2. Возможность использования схем в качестве языка философии

Для философа хороши те слова и те суждения, которые способствуют фиксации и

наилучшему отражению философских проблем. Однако вербальные средства

являются "кривым зеркалом", в котором разум неадекватно видит философские

проблемы.

из слов, приспособленных для других целей. Неровность зеркала вербальных

средств заключается в том, что оно состоит из маленьких слов-сегментов.

Каждое слово отражает свет проблемы в особом направлении, в направлении

своего естественно сложившегося смысла (поля смыслов). Чрезвычайно трудно в

суждениях согласовать углы наклона этих сегментов, чтобы поймать проблему в

фокус. В результате изображение проблем дробится, появляются блики и даже

"вербальные миражи". Философия со времени своего рождения оказалась в плену

слов: дробление словами целостных образов ситуаций искажает эти образы,

затрудняет их восприятие. Вербальный язык философии вторичен по отношении к

ее сути, а добавление искусственных понятий не спасает положения, поскольку

наделить их нужным смыслом крайне тяжело, и даже если это удается, такие

понятия тотчас начинают "жить частной жизнью", обогащают свое смысловое

поле и затем привносят в видение проблемы побочные мотивы.

Историческая неудача философии состоит в том, что она в свое время, в

отличие от математики, не смогла найти адекватный исследуемым в ней

проблемам язык. Идея такого языка, более отвечающего образному бытию

философии, ее схематически-образному характеру, заключается в том, что

философские проблемы должны отражаться в нем картинками-схемами, имеющими,

как и проблемы, образную природу. Раскрытие схем (их экспликация)

осуществляется в группах схем, связанных знаками тождества, связи и

следования. Основными "персонажами" схем должны быть субъект (часто

изображаемый с помощью фигуры человека); объект (например изображение

квадрата); стрелки от субъекта, идущие к другому субъекту или к объекту и

задающие мышление субъекта и его действие; стрелки от объекта, идущие к

другому объекту или субъекту и задающие реакцию объекта и его спонтанность.

Изображения в схемах схемами не являются (ибо они не задают ситуацию), в то

время как слова обладают смыслами, отдельными от смысла выражения,

составленного из слов. Соединение изображений, как бы игра в конструктор,

способна давать схемы любой степени сложности: воспроизводить деятельность

и ее этапы, разъяснять феномен рефлексии, вводить бога как определенную

комбинацию стрелок, формулировать этическое поведение... В том числе может

быть предпринята попытка переформулировать философские проблемы и основные

проясняющие эти проблемы мыслительные "ходы" с помощью некоторых групп

схем, присоединяя к ним знак вопроса (равнозначны ли эти группы схем или

нет). Такая образная переформулировка, как мне представляется, будет

означать переход философии в новое измерение, в пространство иных

выразительных средств. В философии необходимо ограничение вербализма, смена

выразительных средств с целью открытия нового способа взаимопонимания людей

в аналогическом исследовании различных жизненных ситуаций.