§1. К постановке проблемы

Тема преступности (вообще девиантности) издавна полна мифов. А мифы все шире используются политиками - в популистских целях, журналистами - в погоне за сенсацией, рождая «страх перед преступностью», «моральную панику»^[540].

В еще большей степени мифологизирована организованная преступность - относительно позднее явление в жизни общества^[541]. Но если организованная преступность Италии, США, Японии и других «капиталистических» стран изучается и обсуждается с конца 20-х годов минувшего века (одно из первых исследований - The Illinois Crime Survey, 1929, деятельность комиссии Kefauver в 50-е годы, труды D.Bell и D. Cressey в 50-60-е годы), то для постсоветской России это совсем новая тема. Еще в 1986 г. шла дискуссия по вопросу: а есть ли организованная преступность в СССР?

Начиная с 1990-х годов появился ряд серьезных отечественных работ по организованной преступности^[542], а также главы, посвященные организованной преступности, в книгах В.В. Лунеева (1997, 2005), Г.Ф. Хохрякова (1999), многочисленные сборники статей и докладов под редакцией А.И. Долговой (Организованная преступность, 1989; Организованная преступность - 2, 1993; Организованная преступность - 3, 1996; Организованная преступность - 4, 1998 и др.), а также Социально-правовой альманах «Организованная преступность и коррупция: Исследования, обзоры, информация» (2000-2003 гг.). Значительный интерес представляют опубликованные в виде книг результаты журналистских расследований - прежде всего А. Константинова и М. Дикселиуса^[543], а также фактографический материал в ежемесячнике «Ваш тайный советник» (Санкт-Петербург), «Криминальная хроника» (Москва), «Совершенно секретно» (Москва), «Версия» (Москва). В числе зарубежных исследователей современной организованной преступности в России следует назвать Johan Backman, Stephen Handelman, Patricia Rawlinson, Louise Shelley и др.

Однако нельзя сказать, что организованная преступность в России исследована достаточно полно. Теоретические и методологические основы ее изучения не вполне четко выражены. Отечественные разработки недостаточно «прописаны» в мировой науке. Нуждается в совершенствовании методическая база исследований. Многие исследования страдают, с нашей точки зрения, излишней аксиологизацией («мафия - бяка»). Главное же - организованная преступность и деятельность представляющих ее преступных организаций постоянно меняется, как в целом по России, так и по ее регионам.

Можно назвать несколько уровней теоретического осмысления организованной преступности.

На философском уровне для нас не бесполезен известный гегелевский принцип «Все действительное разумно». Пока и поскольку нечто существует в мире, не элиминировано в ходе эволюции, - оно имеет основания, выполняет определенные функции, и уже в силу этого заслуживает серьезного отношения (и изучения).

На общенаучном уровне мы исходим, во-первых, из системного анализа изучаемого объекта. И само общество, и его элементы, включая экономику, преступность, организованную преступность, представляются системными объектами, состоящими из элементов, закономерным образом взаимосвязанных и взаимодействующих между собой и целым - обществом.

Во-вторых, при исследовании преступных организаций нами применяется по понятным причинам организационный анализ.^[544]

В-третьих, при изучении организованной преступности с учетом специфики ее национальных особенностей и тенденции к интернационализации важны исторический и сравнительный методы анализа.

Наконец, в-четвертых, мы считаем плодотворным использование общенаучных концепций: теории катастроф, теории хаоса, идей синергетики, неравновесной динамики, понятий энтропии, негэнтропии, бифуркации и т.п., поскольку социальные феномены (объекты) лишь элементы метасистемы Мир (Вселенная) и подчиняются общим закономерностям ее развития. Современный постмодернизм в криминологии активно использует эти общенаучные концепции^[545].

На частнонаучном - криминологическом уровне мы вновь обращаемся к относительности и конвенциональности преступности.

Границы между преступным и непреступным условны, относительны, подвижны, изменчивы, конвенциональны. Но и грани между бизнесом легальным и нелегальным размыты, не всегда определимы. Это важно для наших последующих рассуждений.

Общие криминологические теории (аномии, социальной дезорганизации, дифференцированной ассоциации, стигматизации или этикетирования, радикальная и др.) применяются и при объяснении организованной преступности^[546].

На специальном уровне - криминологии организованной преступности - исторически возникло несколько концепций - моделей.

Одна из ранних - «alien conspiracy model» («модель иностранного заговора»).^[547] Она основана на опыте этнических преступных организаций в США (прежде всего, итальянской мафии). Возможно, эта модель легла в основу группы local, ethnic models, хотя нередко она рассматривается в качестве самостоятельной. Другая группа - hierarchical models (иерархические модели). Очевидно, к ним относятся bureaucratic /corporate model (бюрократически-корпоративная) и patrimonial/patron - client model («патримониальная» модель патрон/клиент) ^[548]. Сторонники этих моделей исходят из иерархической структуры преступных сообществ. Наконец, третьей группой моделей является рассмотрение организованной преступности как предпринимательства - business enterprise.^[549]

Мне представляется, что между тремя основными группами (типами) моделей организованной преступности нет принципиальных противоречий, и они могут служить примером дополнительности (в понимании Н.Бора). Главной содержательной характеристикой организованной преступности является business enterprise. Local, ethnic и hierarchical models отражают организационные формы (локальная или этническая по происхождению, иерархическая по структуре) реализации предпринимательства, бизнеса (business enterprise).

Перейдем к краткому описанию методов изучения организованной преступности. Поскольку криминология есть социология преступности, постольку могут применяться все известные социологические методы:

< историко - сравнительный анализ, существенный для понимания истоков, признаков, видов деятельности преступных организаций;

< анализ официальных документов и нормативных актов;

< анализ материалов уголовных дел;

< анализ официальных статистических данных;

< анализ публикаций в прессе (это важный источник информации при изучении организованной преступности с учетом ее высокой латентности и постоянной изменчивости);

< опрос (в форме интервью):

< представителей властных структур и правоохранительных органов;

< представителей отечественного бизнеса и банковских структур;

< представителей действующих преступных организаций (это один из важнейших и труднодоступных источников);

< анкетный выборочный опрос населения региона.

По понятным причинам не проводился социальный эксперимент. Весьма ограничены (и небезопасны) возможности наблюдения.

Одна из важных методических задач при исследовании организованной преступности и деятельности преступных организаций - проверка информации, получаемой из различных источников. Так, например, я весьма критически оцениваю данные официальной статистики вообще, а в части организованной преступности - в особенности^[550]. Объективность публикаций в прессе проверялась при опросе представителей правоохранительных органов. Получение одинаковых по содержанию ответов работников полиции, бизнесменов и представителей криминалитета служит показателем высокой степени достоверности информации.

Следует заметить, что в этой главе используются материалы эмпирических исследований организованной преступности, проводимых Санкт-Петербургским Центром девиантологии (Я. Гилинский, Я. Костюковский, Э. Кочетков и др.).