Действительность обязательств компании

Поскольку компания (торговое товарищество) приобретает права и обязанности действиями своих органов или лиц, высту­пающих в качестве органов, действительность обязательств ком­пании определяется в каждом конкретном случае тем, становится ли компания стороной в обязательстве в результате тех или иных действий представляющих ее лиц.

Определенные гарантии для третьих лиц создаются также ста­тьей 8, устанавливающей, что надлежащая публикация данных о лицах, представляющих компанию, лишает ее права ссылаться на отсутствие у этих лиц полномочий по представительству компа­нии, объясняющееся тем, что при назначении этих лиц на долж­ность не были выполнены какие-либо предписания закона или устава.

Статья 9 первой директивы посвящена вопросу об ограничении полномочий органов компании, т.е. по сути дела проблеме право­способности компании. Это одна из важнейших статей директивы, так как содержащиеся в ней нормы должны были каким-либо об­разом примирить господствующие в различных правовых систе­мах, подчас противоположные друг другу концепции.

В странах «общего права» компании могли иметь только такие права и обязанности, которые необходимы для достижения ука­занной в уставе цели. Сделки, выходящие за рамки этой цели, яв­лялись недействительными (доктрина «ultra vires»). Даже будучи одобренной всеми участниками компании, такая сделка не поль­зовалась исковой защитой. Оспорить сделку на том основании, что она является сделкой «ultra vires», могла как сама компания, так и другая сторона по сделке.

В странах континентальной Европы, за исключением ФРГ, был принят принцип специализации (рода занятий) юридического ли­ца частного права (principe de specialite statutaire des personnes morales de droit prive), родственный доктрине «ultra vires». Этот принцип заключается в том, что действия органов юридическо­го лица, выходящие за пределы определенного в уставе предме­та деятельности, не создают обязательств юридического лица по отношению к третьим лицам. Принцип специализации логически следует из классической «договорной» теории торгового товари­щества, сторонники которой видят юридическую природу руко­водства торговым товариществом в договоре поручения.

Однако в последние десятилетия все большее влияние на за­конодательство и доктрину развитых стран оказывает «функци­ональная» теория торгового товарищества, приверженцы которой рассматривают торговое товарищество не как договор между его участниками, а прежде всего как «юридический каркас» предпри­ятия, выстроенный нормами закона. Наибольшее влияние эта кон­цепция оказала на законодательство ФРГ, где еще до принятия первой директивы действовали нормы о том, что торговое товари­щество может ссылаться в отношениях с третьими лицами только на такие ограничения полномочий его органов, которые вытекают непосредственно из закона.

Возможность произвольного ограничения полномочий органов торгового товарищества неблагоприятно сказывается на юриди­ческой стабильности отношений товарищества с третьими лица­ми.

В соответствии с § 1 ст. 9 действия органов компании порожда­ют для нее обязательства по отношению к третьим лицам, даже если эти действия не входят в предмет деятельности компании, за исключением тех случаев, когда, совершая указанные действия, органы компании превышают полномочия, которые они имеют или могут иметь в силу закона. Это положение дополняется § 2 той же статьи, где указано, что компания не может ссылаться на ограничения полномочий своих органов, следующие из устава или решения компетентного органа, даже если эти ограничения опу­бликованы.

Таким образом, ст. 9 первой директивы существенно ограничи­вает возможность применения доктрины «ultra vires» и принципа специализации юридического лица частного права. Однако пол­ностью такая возможность не исключена, поскольку § 1 ст. 9 со­держит оговорку, позволяющую заинтересованному государству предусмотреть в своем законодательстве, что компания не будет связана действиями ее органов, выходящими за пределы предме­та деятельности компании, если докажет, что третье лицо знало

или в силу обстоятельств дела не могло не знать, что данные дей­ствия не входят в предмет деятельности компании, причем факт надлежащего исполнения компанией предписаний, касающихся информации третьих лиц о содержании устава компании, не яв­ляется сам по себе достаточным доказательством.

Недостатком первой директивы является то, что ст. 9, оперируя понятием «орган торгового товарищества», не дает этому понятию четкого определения. Между тем, по вопросу об организационной структуре торгового товарищества национальные правовые нор­мы стран ЕЭС далеки от единообразия: если в одних странах зако­нодательством предусматривается единственно возможная систе­ма органов торгового товарищества (как это имеет место в ФРГ), то законы других стран не исключают возможности делегирования полномочий (Бельгия, Италия). Поэтому, по мнению Ф. Перре, унификация национальных правовых норм, регулирующих юри­дическую действительность обязательств торговых товариществ, может быть достигнута только в том случае, если положения ст. 9 директивы распространяются на лиц, которым делегирова­ны полномочия органов товарищества. Таким образом, толкование понятия «орган» приобретает немаловажное значение¹.