§ 2. пРАВоотНоШеНия, поРожДАеМые НеосНоВАтеЛьНыМ обогАщеНиеМ субсидиарный характер кондикции как общей защитной меры. самостоятельное и второстепенное юридические значения факта неосновательного обогащения

Как было указано выше, факт неосновательного обогащения мо­жет быть вызван самыми разными обстоятельствами - событиями, действиями приобретателя, потерпевшего или третьих лиц, причем действия эти могут быть как правомерными, так и неправомерными, а в последнем случае как виновными, так и невиновными.

В целом ряде случаев, охватываемых столь объемным понятием неосновательного обогащения, создаются условия для возникновения гражданских охранительных правоотношений различной природы. Так, у лица, обогатившегося за счет другого вследствие совершения правонарушения, возникает обязанность возместить причиненный потерпевшему вред в полном объеме (ст. 1064 ГК РФ). Покупатель, заранее оплативший товар в соответствии с условиями договора куп­ли-продажи, но не получивший его от продавца в установленный до­говором срок, вправе потребовать возврата суммы предварительной оплаты (п. 3 ст. 487 ГК РФ). Лицо, которое неосновательно приобрело имущество по недействительной сделке, обязано вернуть полученное другой стороне в порядке реституции (ст. 167 ГК РФ). Собственник, утративший без правового основания владение принадлежащей ему вещью, может истребовать ее у незаконного владельца посредством виндикационного иска (ст. 301 ГК РФ). Удовлетворение требований, вытекающих из названных правоотношений, служит устранению не­основательного обогащения одного лица за счет другого и восстанов­лению нарушенного в таких ситуациях экономического баланса.

Но, может быть, в гражданском законодательстве термин «неос­новательное обогащение» используется в более узком смысле и тогда 274

понятие неосновательного обогащения охватывает меньший круг

фактических ситуаций?

Текст российского закона не дает оснований для такого вывода. В п. 1 ст. 1102 ГК РФ неосновательное обогащение определено самым общим образом. Один из создателей Кодекса А.Л. Маковский в связи с этим подчеркивает: «Не ставя понятие и возникновение кондик-

ционных обязательств в какую-либо зависимость от того, лежит или не лежит в их основании правонарушение, является или не является

это правонарушение (если оно имело место) виновным, составляет предмет обогащения индивидуально-определенная вещь или вещи, определенные родовыми признаками, и т.д., закон как будто бы позво­ляет квалифицировать в качестве таких внедоговорных обязательств. отношения, возникающие из нарушений права собственности, из до­говоров, из деликтов»^[826].

Отсюда неизбежно вытекает проблема соотношения требований о воз­врате неосновательного обогащения с другими требованиями о защите

гражданских прав. Этой проблеме посвящена ст. 1103 ГК РФ, являю­щаяся новеллой российского гражданского законодательства (в прежних

кодификациях подобная норма отсутствовала), которая гласит:

«Поскольку иное не установлено настоящим Кодексом, другими за­конами или иными правовыми актами и не вытекает из существа соот­ветствующих отношений, правила, предусмотренные настоящей главой, подлежат применению также к требованиям:

1) о возврате исполненного по недействительной сделке;

2) об истребовании имущества собственником из чужого незаконного владения;

3) одной стороны в обязательстве к другой о возврате исполненного в связи с этим обязательством;

4) о возмещении вреда, в том числе причиненного недобросовестным поведением обогатившегося лица».

Комментируя данную норму, один из создателей ГК РФ профес­сор А.Л. Маковский отмечает, что кондикционное обязательство, суть которого в сжатом виде может быть сведена к формуле «верни чужое», совсем не однопорядково другим отдельным видам обязательств. «Оно

универсально для всех случаев, когда одно лицо приобретает (сберегает)

имущество за счет другого без правового основания, и поэтому является родовым понятием по отношению ко всем обязательствам возвратить имущество, приобретенное (сбереженное) без достаточных правовых ос­нований - обязательству делинквента, владеющего несобственника, кон­трагента в договоре, участника недействительной сделки. Другое дело, что для каждого из этих конкретных случаев неосновательного обогащения могут быть установлены специальные правила в законе, в иных правовых актах, а для некоторых - в договоре, и эти специальные правила должны иметь преимущество перед общими нормами об обязательствах из неос­новательного обогащения», - пишет авторитетный цивилист¹. В том же ключе высказывается профессор О.Н. Садиков: «Ранее действовавшее законодательство трактовало неосновательное обогащение как самостоя­тельное обязательство, наряду с договорным, деликтным и виндикаци­онным требованием. В силу положений ст. 1103 ГК РФ неосновательное обогащение приобрело характер общей защитной меры, которая может использоваться наряду (одновременно) с другими названными в ст. 1103 требованиями. Такое решение расширяет сферу применения института неосновательного обогащения и повышает его правовое воздействие»^{[827] [828].}

Таким образом, в ст. 1103 ГК РФ легальным образом закреплена субсидиарность кондикционного иска^[829], что чрезвычайно сближает

юридическую конструкцию, созданную российским законодателем, с романской моделью субсидиарного общего иска о неосновательном обогащении (см. § 1 гл. 2 настоящей работы). Придание кондикции субсидиарного характера исключает всякую возможность ее конку- ренции¹ с другими требованиями о возврате имущества, что отвечает отечественной цивилистической традиции^{[830] [831] [832]. Поэтому категорически нельзя согласиться с авторами, неверно трактующими ст. 1103 ГК РФ в том смысле, что она допускает конкуренцию кондикции с другими требованиями и даже расширила круг случаев такой конкуренции по сравнению с прежним законодательством[833].}

Тезис о родовом характере обязательств из неосновательного обо­гащения по отношению к виндикационному, реституционному, до­говорному, деликтному и другим требованиям о возврате имущества, конечно же, не влечет за собой вывод о том, что все эти требования -

разновидности кондикционного иска. Более того, во многих случаях

задачей этих средств защиты вовсе не является устранение неоснова­тельного обогащения. Ведь при виндикации не всегда может иметь место неосновательное обогащение незаконного владельца (например, если он купил краденую вещь по рыночной цене), нередко неосно­вательное обогащение отсутствует и при недействительности сделки

(когда имеет место ее взаимное равноценное исполнение сторонами), то же можно сказать о случаях причинения вреда (если оно вырази­лось в уничтожении или повреждении чужого имущества) и тем более

о случаях передачи имущества по договору.

Из содержания ст. 1103 ГК РФ следует, что в зависимости от того,

какие обстоятельства сопутствуют возникновению неосновательно­го обогащения, этот юридический факт может играть двоякую роль в возникновении гражданских прав и обязанностей. Еще Д.Д. Гримм отмечал, что обогащение в юридическом смысле может иметь само­стоятельное или второстепенное значение¹.

1. Самостоятельное юридическое значение факт неосновательного обо­гащения имеет, когда возникшее положение неоправданного увеличения имущества одного лица за счет другого может быть устранено только посредством общего субсидиарного кондикционного иска, основанного

на норме ст. 1102 ГК РФ, а предпосылки для применения в этих целях

иных охранительных мер, носящих специальный характер, отсутствуют.

В этом смысле кондикция как общая защитная мера выполняет резервную^{[834] [835] [836], восполнительную функцию по отношению к гражданско­правовым требованиям специального характера, в основе которых могут лежать различные фактические обстоятельства - правонаруше­ние, договор, недействительность сделки, незаконное владение и т.д. С этой точки зрения субсидиарный кондикционный иск имеет свою собственную область применения1, не пересекающуюся со сферами действия других видов исков[837] [838].}

Следует иметь в виду, что даже при наличии оснований для предъ­явления деликтного, договорного, реституционного, виндикационного или иного прямо предусмотренного законом иска о возврате неосно­вательно приобретенного (сбереженного) имущества (например, иска, вытекающего из норм о действиях в чужом интересе без поручения, регрессного иска) предмет соответствующего специального требования не всегда охватывает весь объем неосновательного обогащения. Речь идет о косвенном обогащении, т.е. о доходах, извлеченных из неос­новательно полученного приобретателем имущества (составляющего обогащение прямое).

К примеру, на основании ст. 167 ГК РФ подлежит возврату в поряд­ке реституции только то, что было непосредственно получено по не­действительной сделке. Таким образом, предусмотренные законом последствия недействительности сделки могут выражаться лишь в воз­вращении прямого обогащения, возникшего вследствие исполнения такой сделки, и не распространяются на доходы, извлеченные из по­лученного по ней имущества, составляющие косвенное обогащение

приобретателя. Обязанность возвратить доходы (уплатить проценты на денежную сумму), предусмотренная ст. 1107 ГК РФ, в данном случае возникает в силу самого факта неосновательного обогащения, и кон- дикционный иск здесь как бы сопровождает требование о реституции, вытекающее из факта исполнения недействительной сделки¹.

2. Ситуацию, когда факт неосновательного обогащения имеет вто­ростепенное юридическое значение, удачно охарактеризовал Д.Д. Гримм. Он писал, что «обогащение не имеет самостоятельного значения в тех случаях, где оно не является необходимым условием для возникнове­ния искового притязания, и где это притязание существует по само­стоятельному, независимому от факта обогащения основанию»^{[839] [840].}

Это суждение, высказанное еще в позапрошлом веке, в полной мере отвечает смыслу современного российского гражданского законода­тельства. В перечисленных в ст. 1103 ГК РФ случаях факт неоснователь­ного обогащения не является необходимым условием возникновения охранительного правоотношения^[841]. Более того, подобные правоотноше­ния могут возникать и при отсутствии обогащения в экономическом смысле, т.е. увеличения имущества одного лица без выделения из его состава соответствующего эквивалента, за счет имущества другого лица. Объем истребуемого по иску, вытекающему из такого правоотноше­ния, не ограничен размером наличного обогащения приобретателя, поскольку иск этот имеет свой собственный особый предмет.

Например, деликтное обязательство возникает в случаях правона­рушения вне зависимости от того, извлек правонарушитель из этого выгоду (как при хищении) или нет (при уничтожении или поврежде­нии чужого имущества), и имеет своим предметом полное возмещение вреда (а не обогащение). При взаимном исполнении недействительной сделки, стороны которой передали друг другу равноценное имуще-

ство, факт обогащения отсутствует, однако закон все равно предпи­сывает каждой из сторон возвратить другой все полученное по сделке (двусторонняя реституция). Лицо, которое приобрело краденую вещь по рыночной цене, не обогащается с экономической точки зрения, но собственник вправе истребовать свою вещь у такого незаконного владельца с помощью виндикации. По договорному обязательству сто­рона обязана совершить оговоренное действие по возврату имущества, а также возместить убытки, причиненные нарушением обязательства.

Если в подобных случаях имеет место неосновательное обогащение, то хотя кондикционный иск и отступает перед мерой специального характера, факт получения кем-либо имущественной выгоды за чужой счет порождает специфические правовые последствия и подчиняет то или иное конкретное отношение (виндикационное, деликтное,

договорное, вытекающее из недействительной сделки и т.д.) общему правовому режиму обязательств из неосновательного обогащения¹.

Другими словами, неосновательное обогащение здесь служит ос­нованием для субсидиарного применения не кондикционного иска как общей защитной меры, а лишь некоторых норм гл. 60 ГК РФ в той

части, в которой они восполняют пробелы в регулировании соответ­ствующего правового института^{[842] [843]. Тем самым этот юридический факт}

как бы обогащает конкретное правоотношение по возврату имущества тем или иным набором гражданских прав и обязанностей. Как пишет

А.Л. Маковский, «в общих нормах о кондикционных обязательствах

содержатся ответы на многие вопросы, не всегда получающие должное разрешение в правилах об отдельных видах этих обязательств - о судьбе доходов, извлеченных обогатившимся из полученного (сбереженного) имущества, и затратах, понесенных им на содержание этого имущества, о последствиях его ухудшения за время нахождения у обогатившегося и др. Предлагаемое в статье 1103 субсидиарное (восполнительное) применение правил о неосновательном обогащении к последствиям недействительности сделок, к возврату контрагентом недолжно по­лученного и т.д. позволит на практике решать вопросы, на которые прямого ответа действующее законодательство не дает»¹.

Следует подчеркнуть, что различение самостоятельного и второ­степенного юридических значений неосновательного обогащения стало возможным лишь ввиду закрепления на законодательном уровне нормы, содержащейся в ст. 1103 ГК РФ. В советском гражданском законодательстве подобное правило отсутствовало, а потому во второй группе случаев факты неосновательного обогащения вообще не имели никакого правового значения (не являлись юридическими фактами).

На основании изложенного можно сделать следующие промежу­точные выводы.

Обязательства вследствие неосновательного обогащения как родо­вой институт охватывают любые требования о возврате имущества, приобретенного или сбереженного одним лицом за счет другого без правового основания^{[844] [845], для которых нормы гл. 60 ГК РФ являются своеобразной «общей частью». В таких обязательствах факт неосно­вательного обогащения может иметь как самостоятельное, так и вто­ростепенное юридическое значение.}

Сфера применения собственно кондикционного иска как общей за­щитной меры, в основании которой лежат нормы гл. 60 ГК РФ, ис­черпывается случаями, когда неосновательное обогащение имеет са­мостоятельное юридическое значение, т.е. отсутствуют основания для применения охранительных мер, носящих специальный характер. Кон- дикция может применяться единолично (для возврата как прямого, так и косвенного неосновательного обогащения) либо сопровождать другое гражданско-правовое требование (в этом случае его предметом является взыскание только косвенного неосновательного обогащения).

В ситуациях когда факт получения имущественной выгоды за чу­жой счет без правового основания имеет второстепенное юридическое значение, кондикционный иск отступает перед исками специального характера и речь идет лишь о субсидиарном применении некоторых норм гл. 60 ГК РФ^[846].

Сделанные выводы являются исходными пунктами для рассмотре­ния отдельных аспектов кондикционных обязательств по современ­ному российскому гражданскому праву, таких как сфера применения кондикции как общей защитной меры (ее соотношение с требования­ми специального характера), содержание кондикционных обязательств и ограничения кондикции, что и будет сделано ниже.