§ 7. Преступления и наказания [42]

детей за преступления, совершенные их родителями (ст. 116, 210, 230), в) изгнание преступника из данной местности или “из дома” (ст. 154, 158).

Пережитком родоплеменных отношений в законах Хаммура- пи являются также принцип талиона (“равным за равное”), применяемый в ряде случаев при определении размера наказания (око за око, зуб за зуб, перелом кости за перелом кости), а также штрафы в пользу потерпевшего.

Так, например, если авилум выколет глаз у авилума, ему самому надлежит выколоть глаз (ст. 196). Если он сломает кость ави- луму, ему самому надлежит сломать кость (ст. 197). Если же он выколет глаз у мушкену или сломает кость у мушкену, он уплачивает ему одну мину серебра в качестве штрафа (ст. 198), а если то же самое произойдет с рабом, виновный уплачивает половину из его стоимости и притом, разумеется, не рабу, а его господину.

Таким образом, устанавливаемые кодексом наказания носят откровенно классовый характер. Это сказывается не только в ограниченном применении принципа талиона, но и в открыто выраженном неравенстве наказаний за одни в те же преступления в зависимости от классового положения виновного и потерпевшего. Так, например, если авилум ударит по щеке другого авилума равного с ним общественного положения, он обязан уплатить ему мину серебра. Если же кто-нибудь ударит по щеке лицо высшего по сравнению с ним положения, виновный получает публично шестьдесят ударов плетью из воловьей кожи. Если раб ударит по щеке свободного, ему должно отрезать ухо.

Мушкену за удар, нанесенный другому мушкену, платит гораздо меньше, чем авилум в случае нанесения удара другому ави- луму. Он платит не мину серебра, а десять сиклей, т. e. в шесть раз меньше.

Если кто-нибудь ударит беременную дочь авилума и последствием будет выкидыш, он платит десять сиклей серебра; если это же случится с дочерью мушкену, штраф понижается до пяти сиклей, а если с рабыней — до двух сиклей серебра (ст. 209, 211, 213).

Если последствием удара будет смерть дочери авилума, то предается смерти дочь того, кто ее ударил, если же погибнет от удара дочь мушкену, то дело ограничивается штрафом в полмины. Наконец, если погибнет от удара рабыня, то штраф понижается до одной трети мины серебра.

Классовый характер кодекса сказывается также в наказаниях, назначаемых за кражу. Кража влечет штрафы для лица, способного их заплатить, и смертную казнь для неимущего, которому окажется не под силу штраф, равный десятикратной или даже тридцатикратной стоимости украденного.

Наказания в первую очередь направлены на поддержание рабовладельческого строя в Вавилоне. Смертная казнь грозит виновному в краже раба, а также виновному в укрывательстве или задержке у себя беглого раба.

Раб обязан был беспрекословным послушанием своему господину. Закон разрешает рабовладельцу сурово наказать раба за малейшую непокорность. “Если раб скажет своему господину “ты не господин мне”,— гласит последняя, 282-я статья судебника, — его господин отрежет ему ухо”.

Законы Хаммурапи знают следующие виды наказаний за предусмотренные ими преступления: смертную казнь, членовредитель- ные наказания, телесные наказания (нанесение ударов плетью), наложение знака бесчестья, изгнание из родной местности или из родного дома, денежные штрафы, наконец, увольнение от должности с воспрещением ее занятия в будущем.

Смертная казнь применяется весьма широко. Более чем в 30 случаях законы назначают смертную казнь, причем в различных случаях виновному угрожает утопление, сожжение, посажение на кол, повешение.

Членовредительные наказания применялись прежде всего при осуществлении талиона. Независимо от этого, нередко они поражают те части тела виновного, при помощи которых было совершено преступление, в порядке как бы “символического” талиона. Так, например, приемный сын, отрекшийся от отца, лишается языка, неискусный врач-оператор лишается руки, кормилица, виновная в смерти ребенка, лишается грудей, сын, ударивший своего отца, лишается руки и т. п.

2. Преступления. Переходим к рассмотрению отдельных преступлений.

B законах Хаммурапи обращает на себя внимание отсутствие постановлений, касающихся таких преступлений, которые должны были бы казаться законодателю особенно тяжелыми: почти ничего не сказано о преступлениях государственных, ничего не сказано о преступлениях религиозных, почти ничего не сказано об умышленном убийстве.

Законодатель касается только случая укрывательства лиц, покушающихся на государственный строй. “Если в доме, содержимом трактирщицей, собираются заговорщики и она не выдаст их царскому дворцу, то эту трактирщицу должно предать смерти” — так гласит ст. 109 судебника^[43]. Содержится в судебнике также статья, направленная на поддержание сложившейся религиознополитической системы, — это ст. 110, угрожающая смертной казнью через сожжение жрице, которая откроет трактир или войдет в него для выпивки.

Нужно отметить также ст. 26, которая под страхом смертной казни предписывает “реду” или “баиру” по первому приказу властей идти в поход и воспрещает этим воинам заменять себя в рядах войск наемниками.

Правильнее всего предположить, что законодатель умолчал о наиболее тяжких преступлениях только потому, что смертная казнь в этих случаях была делом само собой разумеющимся, вследствие чего законодатель мог на этих преступлениях не останавливаться.

Имеются в кодексе статьи, направленные на обеспечение правильного функционирования установленного государством суда. Сюда относится прежде всего статья, карающая судью, изменившего свой приговор (по-видимому, имеются в виду действия судьи, взявшего взятку). Судья, изменивший приговор после того, как приговор был вынесен и записан на таблетке, должен уплатить стоимость иска в 12-кратном размере и лишается своей должности без права ее занятия в будущем. Предусмотрены также наказания за ложное обвинение (смертная казнь) и за лжесвидетельство, за которое полагается смертная казнь, если обвиняемому грозит смертная казнь, и штраф в сумме иска, если речь идет об имущественном споре.

а) Преступления против личности. Переходя к преступлениям против личности, надо отметить, что об умышленном убийстве в общей форме законы не говорят совсем^[44]. Однако из того, что нечаянное убийство карается в ряде случаев смертью виновного (или смертью его сына или его дочери), надо сделать вывод, что умышленное убийство не могло иметь других последствий, кроме смертной казни виновного.

Этот вывод косвенно подтверждается также содержанием ст. 1 судебника, где за ложное обвинение в убийстве виновному назначается смертная казнь (по-видимому, то же наказание, какое грозило обвиняемому), и содержанием ст. 3, где за ложные показания по делу, по которому обвиняемому грозит смертная казнь, виновного предписывается предавать смерти. Особо оговаривает закон убийство мужа женою, за которое жену сажали на кол (ст. 153).

Закон устанавливает наказания также в случаях, если убийство произошло неумышленно.

Так, например, в случае смерти, причиненной обвалом плохо построенного дома, предается смерти строитель дома, если от обвала погиб хозяин дома, и предается смерти сын строителя, если погиб сын хозяина. Если же от обвала дома последовала смерть раба, то строитель отдает хозяину раба за раба, т. e. дело ограничивается возмещением имущественного ущерба. Предусмотрена также ответственность врача за неудачное лечение. Если врач- хирург причиняет больному смерть или, снимая бельмо с глаза, повреждает глаз, то врачу отсекают руку. Однако, если смерть причинена врачом рабу, дело ограничивается тем, что возмещается хозяину вред — врач должен отдать раба за раба.

Упомянем здесь еще о кормилице, которая причиняет смерть ребенку тем, что нанимается кормить еще и другого ребенка без разрешения родителей первого. B наказание виновной отрезают грудь.

Из преступлений против личности, кроме убийства, закон предусматривает также разные телесные повреждения и устанавливает наказания за них, как мы видели, по принципу талиона для лиц одинакового классового положения и штрафы в случае, если лицо потерпевшее занимает более низкое социальное положение, чем виновный. Предусмотрено также нанесение удара беременной женщине, если последствием его окажется выкидыш (см. выше). Наказания в последнем случае, как мы уже видели, различны в зависимости от того, каково классовое положение потерпевшей, и в зависимости от того, был ли последствием удара только выкидыш или последовала смерть потерпевшей.

Вопросы вины играют иногда роль при определении меры наказания за преступления против личности. B кодексе имеются зачатки признания субъективной виновности. Так, например, ст. 206 гласит: “Если кто-либо ударил другого во время ссоры и причинил ему рану, он должен поклясться в том, что сильно ударил его нечаянно, и тогда он платит лишь врачу за лечение”. Если последствием такого неосторожного удара будет смерть, то, как видно из последующих 207-й и 208-й статей, виновный платит штраф, размер которого определяется классовым положением умершего.

Если бык на дороге забодает кого-либо и потерпевший умрет, хозяин не несет никакой ответственности. Он отвечает, однако, в том случае, если он был предупрежден в присутствии городских властей о том, что его бык бодлив, и если тем не менее он не предпринял никаких мер для предотвращения несчастья.

Надо, однако, заметить, что иногда по законам Хаммурапи кара постигает людей, совершенно ни в чем не повинных, так что было бы неправильно делать вывод, будто закон учитывает субъективную сторону, налагая наказания. Так, по законам Хаммурапи, если строитель дома построит дом так, что он обрушится и задавит сына хозяина дома, предается смертной казни сын строителя в целях точного осуществления талиона (ст. 230). Равным образом, как мы видели, предается смерти дочь виновного в том случае, когда удар, причиненный беременной женщине, повлек за собою ее смерть (ст. 210).

Эти случаи ответственности людей, ни в чем не повинных, за чужую вину свидетельствуют о том, как уже было отмечено выше, что еще не изжиты были полностью представления о коллективной, в первую очередь семейной, ответственности за вину, идущие от первобытнообщинного строя.

б) Преступления против собственности. Преступления против собственности караются особенно жестоко. За кражу имущества дворца или храма в одних случаях полагается смертная казнь (ст. 6), в других (кража вола, овцы, осла, свиньи или барки) — штраф в размере 30-кратной стоимости украденного. При невозможности для вора уплатить этот штраф он подвергался смертной казни (ст. 8). При краже у мушкену вор должен был уплатить 10-кратную стоимость украденного, а при невозможности для него уплатить эту сумму ему равным образом грозила смертная казнь (ст. 8).

За кражу с проломом стены преступник подвергался казни у самой стены: его закапывали на месте (ст. 21). За воровство во время пожара преступника бросали в огонь (ст. 25). Возможно, что в этих случаях происходил узаконенный самосуд, дававший выход ярости задетого в своих интересах собственника.

Смертная казнь угрожает также за всякую покупку у малолетних и рабов или отдачу им на хранение вещей без свидетелей или без договора (ст. 7). По-видимому, это суровое правило направлено было на то, чтобы предупредить скупку краденого и облегчить разоблачение вора.

Особенно энергично защищалась собственность на рабов. Кража дворцового и храмового раба, а также раба мушкену влекла за собой, как уже было отмечено выше, смертную казнь (ст. 15). Такое же наказание полагалось за укрывательство беглого раба, а также за задержку в своем доме найденного раба (ст. 18). Старые шумерийские законы устанавливали за укрывательство беглого раба в течение месяца обязанность дать раба за раба или уплатить штраф в 25 сиклей.

Клеймильщику, который удалял знак неотчуждаемого раба, отрубали руку, а лицо, подговорившее его на это, предавалось смертной казни.

Особо отмечена была в законе кража плуга, а также посуды и приспособлений, необходимых для получения воды. Установлены были денежные штрафы.

Охраняя собственность на рабов, закон вместе с тем защищает малолетних детей от их похищения и продажи в рабство. Одна из статей кодекса гласит: “Если кто-нибудь украл малолетнего сына авилум, то он предается смерти” (ст. 14).

Наряду с кражей законом различался грабеж, за который виновный предавался смерти (ст. 22). Если грабитель не был схвачен на месте, то потерпевший должен был указать местность, где было совершено преступление, и та община, на территории которой произошел грабеж, должна была полностью возместить ему ущерб, а если ограбленный был убит, должна была уплатить мину серебра его родственникам (ст. 23—24).

Суровыми мерами охраняли законы воинов, получивших царские наделы “илку”, от покушений на их имущество со стороны начальства.

Начальник, присваивавший себе имущество воина или заставлявший воина работать по найму и обращавший в свою пользу его заработок, предавался смерти (ст. 35).

Высокие штрафы установлены были, как мы уже видели, за порубку дерева в чужом саду (ст. 59), а также за потраву, т. e. за порчу посевов, проникшим на посевы чужим скотом (ст. 57, 58).

в) Преступления против семьи. Из преступлений против семьи и половых преступлений законы Хаммурапи касаются нарушения супружеской верности и половых связей с близкими родственниками и свойственниками, карают также вторичный брак вдовы.

За нарушение верности жену, а также соучастника ее преступления связывали и бросали в воду (ст. 129). Однако муж мог простить свою жену, и в этом случае царь прощал соучастника. Если же в связь с посторонним мужчиной вступала не жена, а невеста, то предавался смерти только виновный мужчина. По-видимому, в этом случае предполагалось насилие со стороны мужчины (ст. 130)^[45].

Если кто-либо обвинял жену в неверности мужу, она должна была оправдаться от этого обвинения, “опускаясь в воду”, т. e. подвергаясь особому испытанию водой, при котором ей, по-видимому, грозила опасность утонуть в воде.

Если испытание проходило для нее благополучно, то тому, кто неосновательно обвинял женщину в прелюбодеянии, остригали волосы в знак бесчестья.

Наказуема была только неверность жены. Муж мог изменять жене безнаказанно и даже мог, как мы видели, в некоторых случаях, вводить наложницу в дом. Закон исходил, как мы видим, из господства мужчины над женщиной в семье.

Это сказывается резко в том, что, допуская нарушение моногамии для мужа, закон в то же время грозит смертной казнью вдове, если она без разрешения суда выйдет замуж вторично, имея малолетних детей от первого мужа (ст. 135-6).

Наряду с нарушением супружеской верности закон карает также, как было сказано, связи между близкими родственниками и свойственниками. Так, связь с матерью по смерти отца карается сожжением обоих виновных. Связь отца с дочерью влечет изгнание отца из данной местности. За связь отца с женою своего сына полагается смертная казнь для него путем утопления, за связь с невестой сына отец должен был уплатить штраф в полмины серебра и вернуть невесте приданое (ст. 156). Связь пасынка с мачехой после смерти отца каралась изгнанием его из дому. Однако связь эта наказуема была лишь в том случае, если у мачехи имелись дети.

Уголовный закон касается также отношений между родителями и детьми. Строго охраняя власть отца, закон устанавливает, что сын, ударивший своего отца, лишается руки (ст. 195). Ho, с другой стороны, законодатель ограждает детей от возможного произвола родителей. Он устанавливает, что отец может отречься от сына и лишить его наследства лишь по суду и притом лишь в том случае, если сын совершит повторно какой-либо серьезный проступок (ст. 168, 169). Древние шумерийские законы были в этом отношении строже: они позволяли изгнать сына, отрекшегося от своих родителей. “Если кто-нибудь сказал своему отцу и своей матери “ты не мой отец, не моя мать”, — гласит шумерийский закон, — то он оставит дом, поле, сад, рабов, скарб, скот”.

Уголовные законы затрагивают также взаимоотношения родителей и их приемного сына. Они охраняют строгими карами власть усыновителя: в некоторых случаях приемному сыну, отрекшемуся от своего отца или от своей матери, грозит потеря языка (ст. 192), а приемышу, который, найдя своих родителей, вздумает уйти от усыновителя, грозит лишение глаза (ст. 193).