§ 2. Проблемы с добросовестностью регулятора

Но даже если бы чиновники были теоретически способны при­нимать решения, которые оказываются лучшими, чем те, которые естественным образом вытекают из рыночных процессов, возникает проблема стимулов к преследованию общественного блага.

Государство, как показывает современная теория публичного (об­щественного) выбора {public choice theory)¹, не представляет собой некий единый мозговой центр, озабоченный национальным про­цветанием и справедливостью для всех и имеющий перед глазами всю релевантную информацию. Эти идеалистические представления опровергнуты печальным опытом существования государств под влас­тью авторитарных и тоталитарных правителей, а также достаточно циничными реалиями функционирования более или менее демо­кратических государств Нового времени. Современное государство, являющееся или объявляющее себя демократичным, преимуществен­но состоит из тысяч бюрократов, значительная часть которых либо коррумпирована и эгоистична, либо не имеет достаточных стимулов, чтобы искренне и всерьез просчитывать наиболее разумные решения, которые следовало бы принимать во имя общественного блага. Зако­нотворчество находится под сильнейшим лоббистским давлением, а политические партии лавируют между лоббистами и «группами специальных интересов», чтобы не обмануть ожидания спонсоров, поддержавших их политические кампании или банально их кор­румпировавших, и одновременно не сильно подорвать свой имидж в глазах избирателей и шансы быть переизбранными и продолжить максимизировать (или даже капитализировать) свой политический ресурс.

Насколько можно доверять выбору такого регулятора?

Мы далеки от абсолютизации тезиса о недобросовестности регу­лятора. Очевидно, что современные бюрократы ведущих стран сейчас в целом намного более профессиональны и честны, чем они были в XVIII в. В развитых странах коррупция не столь распространена и существуют некоторые стимулы к тому, чтобы на государственную службу шли не искатели коррупционной ренты и наиболее бестол­ковые и ленивые молодые люди, а талантливые карьеристы, а иногда и идеалисты. Соответственно, вышеотмеченные риски вряд ли жестко блокируют логику любых апелляций к государству как корректору сбоев рыночного механизма. В ряде случаев эффективность государ­ственной бюрократии может быть достаточной для реализации огра­ниченного корректирующего или даже планирующего воздействия. Поэтому современное демократическое государство может в целом проводить осторожные меры по ограниченной коррекции тех или иных провалов рынка. Но игнорировать проблему недостаточности и иска- женности у бюрократов стимулов к продуманному и добросовестному правотворчеству ни в коем случае нельзя. Чем интенсивнее становится вторжение государства в сферу свободного оборота, тем выше риски того, что государственное регулирование будет использоваться не во имя общего блага, а во имя блага самих чиновников или узких «групп специальных интересов». Это особенно важно учитывать при развитии права в странах с крайне низкой бюрократической культурой и высо­ким уровнем коррупции (например, в России).