§ 2. Морально-этические проблемы неисполнения обязанностей и злоупотребления правами участниками арбитражного судопроизводства

Субъективные права и обязанности представляют собой производные от права явления, главным отличием которых, по словам Л.Я. Г инцбурга, является то, что они возникают и существуют только на основе юридических норм^[119].

Вместе с тем право выступает как носитель идеологического содержания и поэтому органически зависит от уровня развития духовной культуры общества, качества морально-нравственных социальных устоев. Содержание права пронизано принципами морали и нравственности, находящими проявление, например, в правовых идеалах, определенных правовых принципах, представлениях о формах и способах развития права, целях правового регулирования, о наиболее оптимальной структуре и функциях правоотношений.

Поэтому принципы морали являются тем социальным регулятором, который определяет форму и содержание правоотношения опосредованно, в той мере, в какой моральные нормы включены в содержание правовых норм. В этом аспекте моральные нормы служат основой рационального применения права субъектами правоотношения. Моральные начала права служат для субъекта основой добровольной реализации законодательных предписаний; ориентиром в процессе уяснения и толкования правовых норм, предпосылкой выбора наиболее целесообразных форм и способов осуществления субъективных прав и обязанностей; руководством при формировании общественного отношения на началах равенства и справедливости, если по какой-либо причине данное отношение еще не урегулировано правом. Последнее положение представляется особенно важным при осуществлении хозяйственной

юрисдикции, предмет которой характеризуется многообразием экономических отношений.

В этой связи нельзя не согласиться с утверждением О.К. Абросимовой, которая объясняет включение морально-нравственных начал в правовые нормы необходимостью установления рациональных пределов поведения субъектов общественных отношений правовыми средствами, т.к. лишь при таком подходе потребность общества в оптимизации нравственного баланса общественных отношений обеспечивается в наибольшей мере^[120].

С характеристикой морально-нравственного содержания субъективных прав и обязанностей участников правоотношений тесно связан вопрос о злоупотреблении субъективным правом. В теории права данный вид деятельности субъекта классифицируется как такой акт волевого поведения, который внешне имеет все признаки правомерного действия (бездействия), но при этом имеет своей целью реализацию интересов одного субъекта за счет несправедливого ущемления интересов других субъектов, круг которых не всегда ограничивается непосредственными участниками правоотношения, а может быть представлен и более широкими социальными категориями, вплоть до всего общества в целом^[121].

Цель поведения участника правоотношения в рамках злоупотребления субъективным правом определяет социальное содержание и юридическую природу такого рода неправомерных действий. В этом плане неправомерные действия в виде злоупотребления правом нередко связано с виновным поведением субъекта, хотя возможны и такие ситуации, в рамках которых злоупотребление правом будет квалифицированно и при отсутствии вины по причине невиновного неисполнения субъектом своих обязанностей, «пробелов» в законодательстве, наличием несовершенных норм, которые допускают противоречие субъективных прав и моральных принципов общества (к числу последних относятся, например, нормы, которые прямо или косвенно ставят доступность средств правовой защиты в зависимость от материальных возможностей субъекта).

Отличительной особенностью злоупотребления правом является отсутствие внешних формальных признаков правонарушения - законодательного запрещения, аномальной формы социального поведения и т.п. Латентный характер злоупотребления правом создает препятствия на пути глубокого и правильного решения юридических вопросов, связанных с осуществлением правосудия арбитражными судами.

Затруднения, связанные с невозможностью провести четкую грань между допустимым и аномальным поведением субъекта, которое внешне имеет все признаки правомерного действия, в значительной мере сковывают возможности участников процесса по восстановлению права, обеспечению выполнения юридических обязанностей и оказанию превентивного воздействия на правонарушителей. На это обратил внимание А.В. Юдин, указав, что правовая действительность допускает и такую ситуацию, в рамках которой все средства правовой защиты могут использоваться недобросовестным лицом в целях, противоречащих морально-нравственным принципам общества^[122]. Главная опасность данной ситуации заключается в порождении правового нигилизма, способном причинить серьезный ущерб всей правовой системе в целом.

Часть 2 ст. 41 АПК РФ требует от лиц, участвующих в деле, добросовестности при осуществлении принадлежащих им процессуальных прав, однако неконкретный характер этой обязанности на практике зачастую приводит к ее несоблюдению. Формы злоупотреблений правами многообразны - это предъявление неосновательных исков; заявление ходатайств или отводов с целью затягивания процесса; неявка в суд по неуважительным причинам; сообщение ложных сведений с целью введения суда в заблуждение и другие. Попытка формулирования санкций за процессуальную недобросовестность была предпринята законодателем в ст. 111 АПК РФ, предусматривающей возможность отнесения судебных расходов на субъекта, в действиях или бездействии которого присутствуют признаки злоупотребления принадлежащими ему процессуальными правами.

При этом законодатель связывает полномочия арбитражного суда по возложению судебных расходов на субъекта, злоупотребляющего процессуальными правами или не выполняющего свои процессуальные обязанности, с наличием таких оснований, как срыв судебного заседания, затягивание судебного процесса, воспрепятствование рассмотрению дела и вынесению законного и обоснованного постановления по делу.

В литературе указывается, что данная норма не оправдала возлагаемые на нее надежды, санкции за процессуальную недобросовестность неэффективны, что еще раз подчеркивает необходимость не только закрепления правил, отражающих представления о должном, но и четкой проработки их реализации на практике.^[123]

Мнения ученых относительно практики применения санкций за совершение процессуальных правонарушений разделились. Условно их можно разделить на сторонников и противников данных мер.

Противники возложения судебных расходов за злоупотребление процессуальными правами или невыполнение процессуальных обязанностей является чрезмерным либо неэффективным.

«Злоупотребление не требует жестких мер реагирования, однако должно быть учтено судом при дальнейшем рассмотрении дела, в частности, при оценке намерений лица, совершающего то или иное процессуальное действие», - пишет А.В. Юдин^[124]. Автор поясняет, что мерой процессуальной ответственности может быть замечание, которое заносится в протокол судебного заседания и заключается в превентивном воздействии на правонарушителя путем выражения порицания.

Н.А. Шебанова считает невозможным применения санкций в случае затягивания рассмотрения дел, создания нервозной обстановки в заседании, т.к. определить адекватную денежную компенсацию за неудобства, причиненные участникам процесса в ходе разбирательства нельзя^{[125] [126] [127].}

Большинство ученых полагают, что возмещение вреда, причиненного процессуальными правонарушениями, является дополнительной гарантией

-5

их предотвращения . В.П. Грибанов считает, что в случае злоупотребления процессуальным правом к виновнику, как и в случае гражданского деликта, должны быть применены все условия гражданско-правовой ответственно-

4

сти .