий, руководителям обо­собленных подразделений и филиалов, их заместителям, главным инженерам и бухгалтерам - право на приобретение обыкновен­ных акций по номинальной стоимости на общую сумму, состав­лявшую до 5 % от уставного капитала, но не более 2000-кратного размера минимальной оплаты труда на одно лицо. Им можно бы­ло выбрать и другой вариант: получить именные акции. Зарплату они повысили себе настолько, что она стала коммерческой тай­ной. Они, а также отдельные скупщики и превращались в реаль­ных и состоятельных собственников.

У наиболее сознательных рабочих, части ИТР зарождалось недовольство. И чтобы его как-то приглушить, начали разгла­гольствовать о народной приватизации, напечатали и раздали ваучеры (специальные чеки стоимостью 10 тысяч рублей), кото­рые не обладали инвестиционной способностью. Для выставлен­ных в директивном порядке на аукцион предприятий они означа­ли пустые, обесценивающиеся бумажки. Благодаря ловким махи­нациям, приближённые к властителям и хитрые, беспринципные приобретали их почти даром и скупали за них акции прибыльных предприятий. Появились посторонние акционеры, которые тоже жаждали дивидендов.

Рабочие, ИТР, пенсионеры насытились обещаниями, но не ощутили себя хозяевами, ибо фактически не могли собраться на общее собрание и влиять на принятие управленческих решений, распоряжаться имуществом и средствами, контролировать дея­тельность администрации и чековых инвестиционных фондов.

Капитализация продолжалась. Способствовали ей много­численные Указы. Осуществлена дополнительная эмиссия газ­промовских акций и их продажа, в т. ч. иностранцам. Начата была приватизация крупнейших предприятий и отраслей. К 2008 г. по­давляющее большинство предприятий и организаций оказалось в руках частников. Из 67174 тысяч человек, занятых в экономике, 45136 тысяч были связаны с негосударственными формами соб­ственности, что одобрили различные зарубежные советники и пе­рекрасившиеся учёные.

В недрах общенародной собственности и наряду с ней ут­верждалась групповая, т. е. акционерная, кооперативная, инди­видуальная и частная собственность. В соответствии с этим со­циально-классовая структура стала более пёстрой. Чётко обозна­чилось резко контрастное расслоение общества, обострение анта­гонистического противоречия между трудом и капиталом.

Насчитывается уже немало банкиров, классических капита­листов, торговцев (владельцев рынков, магазинов, ларьков), спе­кулирующих на разнице между куплей и продажей товаров, мел­ких предпринимателей и бизнесменов, фермеров (единоличников) и даже помещиков, а также монахов, безработных (более 5 млн. в 2007 г.), бездомных, попрошаек, бродяг.

Состояние новоявленных олигархов оценивается в миллиар­ды долларов. Они переводят за границу капиталы, скупают там недвижимость, дорогие яхты, футболистов, строят шикарные дворцы, посещают респектабельные курорты, удовлетворяют все свои потребности, капризы и амбиции и своих домочадцев. Для детей разбогатевших открывают привилегированные школы.

Их обслуживает часть интеллигенции, получая за это щед­рое вознаграждение. Министры и другие чиновники, многие спортсмены и артисты превратились в капиталистов, ибо ежегод­но имеют миллионы долларов дохода (таких зарплат им никто не назначал), которые размещают под проценты в банках, за которые приобретают акции и т. д. Наиболее рьяным вручают ордена и медали, различные премии.

Миллионы долларов получают те, кто забьёт в ворота боль­ше мячей или шайб, быстрее пробежит или проплывёт, дальше и выше прыгнет, плюнет и т. д., кто развлекает своих фанатов вы­ступлениями, точнее кривляньями, под фонограмму. Спортивные состязания, концерты бывают, безусловно, зрелищными, эмоцио­нальными, но часто не самоокупаются, не приносят пользы обще­ству. Большинство же учёных, преподавателей, конструкторов и инженеров, врачей и других наёмных специалистов, осуществ­ляющих научно-технический и культурный прогресс, влачит не­соизмеримое, жалкое существование. Создаётся впечатление, что им специально устанавливают мизерную зарплату, чтобы они по­дыскивали себе работу за границей.

Численность рабочих и колхозников резко сократилась. Они отстранены от участия в управлении государственными делами и производством, от контроля над распределением, вынуждены вы­прашивать зарплату, словно милостыню. Многие из них деклас­сируются. Трудящиеся лишены уверенности в завтрашнем дне, свободы выбора интеллектуальной деятельности, возможности приобретения квартир, путёвок в санатории, дома отдыха, профи­лактории, квалифицированного медицинского обслуживания. Они едят скудную пищу. Пенсионеры вообще обречены досрочно уходить в мир иной. Похоже, что олигархи руководствуются из­речением: «На тебе быдло, что нам обрыдло!». Это и усиливает напряжённость и угрозу применения силы в разрешении возни­кающих противоречий между высшими и низшими группами. Россия и СНГ отброшены на сто лет назад.

Апологеты эксплуатации (П. Сорокин, Джесси Бернард и другие, нынешние околонаучные холуи) отрицают наличие клас­сов, т. е. больших групп, в промышленных странах, так как грани между ними будто бы стирают технические новшества. Они при­знают лишь малые группы или «страты». Но чётких критериев их различения не обозначают. Чаще всего называются такие призна­ки, как профессия или род занятий, величина дохода или уровень и образ жизни, обладание властью, образование, взгляды, доступ к информации и т. д. Игнорируется владение и распоряжение соб­ственностью. Поэтому некоторые делят трудоспособных лишь на управленцев и исполнителей. В свою очередь подчинённых под­разделяют на высококвалифицированных (директоры, президенты, главные инженеры и т. д.), которых именуют «белыми воротнич­ками», и малоквалифицированных, которых именуют «синими во­ротничками». При этом они ратуют за создание и расширение не­кого среднего класса (противоречат сами себе), который должен поглотить всех нижестоящих, но не упразднить капиталистов. Однако средний доход могут иметь бизнесмены, рабочие, ферме­ры, торговцы, интеллигенты и т. д.

Много преувеличений содержится в заявлениях о больших возможностях социальной мобильности при капитализме, т. е. пе­ремещений из низших слоёв в высшие и наоборот. Да! Бывают случаи, когда бедные, но красивые молодые парни или девушки женятся на богатых или выходят за них замуж, когда способные и подготовленные поступают в вузы. Резких скачков можно дос­тичь в спорте, искусстве и некоторых других сферах деятельно­сти. Но сохраняется механизм контроля вертикальной циркуля­ции. Большинство работников довольствуется горизонтальными перемещениями, т. е. переходом из одного предприятия или уч­реждения в другое в пределах прежнего статуса.

Наметившаяся перспектива достижения социального равен­ства и справедливости отодвигается в неопределённое будущее.