БЫТИЕ

Чистое бытие

§38. С чего мы начинаем познание любого предмета? Первым делом мы констатируем тот факт, что всё то, что вообще существует в этом мире, включая интересующий нас предмет, – всё это есть.

Таков самый первый шаг в логике познания мира, который фиксируется категорией чистое бытие – без всякого дальнейшего определения. В нашем примере с биноклем этой категории соответствует серое пятно, которое представляет собой полностью размытые очертания всех предметов, находящихся перед объективом. Образ этого пятна свидетельствует нам только о том, что всё находящееся перед нами, всё то, что окружает нас, – всё это имеет место просто быть.

§39. Но, с другой стороны, это серое пятно ещё ничего не показывает нам. В нём мы не видим ни единого предмета. Их для нас ещё просто нет, поскольку все они слились в однообразную серую массу. Говоря о том, что всё есть, что есть бытие как таковое, мы, следовательно, исключаем из своего внимания всё богатство содержания мира, всё то конкретное, что наполняет его собой. Тем самым категория чистое бытие оказывается равной категории ничто. Бытие есть то, что совершенно лишено определений, и точно такое же отсутствие определений есть ничто.

Бытие часто представляют себе как абсолютное богатство, а ничто, напротив, как абсолютную бедность. Но если, рассматривая весь мир, мы говорим, что всё просто есть, и не говорим ничего более, то тем самым мы опускаем все другие его определения и вместо абсолютной полноты его содержания получаем абсолютную пустоту. Серое пятно в объективе бинокля выражает собой одновременно и всё, и ничего. Точно так же и категория чистого бытия выражает собой одновременно и всё, и ничто.

§40. Категории чистое бытие и ничто виртуальны. Причём виртуальны не только в том смысле, что воображаемы, но и в том смысле, что они непрерывно переходят друг в друга. Констатируя, что всё есть, мышление в итоге получает ничто. Не желая мириться с таким поражающим своей пустотой ничто, оно устремляется к конкретным предметам реального мира, надеясь найти в них утвердительную почву для подтверждения факта их наличного бытия. Но, подчиняясь логической дисциплине, которая на данной ступени познания требует вести речь лишь о факте бытия всех вещей вообще, мышление вновь возвращается к категории чистого бытия, которая при ближайшем рассмотрении вновь оборачивается – о ужас! – пустым ничто. Возмущаясь таким самообманом, мышление опять бежит за свидетельством к реальным предметам окружающего нас мира, но, повинуясь строгим канонам логики, оно в очередной раз утыкается в ничто и поворачивает вспять. В нашем примере с биноклем этому беспокойству мысли будет соответствовать действие по перемещению объектива из одной крайней точки фокусного расстояния в другую, от одного серого пятна к другому.

§41. Определения чистого бытия и ничто представляют собой, следовательно, постоянное беспокойство мысли: стремясь к достижению определения чистого бытия, мышление неожиданно для себя получает ничто, а убегая от ничто, оно приходит к чистому бытию, которое тут же опять превращается в ничто, и т.д.

§42. Смысл этих категорий хорошо знаком всем людям в пределах их обыденного сознания. Выражения типа: "Всё – это ничто", или – одесский вариант – "Об всё не может быть и речи", обнаруживают хорошую интуицию не обременённого логическими упражнениями рассудка. К тому же в русском языке есть слово тьма, которое обладает таким же двойственным смыслом; оно одновременно выражает и абсолютную целокупность какого-то содержания, и его полное отсутствие.

В России две напасти:

Внизу власть тьмы.

Вверху тьма власти.

Политический смысл этих строк, которые, к тому же, относятся ещё к началу 20 века, нас здесь совершенно не интересует.

Столетие спустя после Гегеля другой немецкий философ, Мартин Хайдеггер (1889-1976), предложил свою экзистенциальную трактовку категории ничто. Слово экзистенция восходит к позднелатинскому слову exsistentia – существование. От него произошло название того направления философской мысли, которое связывает развитие философского видения мира с ценностями человеческой жизни в её, так сказать, размеренном спокойном течении. В нашей стране в последнее десятилетие в обиход вошло выражение "по жизни". Под ним понимается спокойная полоса жизни человека, замкнутая на его личные интересы, без гроз революций и потрясений войн, без диктата идеологических установок и давления религиозного фанатизма. Говорят, например: "он и по жизни скандальный человек" или "я по жизни человек невезучий". Вот это "новорусское" выражение по жизни наиболее удачно отражает суть экзистенциальной философии, её стремление связать рациональную картину мироздания с тем, как она воспринимается человеком по жизни, в контексте тех его личных интересов, которыми он живёт.

Так вот, согласно толкованию Хайдеггера, человек в состоянии сильного испуга и ужаса теряет смысл окружающего его мира. В этот миг в его потрясённом сознании мир перестаёт иметь какую-либо ценность. Все краски мира, всё богатство его содержания превращаются в глазах такого человека в ничто. Происходит ничтожение бытия, по выражению Хайдеггера. Это не значит, что всё действительно куда-то пропадает. Для сознания человека, находящегося в состоянии аффекта, бытие мира именно ничтожится, т.е. обессмысливается и теряет своё настоящее значение. При описании таких состояний люди говорят: "Мне аж весь мир застило!". И хотя такие минуты случаются крайне редко, тем не менее, как считает Хайдеггер, бытие человека всегда погружено в такое экзистенциальное ничто и напрямую граничит с ним.

Когда же человек пребывает в нормальном жизненном состоянии, изначальным определением его жизнедеятельности становится забота. Забота как экзистенциальный аналог категории чистого бытия, т.е. как забота обо всём, забота как таковая. Раз живёшь, то значит, заботишься обо всём том, чем вообще живёшь. Этот пример из экзистенциальной философии призван помочь нам уяснить смысл начальных категорий нашего мышления: чистого бытия и ничто.

§43. Такое внутреннее беспокойство мысли, перебегающей от чистого бытия к ничто и обратно, есть становление. Но становление не в историческом плане, т.е. не в плане истории развития реального объекта, а в логическом плане, как становление в нашем сознании образов созерцаемых нами предметов. В нашем примере с биноклем категории становления соответствует сам переход от одного серого пятна к другому и обратно.