§ 4. Системность мышления

В предыдущих параграфах было раскрыто объективное содержание категории «система» как формы существова­ния материи. Материя существует в форме систем, т. е. отграниченных, внутренне противоречивых единств тел, или элементов.

¹ К- Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 35.

² В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 165.

51

рактер Как система. Мышление и сознание — «продукты человеческого мозга»¹, но это такие «продукты», которые вне мозга не существуют. Любая информация от внеш­него мира, поступающая в мозг, подвергается анализу, переработке различными функциональными группами элементов мозга, в результате чего создается с макси­мально возможной полнотой картина той реальности, информация о которой поступает в мозг. Эта картина представляет собой систему. Ибо каждая функциональ­ная группа элементов мозга выделяет из поступающей информации лишь определенные элементы отражаемой реальности, выраженные в понятиях. Эти элементы в единстве, в синтезе и дают мыслимую систему в той или иной мере приближенности, в зависимости от насыщенно­сти, полноты поступающей информации, соответствующей отражаемой реальности. Иначе говоря, мыслительный процесс, мышление системны по своей природе.

Однако отсюда не вытекает, что мышление само соз­дает системность отражаемого объективного мира. Как известно, такого представления придерживался Дюринг, за что и был подвергнут резкой критике Ф. Энгельсом.

Дюринг утверждал, что «сущность всякого мышления состоит в объединении элементов сознания в некоторое единство...»². «Последнее 'положение просто неверно,— пишет Ф. Энгельс. — Во-первых, мышление состоит столь­ко же в разложении предметов сознания на их элементы, «жолько в объединении связанных друг с другом элемен­тов в некоторое единство. Без анализа нет синтеза. Во-вторых, мышление, если оно не делает промахов, может объединить элементы сознания в некоторое единство лишь в том случае, если в них или в их реальных прооб­разах это единство уже до этого существовало»^.

Но в том-то и дело, что мышление делает «промахи». И причина этого имеет не столько субъективный, сколько объективный характер, если рассматривать процесс мыш­ления исторически.

Знакомство с ходом исторического развития челове­ческого мышления показывает, что мышление проходило все стадии системного развития. Рассматривая историю развития мышления, Ф. Энгельс отмечает, что греки, на-

¹ См.

² Цит. по: К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 40.

³ Там же, стр. 41.

52

пример, воспринимали «общий характер всей картины явлений» ', природа ими рассматривалась в общем, как одно целое. «Всеобщая связь явлений природы не дока­зывается в подробностях: она является для греков ре­зультатом непосредственного созерцания» ². Греки мыс­лили системно, но эта системность мышления была еще слабо развита, свидетельством чему является целост­ность, недостаточная расчлененность их знания. Они были диалектиками, но диалектиками, которые понимали все­общность изменения, однако не могли объяснить измене­ние конкретного. Их система знаний о природе была адекватна системе самой природы, но адекватность эта выражалась лишь в общих контурах.

Следующим этапом в развитии человеческого мыш­ления был метафизический способ мышления. «Разложе­ние природы на ее отдельные части, разделение различ­ных процессов и предметов природы на определенные классы, исследование внутреннего строения органических тел по их многообразным анатомическим формам — все это было основным условием тех исполинских успехов, которые были достигнуты в области познания природы за последние четыреста лет, — пишет Ф. Энгельс. — Но тот же способ изучения оставил нам вместе с тем и при­вычку рассматривать вещи и процессы природы в их обособленности, вне их великой общей связи, и в силу этого — не в движении, а в неподвижном состоянии, не как существенно изменчивые, а как вечно неизменные, не живыми, а мертвыми»³.

В этот период отчетливо проявляется системность мышления. Отражая объективный мир как разрозненное, отдельное, несвязное, сознание в то же в.ремя пытается систематизировать полученные знания. Именно в период господства метафизического способа мышления создает­ся наибольшее число всевозможных систем как естествен­нонаучных, так и философских. Потому и само понятие «система» в тот период относят преимущественно к по­знанию, а не к природе.

Мыслимая метафизическая система мира, как и гре­ческие системные представления о мире, была адекватна объективной реальности. Но адекватность ее в отличие от

¹ См. К- Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 20.

² Там же, стр. 369.

^а Там же, стр. 20—21.

53

греческой заключалась в адекватности элемёйТоЁ мысли­мой и отражаемой систем, а не в связях этих элементов. Получаемые таким образом знания о вещах и явлениях были односторонними. Если греческое знание расплыва­лось в общем, то метафизическое утопало в частностях.

Развивающаяся системность мышления неумолимо заставляла исследователя приводить свои знания в си­стему, связывать нередко произвольно и ошибочно раз­розненные элементы знания в единое целое. Это несоот­ветствие между метафизическим восприятием объектив­ной действительности, т. е. расчлененно, вне развития, вне связей, и системностью мышления понимали и сами метафизики. Так, Ф. Бэкон писал: «Человеческий разум в силу своей склонности легко предполагает в вещах больше порядка и единообразия, чем их находит. И в то время как многое в природе единично и совершенно не имеет себе подобия, он придумывает параллели, соответ­ствия и отношения, которых нет» '.

Здесь Ф. Бэкон предвосхищает Декарта, который, на­против, возвеличивая разум, писал, что мышление долж­но предполагать «порядок даже и там, где объекты мыш­ления вовсе ке даны в их естественной связи» ². Индук­ция Бэкона и дедукция Декарта — две стороны одного способа мышления.

С течением времени сознание обогащалось ©се боль­шей информацией об объективном мире, соответственно развивались его аналитические и синтетические способ­ности. Мышление как система проходило стадию станов­ления. Углубляющаяся внутренняя дифференциация фун­кций его элементов соответствовала более глубокому поз­нанию элементов природы и была вызвана именно накоп­лением знаний об окружающем мире. Но объективная связь объектов действительности, системность вещей и яв­лений еще подменялась естественным свойством мышле­ния к интегрированию, простому синтезу отражаемых эле­ментов. Отсюда устойчивое представление об отсутствии в природе развития. Более того, сам процесс мышления, его законы, взаимосвязь понятий становятся догматиче­скими, лишаются развития, как бы застывают. Свиде­тельствам тому является формальная логака, о которой Кант писал, что «со времени Аристотеля ей не приходи-

¹ Фрэнсис Бэкон. Соч. в двух томах, т. 2. М., 1972, стр. 20.

² См. Ренэ Декарт. Избр. произв. Госполитиздат, 1950, стр. 272.

54

лось делать ни шага назад», но в то же время она «до сих пор не могла сделать ни шага вперед и, судя по всему, она кажется наукой вполне законченной и завер­шенной» '.

По поводу высказывания Канта Гегель замечает, что «в том виде, в каком логика излагается в учебниках, она как со стороны своей формы, так и со стороны своего содержания сделалась предметом презрения» ². Ибо «де­дукция так называемых правил и законов, в особенности законов и правил умозаключения, немногим лучше, чем перебирание палочек неравной длины в целях их сорти­рования и соединения сообразно их величине или чем служащее игрой детей подбирание подходящих частей разнообразно разрезанных картинок» ³.

Иначе говоря, формальная логика как система не име­ет внутренней, имманентной связи своих элементов, они связаны внешним взаимодействием друг с другом⁴. В действительности же, писал далее Гегель, в логике «при рассмотрении самого ее предмета должны... найти себе место необходимость связи и имманентное возник­новение различий, ибо они входят в собственное поступа­тельное движение понятия» ⁵.

В. И. Ленин в конспекте «Науки логики» подчерки­вает этот момент: «Очень важно!! — пишет он. — Это вот что значит, по-моему:

1) Необходимая связь, объективная связь всех сторон, сил, тенденций егс. данной области явлений;

2) «имманентное происхождение различий» — внут­ренняя объективная логика эволюции и борьбы различий, полярности» ⁶.

Здесь идет речь уже о диалектическом способе мыш­ления. Рассматривая исторически утверждение диалек­тического способа мышления, т. е. окончательного фор­мирования мышления в целостную систему, наиболее полно отражающего, осознающего объективную действи­тельность, есть смысл подробнее проследить, как пред­ставители классической немецкой философии настойчиво стремились преодолеть ограниченность метафизического

¹ И. Кант. Соч., т. 3, стр. 82.

² Гегель. Соч., т. V. М., 1937, стр. 30.

³ Там же, стр. 31.

⁴ См. там же, стр. 31, 34—35.

⁵ Там же, стр. 35.

⁶ В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 89.

55

способа мышления, выявить соответствие между систем­ностью мышления и системностью внешнего мира.

Так, по Канту, разум арпоп обладает идеей о форме целого, т. е. до опыта, вне всякого опыта, изначально предполагает, что существует единство многообразного, т. е. система. Эта идея формы целого знания «предшест­вует определенному знанию частей и содержит в себе условия для априорного определения места всякой ча­сти и отношения ее к другим частям. Таким образом, эта идея постулирует полное единство рассудочных знаний, благодаря которому эти знания составляют не случай­ный агрегат, а связную по необходимым законам си­стему»¹. Это не понятие об объекте. Это идея, которую мы соотносим с природой и считаем наше знание недо­статочным, если оно не адекватно идее². Однако Кант не отрицает, что системность присуща и самой природе, иначе разум «действовал бы прямо против своего назна­чения, ставя себе целью идею, которая совершенно про­тиворечила бы устроению природы» ³. Нельзя также ут­верждать, пишет далее Кант, что разум выводит заранее из случайных свойств природы единство природы, соглас­но принципам разума. «Действительно, закон разума, требующий искать это единство, необходим, так как без него мы не имели бы никакого разума, без разума не имели бы никакого связного применения рассудка, а без этого применения не имели бы никакого достаточного критерия эмпирической истинности, ввиду чего мы долж­ны, таким образом, предполагать систематическое един­ство природы непременно как объективно значимое и необходимое»⁴.

В связи с этим следует отметить, что обычно при из­ложении кантовской теории познания допускается ее од­ностороннее толкование. Так, например, 3. М. Оруджев, рассматривая кантовское понимание системы, считает, что якобы _в кантовской философии «место внешней ме­ханической упорядоченности, раскрываемой в природе Спинозой, Гольбахом и др., занимает хаос, беспорядок, устраняемый лишь деятельностью рассудка»⁵. Это не совсем верно. Разум, по Канту, систематизирует явления,

¹ И. Кант. Соч., т. 3, стр. 553—554.

² См. там же, стр. 554.

³ См. там же, стр. 557—558.

⁴ Там же, стр. 558 (курсив мой. — А. А.).

⁵ 3, М. Оруджев. Диалектика как система, стр. 39.

56

а не природу. Вещи в себе остаются недосягаемыми для разума. Как видно из вышеизложенного, Кант, утверж­дая за разумом системность, в то же время не отрицает наличие системности в природе. А если посмотрим его работы «докритического» периода, хотя бы «Всеобщую естественную историю и теорию неба», то обнаружим, что тогда Кант не только доказывал системность в природе, но и вообще допускал мировой хаос лишь как одно мгно­вение '.

Как будто предвидя подобное истолкование своего по­нятия «идеи целого», Кант пишет: «...идея есть, собствен­но, только эвристическое, а не показывающее... понятие. Она не показывает нам, какими свойствами обладает предмет, а указывает, как мы должны, руководствуясь им, выявлять свойства и связи предметов опыта вооб­ще»². И далее: «Идея систематического единства должна в качестве регулятивного принципа служить только для того, чтобы искать это единство в связи вещей согласно общим законам природы...»³. «Регулятивный принцип требует, чтобы мы допускали безусловно, стало быть, как вытекающее из сущности вещей, систематическое един­ство как единство природы, которое не только эмпириче­ски познается, но и а рпогь хотя и в неопределенной еще форме, предполагается» ⁴. Яснее не скажешь.

Таким образом, мышление, разум у Канта выступают как система. По существу Кант — первый, кто пришел к выводу, что не только «достигаемое разумом единство есть единство системы»⁵, но что и эта система внутренне противоречива. Он же высказывает мысль о развитии си­стемности мышления. Так, он пишет: «Системы (речь идет о системах знания. — А. А.) кажутся, подобно чер­вям, возникающими путем §епегахю аедшуоса ⁶ из про­стого скопления собранных вместе понятий, сначала в изуродованной, но с течением времени в совершенно раз­витой форме...»⁷ Но, как известно, Кант не сумел раз­вить дальше свои диалектические догадки.

Кант противопоставил системность мышления и си-

¹ См. И. Кант. Соч., т. 1, стр. 157.

² И. Кант. Соч., т. 3, стр. 571.

³ Там же, стр. 585 (курсив мой. — А. А.).

⁴ Там же, стр. 585—586.

⁵ Там же, стр. 577.

⁶ Самозарождения. — Ред.

⁷ И. Кант. Соч., т. 3, стр. 681—682.

57

стемность объективной реальности. Их полная тождест­венность, полное совпадение, по Канту, невозможны. Иначе говоря, разум не способен постичь сущность вещи. Системность мышления, по Канту, основана на координа­ционной связи между понятиями. Мышление активно, но активность его возникает только тогда, когда оно пере­рабатывает наличный материал своей чувственности в форму рассудочных понятий.

Фихте идет дальше Канта. Пытаясь преодолеть кан-товский разрыв между разумом и природой, он провоз­глашает единство объективного и субъективного в на­шем «я». По Фихте, «я» имеет всеобщий смысл, неизвест­ная кантовская материя есть просто бессознательная часть «я», которую «я», постепенно прогрессируя, при­водит к 'Свету (сознания. Разум деятелен сам в себе. Он как система развивается независимо ни от чего. В пер­вый момент эволюция «я» признает себя, во второй (мо­мент — противополагает себя «не-я», в третий — при­знает «я» и «не-я» тождественными. Здесь уже налицо элементы диалектики, но диалектики субъективной, иде­алистической. По Фихте, процесс познания тождествен процессу «порождения» в человеческом сознании объек­тивного мира. У Фихте «я» — создатель мира.

Развивая дальше проблему соотношения сознания и объективной реальности, Шеллинг стремится уйти, с од­ной стороны, от ограниченности логического формализма и агностицизма Канта, с другой — от крайнего субъекти­визма Фихте. Шеллинг возвращается к выдвинутому еще Спинозой тождеству бытия и мышления, но на другой основе. Если у Спинозы «порядок и связь идей те же, что порядок и связь вещей», потому что «субстанция мысля­щая и субстанция протяженная составляют одну и ту же субстанцию, понимаемую в одном случае под одним ат­рибутом, в другом под другим» ', то Шеллинг рассужда­ет иначе. По Шеллингу, знание есть система. А «посколь­ку любая истинная система (хотя бы, например, миро­здания) основу своего существования должна таить сама в себе, то и в случае системы знания принцип последней должен заключаться внутри самого знания»². Иначе го­воря, знание представляет собой саморазвивающуюся си-

¹ Бенедикт Спиноза. Избр. произв., т. I. Госполитиздат, 1957, стр. 407.

² Ф. В. И. Шеллинг. Система трансцендентального идеализма, стр. 32.

58

стему. Оно «зиждется на соответствии между объектив­ным и субъективным». «Поскольку я познаю — объектив­ное и субъективное так объединены в самом знании, что невозможно одно счесть более первичным, чем другое. Нельзя различить, что ранее, что позже — единство того и другого дается сразу. Пытаясь объяснить эту тождест­венность, я уже обязан ее преодолеть» ', •— пишет Шел­линг. Но преодолеть эту тождественность Шеллингу бы­ло не суждено. Если Спиноза растворял разум в приро­де, то Шеллинг, как и Фихте, природу растворял в ра­зуме. Знание, разум, «интеллигенция», абсолют — вот что, по Шеллингу, представляет собой единство объек­тивного и субъективного. Все развитие — это количест­венное изменение субъективного по отношению к объек­тивному, и наоборот.

Системы мышления Канта, Фихте, Шеллинга при всем их отличии друг от друга объединяет пронизывающее их стремление разума выйти из плоскости координирования понятий, выйти, образно выражаясь, в третье измерение, т. е. отразить объективную реальность не только как ко­ординированную систему, но и как систему развиваю­щуюся. Все это трактуется идеалистически: разум, мыш­ление, исследуя себя, гипертрофируют себя, отождеств­ляют себя с природой, -растворяя ее в себе. Однако в трактовке ими деятельности, активности разума уже можно уловить идею развития, которая находит себе воплощение в объективном идеализме Гегеля.

Гегель начинает с того, с чего начинали все его пред­шественники, а именно: с объявления недействительными предшествующие философские системы. Разум, мышле­ние его предшественников изображают «самоё действи­тельность недействительным образом»². Для Гегеля, как и для Шеллинга, знание действительно и может быть из­ложено только как наука или как система ³.

Но, «чтобы стать знанием в собственном смысле или создать стихию науки... знание должно совершить длин­ный путь»⁴. Иначе говоря, знание должно развиваться. Все предшествующее знание было неподвижным знанием. «Субъект и объект и т. д., бог, природа, рассудок, чув-

¹ Ф. В. И. Шеллинг. Система трансцендентального идеализма, стр. П.

² См. Гегель. Соч., т. IV. М., 1959, стр. 9.

³ См. там же, стр. 12—13.

⁴ Там же, стр. 14.

59

ственность и т. д. без всякого исследования полагаются в основу как нечто известное и значимое и составляют опорные пункты, от которых исходят и к которым воз­вращаются. Они остаются неподвижными, и движение совершается между ними то в одну сторону, то в другую, и таким образом касается только их поверхности» '. Чи­стая наука, по Гегелю, предполагает освобождение от противоположности сознания и его предмета². Это осво­бождение от противоположности мышления и бытия до­стигается в мысли, ибо наука «содержит в себе мысль, поскольку последняя есть также и вещь в самой себе, или вещь в самой себе, поскольку последняя есть также и чистая мысль»³.

Иначе говоря, пытаясь преодолеть субъективизм в теории познания, Гегель отождествляет мысль и предмет мысли. «...Бытие есть мышление...»⁴ — приходит к вы­воду Гегель. Раз понятия выражают содержание наших знаний, значит, в конечном счете понятие и есть сущ­ность самих вещей. Содержанием чистого понятия явля­ется наличие «абсолютного тождества» субъективного и объективного. Но это не есть формальное тождество, как у Шеллинга. «Чистое понятие» у Гегеля «есть сама себя движущая -и различающая мысль»⁵, т. е. оно внутренне противоречиво. Саморазвитие понятия и составляет ис­точник развития природы, общества и человеческого мышления. Это саморазвитие понятия совершается по законам диалектики. Отсюда новое, диалектическое по­нимание логики как системы разума. «Логику согласно этому следует понимать как систему чистого разума, как царство чистой мысли» ⁶, — пишет Гегель.

Таким образом, Гегель считал, что он преодолел субъ­ективизм интеллигенции Шеллинга как субстанции тож­дества субъекта и объекта. В действительности же он лишь объективизировал эту субстанцию под видом «по­нятия», т. е. сущность тождества субъекта и объекта, мышления и бытия осталась идеалистической, измени­лась лишь ее форма: из субъективно-идеалистической она превратилась в объективно-идеалистическую.

¹ Гегель. Соч., т. IV, стр. 16.

² См. Гегель. Соч., т. V. ^СТР- 27.

³ См. там же.

⁴ Гегель. Соч., т. IV, стр. 29.

⁵ См. там же, стр. 30.

⁶ Гегель. Соч., т. V, стр. 28.

60

Но, как говорит Ф. Энгельс, великая заслуга Гегеля «состоит в том, что он впервые представил весь природ­ный, исторический и духовный мир в виде процесса, т. е. в беспрерывном движении, изменении, преобразовании и развитии, и сделал попытку раскрыть внутреннюю связь этого движения и развития» *. По существу Гегель пред­ставил историю развития мышления в процессе взаимо­действия его с объективной действительностью путем раздвоения сознания на «два момента: момент знания и момент негативной по отношению к знанию предметно­сти» ². Сознание изменяет свое знание о предмете, но с изменением знания о предмете для сознания фактически изменяется и сам предмет, так как предмет по существу принадлежит знанию ³. В этом процессе активная роль отводится сознанию. Здесь Гегель предугадывает дейст­вительное взаимоотношение субъекта и объекта, ибо со­знание развивается в процессе активного взаимодействия с природой.

Мышление, по Гегелю, предстает как диалектическое единство противоречивых процессов, взаимопревращений понятий, как развивающаяся система.

Приведем слова Ф. Энгельса, как бы подводящие итог всему вышеизложенному: «Над всем нашим теоретиче­ским мышлением господствует с абсолютной силой тот факт, что наше субъективное мышление и объективный мир подчинены одним и тем же законам и что поэтому они и не могут противоречить друг другу в своих резуль­татах, а должны согласоваться между собой. Факт этот является бессознательной и безусловной предпосылкой нашего теоретического мышления. Материализм XVIII ве­ка вследствие своего по существу метафизического харак­тера исследовал эту предпосылку только со стороны ее содержания. Он ограничился доказательством того, что содержание всякого мышления и знания должно проис­ходить из чувственного опыта, и восстановил положение: тЬП езх т тгеИесхи, ^иос1 поп 1иеп! т зепзи (нет ничего в уме, чего бы не было ранее в ощущениях. — Ред.). Только новейшая идеалистическая, но вместе с тем и диа­лектическая философия — в особенности Гегель — ис­следовала эту предпосылку также и со стороны формы.

¹ См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 23.

² См. Гегель. Соч., т. IV, стр. 19.

³ См. там же, стр. 48—49.

61

Несмотря на бесчисленные произвольные построения и фантастические выдумки, которые здесь выступают перед нами; несмотря на идеалистическую, на голову постав­ленную форму ее результата — единства мышления и бытия, — нельзя отрицать того, что эта философия дока­зала на множестве примеров, взятых из самых разнооб­разных областей, аналогию между процессами мышле- I ния и процессами природы и истории — и обратно — и -господство одинаковых законов для всех этих процес- ^г сов» '.

Таким образом, Гегелем завершилось разделение фи­лософии на онтологию и гносеологию. Диалектика как наука о наиболее общих законах развития «и естъ, — ; писал В. И. Ленин, —■ теория познания (Гегеля и) мар­ксизма...»².

Интересен путь развития человеческой мысли, путь познания природы и самопознания. Этот путь сам по се­бе глубоко диалектичен и отражает все коллизии разви­тия мышления как системы.

Разум то возвышает себя до всеобщности, поглощая природу, то, напротив, растворяет себя в природе, про­тивопоставляет себя природе, или же объединяет себя с природой, выступает пассивным отражателем деятельной развивающейся природы, или, вознесясь в гордыне, представляет природу пассивной и инертной, а самого себя деятельным и развивающимся. Доведенная до край­ности одна система представлений сменяется прямо про­тивоположной. Так случилось и с Фейербахом, который отбросил гегелевскую философскую систему, заявив: .«Мое учение или воззрение может быть... выражено в двух словах: природа и человек. С моей точки зрения, существо, предшествующее человеку, существо, являю­щееся причиной или основой человека, которому он обя­зан своим происхождением и существованием, есть и на­зывается не бог — мистическое, неопределенное, много­значащее слово, а природа — слово и существо ясное, чувственное, недвусмысленное. Существо же, в котором природа делается личным, сознательным, разумным су­ществом, есть и называется у меня — человек. Бессозна­тельное существо природы есть, с моей точки зрения, существо вечное, не имеющее происхождения, первое су-

¹ Л'. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 581.

² См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 321.

62

щество, но первое по времени, а не по рангу, физически, но не морально первое существо; сознательное, челове­ческое существо есть второе по времени своего возник­новения, но по рангу первое существо» *.

Казалось бы, все было поставлено на место. Но ма­териализм Фейербаха был односторонним, ограниченным материализмом. Во-первых, отбросив гегелевскую идеа­листическую систему, Фейербах отбросил и диалектику; во-вторых, он не учитывал определяющую роль общества на развитие разумного человека, его сознания. И лишь в диалектическом материализме был положен конец од­ностороннему пониманию процесса становления мышле­ния как системы.

К. Маркс и Ф. Энгельс, восприняв все ценное из диа­лектики Гегеля и материализма Фейербаха, развили ми­ровоззрение, в котором снимаются свойственные метафи­зическому материализму и идеалистическим концепциям искажения реальных отношений между природой и чело­веком. Материя первична, а сознание вторично. Не созна­ние творит природу, а, наоборот, сознание есть продукт природы. И природа и сознание существуют объективно, представляют собой две самостоятельные системы, тож­дество которых заключается в том, что и то и другое есть продукты материи. И сознание и природа поэтому разви­ваются по одним законам диалектики. «...Продукты чело­веческого мозга, являющиеся ,в конечном счете то>. е про­дуктами природы, не противоречат остальной связи при­роды, а соответствуют ей»², — отмечает Ф. Энгельс.

Но если развитие природы не зависит от сознания, то сознание развивается только в процессе взаимодейст­вия с природой. Только в процессе практической дея­тельности человек совершенствует сознание, только ма­териально-производственная деятельность людей, преоб­разующих природу и вместе с тем свою собственную при­роду и общества, является источником развития созна­ния — таков главный вывод К- Маркса по этому вопросу. В «Тезисах о Фейербахе» К- Маркс четко выразил эту мысль: «Главный недостаток всего предшествующего ма­териализма — включая и фейербаховский — заключает­ся в том, что предмет, действительность, чувственность

^; Людвиг Фейербах. Избр. философские проняв., т. II. М., 1955, стр. 515.

² К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 35.

63

берется только в форме объекта, или в форме созерца­ния, а не как человеческая чувственная деятельность, практика, не субъективно», и далее: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его» '. В «Немецкой идеологии» К. Маркс и Ф. Энгельс еще раз возвращаются к этой мысли: «...люди, развивающие свое материальное произ­водство и свое материальное общение, изменяют вместе с этой своей действительностью также свое мышление и продукты своего мышления. Не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание» ².

Не менее важен для правильного понимания соотно­шения сознания и природы и следующий тезис К.Маркса: «Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление пред­метной истинностью, — Еовсе не вопрос теории, а прак­тический вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т. е. действительность и мощь, посюсторон­ность своего мышления. Спор о действительности или недействительности мышления, изолирующегося от прак­тики, есть чисто схоластический вопрос» ³.

Эту же мысль неоднократно подчеркивал В. И. Ленин: «Жизнь рождает мозг. В мозгу человека отражается при­рода. Проверяя и применяя в практике своей и в технике правильность этих отражений, человек приходит к объ­ективной истине». И дальше: «Истина есть процесс. От субъективной идеи человек идет к объективной истине через «практику» (и технику)» ⁴.

В. И. Ленин творчески развивает диалектико-матери-алистические взгляды К- Маркса и Ф. Энгельса на сущ­ность отношения сознания и природы. Он постоянно под­черкивает, что познание есть диалектический процесс. «Познание есть вечное, бесконечное приближение мыш­ления к объекту. Отражение природы в мысли человека надо понимать не «мертво», не «абстрактно», не без движения,не без противоречий, а в вечном про­цессе движения, возникновения противоречий и разре­шения их» ⁵.

Таким образом, мышление есть диалектический про­цесс, диалектика идей — следствие диалектики вещей⁶.

¹ К' Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 1, 4.

² Там же, стр. 25.

³ Там же, стр. 1—2.

⁴ В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 183.

⁵ Там же, стр. 177.

⁶ См. там же, стр. 178.

64

«В чем состоит диалектика?» — спрашивает Ленин и от­вечает:

«...взаимозависимость понятий

» всех » без исключения

переходы понятий из одного в другое » всех » без исключения.

Относительность противоположности между поняти­ями...

тождество противоположностей между понятиями».

«Каждое понятие находится в известном отноше­нии, в известной связи со всеми остальными»¹. Иначе говоря, мышление образует диалектическую систему, ко­торая наиболее адекватно отражает системность объек­тивной реальности.

Отличие диалектического понимания системности мышления как наиболее развитой формы мышления от его предшествующих толкований состоит в следующем:

1. Объект мышления предстает в мышлении как он есть в действительности, т. е. как система.

2. В процессе познания происходит не мысленное рас­членение познаваемого объекта на произвольные части, как это было свойственно эмпиризму, а выделение ре­альных, действительных элементов системы, выступаю­щих в мышлении в форме определенных понятий. Выде­ляя, отграничивая элементы познаваемой системы, мыш­ление одновременно обнаруживает и связи между ними. (Сравним, например, расчленение Бэконом движения на произвольные формы и выделение взаимосвязанных, взаимопереходящих друг в друга форм движения по Эн­гельсу. У Бэкона — чистейший эмпиризм, у Энгельса — диалектика.).

3. Синтез понятий производится на основе изучения существенных связей между элементами познаваемой системы. Иначе говоря, в диалектическом материализме речь идет об отражении в системе понятий объективной системы. Не разум привносит связь и порядок в природу, как это получалось у рационалистов, а обнаруженные в природе действительные связи отражаются в процессе мышления в форме связей понятий, в форме теории как системы знаний.

4. Мышление воспроизводит не застывшую схему ре­альной познаваемой системы, а диалектически развива-

¹ В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 179.

3 Зак. 553

65

ющуюся. Здесь, очевидно, следует выделить два момента:

а) система понятий развивается в процессе познания развивающейся объективной системы, т. е. в системе по­ нятий мысленно воспроизводится история развития объ­ ективной системы;

б) система понятий развивается в процессе все более и более углубленного познания объективной системы, в зависимости от изучения новых связей и отношений, бо­ лее глубокого исследования элементов системы и т. д.

Соответственно усложняется координационная и суб- . ординационная связь между понятиями, в связь вступают все новые понятия, т. е. развивается вся система поня- ", тий, отражающая объективную систему, и тем самым уг- ь лубляется, обогащается знание этой объективной си­стемы.

5. Мышление как система представляет собой проти­воречивое единство взаимосвязанных элементов как в фило- так и онтогенезе. Противоречивость мышления в филогенезе была показана выше. Противоречивость мыш­ления в онто- и филогенезе есть не только отражение противоречивости объективной реальности, но и внутрен­нее свойство мышления как системы. Ф. Энгельс отме­чал, что «и в сфере мышления мы не можем избежать противоречий и что, например, противоречие между внут­ренне неограниченной человеческой способностью позна-¹ ния и ее действительным существованием только в от- ■' дельных, внешне ограниченных и ограниченно познаю-■.; щих людях, — что это противоречие разрешается в та­ком ряде последовательных поколений, который, для нас по крайней мере, на практике бесконечен, разрешается в бесконечном поступательном движении» К

Говоря о зависимости сознания от материи, мышле- ■■ ния от природы, не следует ее абсолютизировать. На это обращал внимание В. И. Ленин. Мышление как система , развивается по внутренним, ему присущим законам. Фор­мой бытия этой системы является особое движение. Она живет своей жизнью, которая не есть абсолютная копия жизни отражаемой действительности.

В собственных внутренних процессах функционирова­ния и развития мышления как системы кроется тайна творчества, фантазии, предвидения, в целом теоретиче­ского мышления. Это, конечно, не означает полную неза-

¹ К- Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 124.

66

висимость мышления от природы. Здесь, как и во всем, есть определенная мера, определенная граница. Зависи­мость мышления от природы проявляется прежде всего в том, что материальной основой его существования как системы является особо организованная материальная система — мозг. Но, будучи продуктом природы, мышле­ние имеет относительную самостоятельность. Мышление субъективно, но в то же время и объективно, так как является объективно существующей специфической субъ­ективной системой, находящейся во взаимодействии с си­стемами материального мира. В процессе такого взаимо­действия опять-таки нельзя допускать односторонности. Не только сознание, мышление изменяются, развиваются в силу взаимодействия с природой, но и природа по мере развития сознания, мышления в процессе взаимодействия с ним претерпевает изменения. В этом заключается пре­образующая сила человека.

Мыслительная форма движения, как и любая другая, имеет разные типы и уровни. Скажем, мышление отдель­ного, единичного человека и человеческое мышление в целом «как индивидуальное мышление многих миллиар­дов прошедших, настоящих и будущих людей» ¹. Если мышление отдельного человека ограничено как в силу объективных исторических условий, так и в силу субъек­тивных, физических и духовных особенностей его, то че­ловеческое мышление в целом имеет гораздо большие возможности преемственного развития. Мышление от­дельного человека ограничено также в силу усиливаю­щейся его специализации как элемента системы челове­ческого мышления. Однако здесь следует подчеркнуть, что человеческое мышление вообще есть явление обще­ственное. Иначе говоря, его развитие теснейшим обра­зом связано с развитием общества.

¹ См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 87.

3*

ГЛАВА III