Человеческое сознание

Специфически человеческое сознание, т.е. то, с чем мы знакомы по нашему сегодняшнему повседневному опыту, а не универсальная сила, участвовавшая в созда­нии структуры «человек», на мой взгляд, и является од­ним из приобретений человека после грехопадения.

Итак, мы помним, что после того, как Бог вылепил человека из глины и решил, что «это хорошо», он вдох­нул в него душу. Мне думается, что этому символичес­кому описанию истории человеческой эволюции соот­ветствует возникновение человека как вида на земле. Еще один ключевой момент — это грехопадение. Ему в ког­нитивной эволюции соответствует такая трансформация мировосприятия, когда человек формирует представление о границе и начинает его использовать в рассмотрении всего существующего, а результаты такого рассмотрения еще и оценивает с позиции «хорошего — плохого», «доб­рого — злого», «принимаемого — отвергаемого». Как мы помним, в результате приложения принципов границы и оценки к самому себе формируется дихотомия «верха — низа», где «верх» оказывается слитым с понятием «добро».

Я думаю, что веществом нашего мира, которое игра­ет роль субстанции, насыщающей жизнью структуру, созданную универсальными силами, является материя- сознание, или сознающая материя, или материальное со­знание. Что имеется в виду? Если анализировать концеп­цию инь-ян, то мы поймем, что жизнеспособными явля­ются структуры, созданные не только из пропорционально равновеликих объемов этих видов энергии, но и те, где содержится лишь малая толика одной из них и основная часть другой, а также все промежуточные варианты.

Иначе говоря, наличие всего двух универсальных сил делает возможным появление огромного богатства и раз­нообразия форм. Мы же, говоря о живом, фактически принимаем во внимание лишь тоненькую пленочку жиз­ни, образующуюся на границе соединения энергии зем­ли (инь) и неба (ян). Но, может быть, жизнь существует на всю глубину взаимодействия этих видов энергии, т.е. и там, где энергия ян максимальна, а инь минимальна, и там, где они представлены в разных пропорциях, и там, где ян почти сошла на нет, а инь получила наибольшее выражение? Теоретически это вполне возможно, просто эти формы жизни не даны нам в непосредственном опы­те, мы не можем их «потрогать руками». Но мы многое не можем ощущать: и ультразвук, и инфракрасное излу­чение, и радиацию. Это же не значит, что их не суще­ствует. Что же касается того, что знание об их существо­вании подтверждено наукой, так и это произошло совсем недавно. Адо того, как это произошло, и мы ничего не знали о них, разве их не было?

Поэтому я считаю, что мы вправе формулировать предположения, которые, хотя и расходятся с общепри­нятым на сегодняшний день представлением, но непро­тиворечивы и позволяют лучше понять те вещи, которые по-другому объяснить не удается, а приходится просто отрицать. Вот одним из таких предположений и являет­ся, на мой взгляд, допущение, что формы жизни разнооб­разны не только по структурам, но и по субстратам их воплощения. Что я имею в виду? Сейчас, всё, с чем мы знакомы и что признаем живым, оказывается сделанным из вещества, которое в философских построениях мы именуем материей.

Таким образом, я бы сказала, что сегодня в объяс­нительных концепциях мы имеем дело с двумя крайни­ми формами воплощения энергий инь-ян: в первой инь максимальна (материя), а ян вообще отсутствует, во вто­рой — наоборот, ян максимальна, а инь отсутствует (со­знание). Яже говорю о том, что ничто не запрещает су­ществования и таких субстратов, в которых оба этих вида энергии представлены, но в разных пропорциях. Разнооб­разие жизни, которое признается сегодня, оказывается проистекающим от обилия структур (идей, образцов), которые воплощены в этом одном-единственном веще­стве-носителе. Я же предполагаю, что возможно разно­образие жизни не только в плане вариаций по перемен­ной «структура», но и по переменной «вещество-носи­тель». Как нетрудно видеть, при таком допущении неисчислимо возрастают вариации живого, которое со­держит уже не только те формы, которые мы сегодня можем пощупать, увидеть, услышать, понюхать, попро­бовать, но и те, которые на сегодняшний день не даны нам в непосредственном ощущении⁸⁸ .

Итак, я предполагаю, что существуют два парамет­ра, обусловливающих разнообразие живого: а) то, какие универсальные силы участвовали в создании структуры (в какой пропорции, на каком этапе ее порождения); и б) то, какое вещество-носитель служит субстанцией воплощения полученной структуры. Мне думается, что форма жизни, с которой непосредственно соприкасается человек в обыден­ном опыте, представляет собой широкий спектр структур, воплощенных в веществе, которое условно я бы назвала материя-сознание (или осознающая материя, или матери­альное сознание). Почему я предпочитаю говорить об осоз­нающей материи или материальном сознании, а не просто о материи или не просто о сознании?

Традиционные подходы имеют дело со взаимоиск­лючающими противоположностями (материя — созна­ние), как базисными объяснительными субстратами. Поэтому чисто методологически, как мне кажется, сле­дует ожидать, что и весь мир будет поделен на противо­положности, будет состоять из необъяснимых скачков (например, переход количества в качество) и формой жизнедеятельности в нем будет борьба. А это, как я уже пыталась показать, характеризует вполне определенную фазу развития человека как вида. А именно, диссоции­рованного, дисгармоничного, потерянного человека⁸⁹.

Действительно, очень много ценных и интересных вещей можно понять и объяснить на базе этих двух гло­бальных концепций (моделей мышления). Но сам факт, что за две тысячи лет ни одна, ни другая не смогла найти решающих аргументов для доказательства своего превос­ходства, и выбор одной из них (в качестве базисной) для каждого конкретного человека до сих пор является, ско­рее, мировоззренческим актом, говорит, на мой взгляд, о том, что обе они видят лишь одну сторону происходяще­го. Таково первое обстоятельство, стимулирующее к тому, чтобы признать широкий спектр (а фактически, континуум) субстратов воплощения (в зависимости от пропорциональной представленности энергий инь и ян). Этот континуум я и называю «материя-сознание».

Другое обстоятельство — опыт людей, соприкасав­шихся с альтернативной реальностью. Например, под­руга и сподвижница Шри Ауробиндо, которую последо­ватели называли «Мать», многие годы жизни посвятила тому, чтобы попытаться в собственном теле понять, ощу­тить природу тех трансформаций, которые происходят с человеком, когда он отказывается от границ мировосп­риятия. Или, как она говорила, «выходит по ту сторону сетки, опутывающей мир». Она отмечала, что пребывание в этих двух так по-разному ощущаемых мирах — привыч­ном и альтернативном, лишенном расщепленности и са­мости, — не сопровождается никаким физическим пере­мещением. «Так» — и ты здесь, «так» (ладонь повернута), — и ты там. Это, на мой взгляд, свидетельствует о том, что мир один и тот же, и человек один и тот же. Но иное со­стояние сознания позволяет все волшебным образом транс­формировать настолько, что это ощущается как очень сильное и драматичное переживание: один мир полон любви, света и гармонии, другой — обмана и вражды.

Мать говорила, как, впрочем, и многие другие адеп­ты, о том, что в «другом» мире все одухотворено, все как бы светится внутренним светом, живет собственной жиз­нью, — причем это касается не только живых предметов природного мира, но и созданных человеком объектов. Например, ванная комната начинает выглядеть по-дру­гому, многие привычные предметы как бы раскрывают­ся навстречу человеку. Но ведь на самом деле их природа не изменилась. Она какой была, такой и осталась. Это человек в результате личностной трансформации начал все видеть по-иному. Апоскольку переживание такого альтернативного мира ощущается как счастье, радость, полнота знания и обладания, постольку, я думаю, мож­но считать, что именно такое вйдение является подлин­ным, незамутненным. О том же, на мой взгляд, говорит и то обстоятельство, что подобного рода вйдение сопря­жено с преодолением собственной ограниченности и стремления судить (при таком альтернативном воспри­ятии все просто принимается⁹⁰).

Здесь можно говорить о многих интересных вещах. Но главное — это то, что люди, развившие в себе способ­ность альтернативного восприятия, свидетельствуют о том, что сознанием наделено все. Сама материя являет­ся сознающей. Нет ничего безжизненного, неодухотво­ренного. Только в нашем расщепленном, диссоциированном состоянии окружающее воспринимается так.

Таким образом, два обстоятельства: чисто теорети­ческие соображения и практические свидетельства — склоняют меня в пользу того, чтобы допустить существо­вание такого субстрата, как материя-сознание (или осоз­нающая материя, или материальное сознание — в зави­симости от степени представленнности каждой из уни­версальных сил).

Тогда я сказала бы, что структура «человек», вопло­щаясь в нашем мире, автоматически облекается в «мате­рию-сознание». Просто потому, что это — вещество-но­ситель нашего мира. Из него состоит все, встречающееся здесь. И уже это обстоятельство обусловливает то, что ранний человек, человек до грехопадения, един, целос­тен, гармоничен и созвучен всему миру, который, как и он, составлен из того же вещества-носителя для разных, всевозможных структур. Именно это мироощущение, как мне кажется, очень органично выражается киплинговс- ким: «Мы одной крови — ты и я». Причем оказывается, что это не просто красивая метафора, а буквальное опи­сание существующего положения вещей. Почему же нам кажется это таким удивительным? Почему мы, как Адам или как Маугли, не можем понимать язык животных и растений? Потому что мы пережили ту трансформацию, которая представлена в Библии как грехопадение. С точ­ки зрения эволюционной истории человека я уже рас­сматривала этот мотив. Посмотрим теперь на происшед­шее с точки зрения проблемы сознания.

Здесь, как мне кажется, можно увидеть следующее. В момент вбирания в себя-проживания в себе добра и зла происходит не только диссоциация мировосприятия, о которой уже шла речь. Происходит нечто более фунда­ментальное, о чем я раньше говорила как о трансформа­ции природы человека. Что это за трансформация? На мой взгляд, происходит диссоциация единого вещества мате­рия-сознание, в котором воплощена структура «человек». Оно распадается на материю — и это уже несознающая материя, материя, лишенная сознания, и сознание, ко­торое тоже теперь лишено качества материальности. От­ныне это и будет тот мир, в котором живет человек. Имен­но эти его параметры гениально улавливаются двумя гло­бальными философскими концепциями. И именно поэтому оба эти направления «правы»: и материализм, признающий первичность материи, и идеализм, призна­ющий первичность сознания. Мир действительно может быть рассмотрен, как с одной, так и с другой позиции. И мы действительно получим его хорошее описание с очень мощными объяснительными возможностями, по­тому что наш мир — именно такой: расколотый, разорван­ный, поделенный на противоположности, которые ис­ключают друг друга. Именно поэтому объяснительные сложности этих моделей видны только тогда, когда мы смотрим на него как бы извне. При взгляде изнутри все так и есть, как это принято считать.

Итак, собственно человеческое сознание, как способ­ность, с которой мы имеем дело в повседневной жизни и особенности которой мы можем наблюдать и на самих себе, и на наших друзьях, — это человеческое сознание рождается в тот момент, когда человек вбирает в себя, про­живает в себе то, что составляло Божественную тайну и что разрывает его внутренний мир настолько, что полно­стью изменяется его сущность за счет изменения веще­ства-носителя, в котором воплощена структура «человек». Отныне сам он состоит из материи и сознания, тела и души, доброго и злого. И мир вокруг него оказывается — для него — таким же: в нем есть одушевленные существа и неодушевленные предметы, в нем есть формы, а есть их содержания, в нем есть хорошее и плохое, принимаемое и отвергаемое. Вся последующая история эволюции чело­века — это эволюция вот такого изначально трансформи­рованного человека. И вся культура, которая развивается, и наш привычный взгляд на вещи — это культура и взгляд таким образом трансформированного человека.

5.