§ 2. Рынок и рост экономического благосостояния

Итак, важное преимущество свободного рыночного взаимодействия индивидов состоит в том, что оно, как правило, носит взаимовыгодный характер, т.е. позволяет получать выгоду от взаимодействия всем его участникам.

Тот факт, что участники синаллагматического договора, как пра­вило, выигрывают от его реализации или как минимум рассчитыва­ют на это, объясняется, во-первых, теорией рационального выбора, а во-вторых, субъективной природой ценности экономических благ. Ведь, как уже отмечалось, ценность экономических благ не может быть определена абстрактно. Вместо этого определима ценность кон­кретной единицы экономического блага для конкретного индивида. Это связано, в частности, с особенностями индивидуальной психики и разностью в потребностях различных людей. А раз ценность эконо­мических благ субъективна, то каждый индивид будет оценивать одно и то же благо по-разному. И эта разность в субъективном ощущении ценности объекта обмена (вещей, имущественных прав, труда и т.п.) и создает условия для возникновения обмена и оборота в целом.

Если продавец продает квартиру за некую сумму, значит, он эту сумму ценит выше, чем саму квартиру (например, потому, что у него есть другая, и предельная полезность каждой следующей его квартиры снижается). С другой же стороны, тот факт, что эта квартира приобре­тается покупателем по данной цене, означает, что тот ценит квартиру выше, чем уплачиваемая сумма. В итоге совершения сделки квартира оказывается в руках того, кто ее ценит больше, и оба контрагента выигрывают.

Известный представитель австрийской экономической школы О. Бём-Баверк в конце XIX в. отмечал, что интерес сторон по отно­шению к сделке, а также получаемая ими от нее выгода тем выше, чем значительнее разница между их субъективными оценками стоимости предмета сделки. Соответственно, при уменьшении этой разницы взаимная выгода от обмена уменьшается, а если она понижается до нуля (т.е. возникает ситуация, когда стороны ценят предмет сделки абсолютно одинаково), то сделка становится экономически невозмож­ной^[130]. Сейчас такой подход к объяснению истоков рыночного оборота разделяется большинством экономистов^[131].

Но как рыночный обмен приводит к росту благосостояния обоих контрагентов?

Приведем классический для современной литературы по эконо­мическому анализу права расчет роста общего благосостояния при совершении добровольной сделки. Допустим, у продавца есть авто­мобиль, который он готов продать как минимум за 100 тыс. руб. Эта сумма представляет собой так называемую резервную цену, фикси­рующую субъективную ценность товара для продавца. Также имеется покупатель, для которого резервная цена составляет 150 тыс. руб., что означает то, что он ценит благо владения этим автомобилем максимум в эту сумму и не готов (или не способен) заплатить ни копейки больше. Эта разность в резервных ценах, а значит, и в субъективных оценках стоимости одного и того же товара может быть предопределена целым рядом причин.

Стороны, как правило, не знают резервные цены друг друга. Это формирует институциональные условия для начала торга (перего­воров), в рамках которых каждая из сторон пытается «прощупать» резервную цену своего потенциального партнера, угрожает уйти к кон­курентам, нередко блефует и всеми силами стремится согласовать цену и иные условия, которые бы разделяли общий выигрыш от трансакции, максимально выгодным для себя образом.

В этих условиях очевидно, что в нашем примере стороны, если будут вести себя разумно, согласуют сделку по цене, находящейся в диапазоне между 100 тыс. руб. и 150 тыс. руб. Допустим, сделка со­стоялась по цене в 125 тыс. руб. Перед сделкой у продавца было иму­щество, которое он ценил в 100 тыс. руб. (т.е. был готов расстаться с ним за эту сумму), а у покупателя имелось 125 тыс. руб. наличными, которые он впоследствии согласился за этот автомобиль заплатить. Соответственно, в совокупности перед заключением сделки у сторон имелось вовлекаемое ими в оборот имущество на сумму 225 тыс. руб. После исполнения сделки продавец получил 125 тыс. руб., а покупа­тель — машину, которую он изначально ценил в 150 тыс. руб. (т.е. был бы готов купить и за такую сумму). В совокупности по итогам сделки стороны имеют имущество уже на 275 тыс. руб. В итоге общий прирост благосостояния обоих участников, а значит, и всего общества в целом составил 50 тыс. руб.^[133] Выигрыш покупателя от исполнения сделки составляет то, что экономисты называют потребительским излишком (consumer surplus), — разницу междутой максимальной ценой, которую он был бы готов заплатить, и реальной ценой договора. Выигрыш же продавца в виде разницы между той минимальной ценой, по которой он мог бы совершить сделку, и реальной ценой договора обозначает­ся как излишек производителя (producer surplus). В совокупности мы имеем общий кооперативный излишек (cooperative surplus) от состо­явшегося факта обмена, т.е. общий выигрыш сторон от реализации сделки. Чем выше этот общий излишек, тем эффективнее конкретная сделка для обоих контрагентов в целом и тем значительнее ее вклад в рост общественного благосостояния^[134].

Как мы видим, в результате исполнения договора в стандартной ситуации один контрагент не обогащается за счет другого. Вместо этого от обмена из-за разницы в субъективных оценках ценности предмета договора выигрывают оба участника. Как уже отмечалось, экономисты называют такую ситуацию отвечающей требованиям эффективности по Парето.

Итак, как правило, от добровольной сделки взрослых и дееспо­собных участников оборота выигрывают обе стороны^[135]. Добровольное согласие на сделку здесь играет фундаментальную роль. Факт состо­явшейся добровольной сделки, как правило, означает, что, по мнению ее участников, она увеличивает их благосостояние. Так как лучше их самих вряд ли кто-либо знает наверняка, что сделка на таких условиях приводит к обоюдовыгодному результату, право рыночных стран по общему правилу полагается на обоснованность субъективной оценки контрагентами своих интересов и свободу договора, в котором эта оценка и была отражена^[136]. В той степени, в которой позитивный эко­номический анализ права будет подтверждать теорию рационального выбора в качестве доминирующей модели принятия экономических решений, этот тезис о взаимовыгодности добровольной сделки будет подтверждаться.

Не требует особого комментирования самоочевидный тезис о том, что рыночный способ распределения материальных благ в большинстве случаев является намного более эффективным и общественно полез­ным, чем принудительное перераспределение (рабский труд, грабеж и т.п.), именно потому, что представляет собой игру не «с нулевой суммой», оставляет участникам часть общего выигрыша от кооперации и стимулирует к дальнейшей более интенсивной кооперации. Это по­зволяет людям продуктивнее работать, стремясь сделать что-то ценное для других и обменять на что-то ценное для себя, т.е. стимулирует их к дальнейшему производству и взаимовыгодной кооперации. В итоге постепенно раскрывается огромный потенциал взаимного удовлет­ворения интересов и роста материального благосостояния, который в условиях отсутствия рыночной экономики просто подавляется.

Приведем такой пример. Если молодой сценарист написал талан­тливый сценарий, а некой кинокомпании нужен сюжет для нового кассового фильма, способного вытянуть ее из долгов, то мы имеем безработного сценариста и бедствующую кинокомпанию. Если они заключают сделку и осуществляют обмен, талант сценариста совме­щается с производственными возможностями кинокомпании, и эта кооперация начинает приносить прибыль кинокомпании, а деньги, полученные сценаристом в качестве гонорара, решают его материаль­ные проблемы, стимулируя к дальнейшей работе. До сделки и талант сценариста, и производственные возможности кинокомпании суще­ствовали лишь в проекте. Свободный же обмен позволил организовать добровольную кооперацию, в рамках которой сценарист и киноком­пания удовлетворяют свои субъективные потребности, и это взаимное обогащение происходит в результате создания нового продукта (филь­ма), имеющего ценность уже для широкого круга зрителей. В равной степени зрители, покупая билет на этот фильм, осуществляют такой же обмен с кинотеатрами, в результате которого зритель получает культурный досуг, который для него ценнее, чем отданные 300 руб., а кинотеатр зарабатывает деньги. По цепочке от гениальной задумки сценариста и до покупки зрителями билета совершаются сотни и ты­сячи свободных сделок с участием актеров, продюсеров, гримеров, рекламных менеджеров, прокатных компаний и кинотеатров, в резуль­тате которых каждый из их участников что-то выигрывает, улучшает свое экономическое благосостояние по сравнению с тем, что имело место до совершения такой сделки.

Важнейшая характеристика рыночной экономики состоит в том, что частная выгода, извлекаемая индивидами, вступившими в контр­актное взаимодействие, обеспечивает прирост общего экономического благосостояния. Рост экономики состоит из миллиарда таких «ми­кровыигрышей», получаемых индивидами в ходе рыночного обмена. Чем лучше работает рынок, тем богаче соответствующее общество.

Богатство общества ничего не говорит о справедливости распре­деления богатства внутри общества. Богатство может распределяться в обществе достаточно неравномерно, так как разные индивиды имеют разный потенциал встраивания в рыночный процесс, а трудолюбие, талант, ум и удача распределены в обществе по определению достаточ­но хаотично. Государство может пытаться отчасти компенсировать это неравенство в распределении результатов рыночного процесса за счет налогообложения, обеспечения социальных благ и, соответственно, редистрибуции доходов, получаемых наиболее успешными индивидами, в пользу наименее защищенных слоев. Но чтобы что-то распределять, нужно что-то иметь. Рынок позволяет сформировать максимально воз­можный объем богатства и, соответственно, за счет государственного перераспределения обеспечить больший объем доступных всем инди­видам (включая самых бедных) социальных благ. Чем больше объем пирога, тем большие его куски могут перераспределяться. Многие раз­витые капиталистические страны создают правовые и иные условия для максимально эффективной работы рыночной экономики, обеспечивают рост общего экономического благосостояния, а это позволяет им за счет масштабного налогообложения генерируемых наиболее активными игроками рынка доходов и продуманного перераспределения и инве­стиций в социальные блага (образование, наука, медицина, экология и т.п.) обеспечить комфортные условия для жизни всех индивидов.

В наши задачи не входит обсуждение преимуществ и недостатков описанной выше модели социального государства. Достаточно сказать, что в силу вышесказанного рынок должны поддерживать как сторон­ники либертарианства, принципиально противящиеся государствен­ному перераспределению, так и сторонники социального государства, ратующие за обеспечение социальной справедливости и сглаживание неравенства. Споры между ними начинаются не в области оценки по­зитивной роли рынка, а в сфере оправданности той или иной степени перераспределения.