§ 2. Контроль над преступностью

Контроль над преступностью – один из видов социального контроля. Поскольку преступность (какой бы смысл ни вкладывался в это понятие в различные эпохи у разных народов) издавна воспринималась как самая опасная форма «отклонений», постольку и средства воздействия на лиц, признанных преступниками, применялись самые жесткие (жестокие).

Так, в 1487 г. инквизиторами Г. Инститорисом и Я. Шпренгером был создан печально знаменитый трактат «Молот ведьм» (нем. Hexenhammer, лат. Malleus Maleficarum) – своеобразное методическое пособие по охоте за ведьмами и уничтожению несчастных. А вот рекомендации прогрессивного для своего времени (XIII в.) «Саксонского зерцала»: «Вора надо повесить… Всех тайных убийц и тех, которые ограбят плуг,^[682] или мельницу, или церковь, или кладбище, а также изменников и тайных поджигателей, или тех, которые выполняют чужое поручение в своих корыстных целях, – их всех следует колесовать… Кто убьет кого-нибудь, или (незаконно) возьмет под стражу, или ограбит, или подожжет… или изнасилует девушку или женщину, или нарушит мир, или будет застигнут в нарушении супружеской верности, тем следует отрубить голову… Христианина – мужчину или женщину, – если он еретик, и того, кто имеет дело с волшебством или с отравлениями… следует подвергнуть сожжению на костре».^[683] Печально знаменитая «Каролина» (1532) в качестве основной меры наказания предусматривает «простые» и квалифицированные виды смертной казни: утопление, повешение, отрубание головы, закапывание живым, сажание на кол, сжигание, колесование, четвертование.

История человечества знает все мыслимые и немыслимые виды пыток, квалифицированных видов смертной казни, калечения.^[684] Но преступность не покидает общество…

Контроль над преступностью включает:

• установление того, что именно в данном обществе расценивается как преступление (криминализация деяний);

• установление системы санкций (наказаний) и конкретных санкций за конкретные преступления;

• формирование институтов формального социального контроля над преступностью (полиция, прокуратура, суд, органы исполнения наказания, включая пенитенциарную систему, и т. п.);

• определение порядка деятельности учреждений и должностных лиц, представляющих институты контроля над преступностью;

• деятельность этих учреждений и должностных лиц по выявлению и регистрации совершенных преступлений, выявлению и разоблачению лиц, их совершивших, назначению наказаний в отношении таких лиц (преступников), обеспечению исполнения назначенных наказаний;

• деятельность институтов, организаций, частных лиц по осуществлению неформального контроля над преступностью (от семьи и школы до общины, клана, землячества, «соседского контроля» – neighbourhood watch, о котором речь впереди);

• деятельность многочисленных институтов, учреждений, должностных лиц, общественных организаций по профилактике (предупреждению) преступлений.

Остановимся кратко на некоторых из перечисленных элементов социального контроля над преступностью, имея в виду, что часть из них будет подробнее рассмотрена в последующих главах (16 и 17).

Криминализация деяний (или конструирование преступности)

Государство в лице законодательных органов устанавливает, что именно, какие конкретно поведенческие формы оно считает необходимым определить как преступные.

Подробнее основания криминализации/декриминализации деяний изложены в ряде отечественных работ.^[685] Не со всеми из них можно согласиться (так, С. Ф. Милюков, с нашей точки зрения, сторонник излишней, избыточной криминализации и репрессивности). Исторический опыт свидетельствует о том, что излишняя криминализация, в том числе «преступлений без жертв», не только не способствует укреплению порядка, но и влечет ряд негативных последствий как для «виновного», так и для общества (отвлечение сил и средств на преследование малозначительных нарушений, «стигматизация» с последующей «вторичной девиантностью», усиление ригоризма и нетерпимости в общественном сознании и др.).

Многочисленным сторонникам «твердой руки», «железного порядка», «непримиримой борьбы» и т. п. хотелось бы напомнить, что, во-первых, человечество перепробовало все репрессивные меры «наведения порядка», не добившись желаемого. Во-вторых, негативные санкции вообще обладают низкой эффективностью (если не нулевой, а то и отрицательной – когда негативные последствия санкций «перевешивают» положительный эффект). В-третьих, умножение запретов порождает лишь желание их нарушить («запретный плод сладок», а эмоциональные, физические, интеллектуальные потенции человека не могут постоянно оставаться стесненными, ограниченными, рано или поздно плотина запретов будет прорвана). Это давно усвоили многие развитые страны, провозгласив кредо демократического государства: «разрешено все, что не запрещено законом». В-четвертых, излишняя криминализация неизбежно приводит к тому, что большинство малозначительных деяний все равно не будут преследоваться реально (сил не хватит, правоохранительная система «не переварит»), а это означает, в свою очередь, «избирательный» подход правоохранительных органов (преследуем только того, «кого надо») и девальвацию принципа неотвратимости уголовной ответственности. В-пятых, уголовно-правовые санкции не единственные в правовой системе. В большинстве случаев для не очень опасных правонарушений целесообразнее предусмотреть и применять меры административной, гражданско-правовой, дисциплинарной ответственности. Да, побои (ст. 116 УК РФ), клевета и оскорбление (ст. 129, 130 УК), отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140 УК), уничтожение или повреждение имущества по неосторожности (ст. 168 УК), многие из преступлений в сфере экономической деятельности (гл. 22 УК), незаконное распространение порнографических материалов или предметов (ст. 242 УК) и ряд подобных действий причиняют определенный вред, заслуживают порицания, но обязательно ли – уголовного преследования и наказания? Что же касается последнего из упомянутых составов – кто точно и обоснованно сформулирует, что такое «порнография»?..

Система уголовно-правовых санкций

Тяжесть предусматриваемых законом наказаний, так же как масштабы криминализации, существенно зависит от степени цивилизованности общества, менталитета населения (терпимость/нетерпимость, либерализм/авторитаризм, гуманность, милосердие, ригоризм, жестокость и т. п.), политического режима. Роль последнего особенно велика.^[686]

Понятие политического режима не вполне определенно. Ряд американских авторов понимают под политическим режимом «совокупность явных или неявных моделей, определяющих формы и каналы доступа к важнейшим управленческим позициям, характеристики субъектов, имеющих такой доступ или лишенных его, а также доступные субъектам стратегии борьбы за него».^[687] В отечественной литературе под политическим режимом понимается также характер политических взаимоотношений между людьми, между людьми и государством.^[688]

Мы исходим из того, что в наиболее общем виде политический режим означает реальный механизм функционирования власти, форму государственного правления (Regierungsform^[689]), его стиль, проявляющийся в совокупности методов и приемов осуществления государственной власти.

В современной отечественной государственно-правовой литературе различаются два основных вида политического режима: демократический и тоталитарный. Нередко в качестве «промежуточного», переходного называется авторитарный режим. Фашистский режим рассматривается как разновидность тоталитарного. Однако данная схема не охватывает возможные разновидности режимов. Не случайно поэтому исторически, начиная с Аристотеля и Платона, выделялись также тимократия (власть благородных воинов), олигархии (правление богатых семей), тирания и деспотия (предшественницы современного тоталитаризма). Позднее появились представления об охлократии (власть толпы, плебса), меритократии (правление «лучших», элиты) и даже «серократии» – власти серой посредственности (термин, предложенный Л. Баткиным, для характеристики советского режима после Н. Хрущева). Конечно, определить, кто стоит у власти, в чьих она руках, еще не значит охарактеризовать политический режим. Однако это определяет в какой-то степени общую его направленность.

Оригинальная классификация политических режимов предложена Г. В. Голосовым на основании следующих критериев: характера борьбы за лидерство (открытые и закрытые режимы), внутренней дифференциации (монолитные и дифференцированные элиты), уровня участия масс в политике (включающие и исключающие).^[690] В результате называются шесть политических режимов: традиционный (закрытый, с монолитной правящей группой, исключающий массы из политики, например, Саудовская Аравия); авторитарно-бюрократический (закрытый, с дифференцированной правящей группой, исключающий массы из политики, например, Португалия 1926–1974 гг.); соревновательная олигархия (открытый, исключающий массы из политики, например, ряд стран Латинской Америки); эгалитарно-авторитарный (закрытый, с монолитной правящей группой, включающий массы в политику, например, социалистические страны); авторитарно-инэгалитарный (закрытый, с дифференцированной правящей группой, включающий массы в политику, например, фашистские и нацистские режимы); либеральная демократия (открытый, включающий массы в политику).

Для нас важно, что политический режим, независимо от формы организации власти (республика президентская или парламентская, монархия абсолютная или ограниченная), определяет, в конечном счете, политическую жизнь страны, реальные права и свободы граждан (или же юридическое или фактическое их бесправие), терпимость или нетерпимость к различного рода «отклонениям», включая преступность и реальную политику в отношении «девиантов».

Именно режим конструирует различные виды девиантности, включая преступность, определяет санкции для девиантов (преступников), формирует отношение к ним населения. Так, проводимая тоталитарными режимами политика запрета всяческих «отклонений», криминализация большинства из них сопровождаются активным пропагандистским воздействием на сознание, взгляды и представления людей. Активным и небезуспешным. Вспомним, как взгляды и нормы цивилизованного германского общества, существовавшие до установления гитлеровского фашистского режима, были в короткие сроки трансформированы под воздействием расистских, националистических воззрений правящей верхушки и умелой пропаганды ведомства Геббельса. Да и печальный отечественный опыт дает немало примеров трансформации, перерождения и вырождения нравственных ценностей и традиций. Толерантность к инакомыслию и инакодействию, к иным культурам и этносам, уважение их, как и всякого чужого, мнения, постепенно сменяются ригоризмом, нетерпимостью, требованиями «усиления борьбы», расправы над «врагами народа», «убийцами в белых халатах», «стилягами» и несть им числа (вплоть до «агентов влияния» и «лиц кавказской национальности»…).

Наши исследования показывают, что годы либерализации и демократизации постсоветского периода (горбачевская перестройка) отмечены снижением уровня ригоризма и повышением уровня терпимости населения (во всяком случае, в Ленинграде – Санкт-Петербурге). Так, в 1989 г. по результатам выборочного репрезентативного опроса жителей города за смертную казнь высказался 51 % респондентов, против смертной казни – 38 %, за усиление уголовной ответственности – 48 %, за смягчение – 15 %. По мере «торможения перестройки» (и авториторизации режима) меняется настроение горожан. Уже в 1992 г. за смертную казнь высказывается 67 % опрошенных, против – всего 22 %, хотя количество сторонников усиления уголовной ответственности еще продолжает сокращаться – 29 %, а противников – увеличивается до 22 %. Еще нагляднее сравнение результатов опросов 1991 и 1994 гг. Если в 1991 г. за отмену смертной казни было 22 % респондентов, а за сохранение или расширение ее применения – 67 %, то в 1994 г. – 14 и 72 % соответственно. В 1991 г. за уголовную ответственность потребителей наркотиков высказались 45 % опрошенных, в 1994 г. – 58 %, за уголовное преследование проституток в 1991 г. были 34 % респондентов, в 1994 г. – 50 %, уголовную ответственность за бродяжничество и попрошайничество в 1991 г. поддержали 27 %, в 1994 г. – 38 %, за мужеложство – 24 и 44 % соответственно.^[691] В наступившем XXI в. ригоризм и нетерпимость лишь нарастают, о чем свидетельствуют результаты опросов, проводимых ВЦИОМ, Левада-Центром и другими социологическими организациями.

Одним из наиболее значимых показателей цивилизованности/ нецивилизованности современного общества, демократичности/ авторитарности (тоталитарности) политического режима служит сохранение смертной казни в системе наказаний или же отказ от нее. Сохранение смертной казни во многих штатах США и в Японии (правда, там она применяется чрезвычайно редко) свидетельствует, с моей точки зрения, о недостаточной (неполной) их цивилизованности. Подробнее вопрос о смертной казни будет рассмотрен в следующей главе.

Другим важным элементом системы наказания, свидетельствующим о большей или меньшей цивилизованности общества и государства, больших или меньших их демократизме и либерализме, является лишение свободы, точнее, его место в системе наказания, широта применения, предельные сроки, условия отбывания. И этот вопрос станет предметом более подробного анализа в следующей главе.

Порядок признания лица совершившим преступление и применения к нему уголовных санкций регулируется уголовно-процессуальным законом, а порядок исполнения наказания – кроме того, уголовно-исполнительным законодательством.

Неформальному контролю над преступностью, его роли в профилактике преступлений будет уделено внимание в заключительной – 17-й главе нашего труда.