§ 1. Общее и особенное в развитии систем

Если ретроспективно взглянуть на развитие знания в це­лом и философии в частности, то четко прослеживается стремление отыскать, овладеть наиболее общими, уни­версальными законами мироздания, найти окончатель­ную истину, найти ключ ко всем мировым загадкам.

69

система Гегеля. Но, как убедительно доказали классики марксизма-ленинизма, многие знания «по самой природе вещей либо должны оставаться относительными для длинного ряда поколений и могут лишь постепенно до­стигать частичного завершения, либо даже (как это име­ет место в космогонии, геологии и истории человечества) навсегда останутся неполными и незавершенными уже вследствие недостаточности исторического материала...» ¹.

Иначе говоря, всякие претензии на открытие оконча­тельных универсальных законов движения материи не имеют достаточного основания и реальной почвы. Любые открытые законы действительны лишь в той ограничен­ной области реальности, которая уже исследована. И именно в силу того, что она исследована до определен­ного уровня, и найдены эти действующие законы. По мере дальнейшего проникновения в глубь и в ширь ми­роздания некоторые законы теряют свою силу, другие уточняются, изменяются. В. И. Ленин писал: «...если все развивается, то относится ли сие к самым общим поня­тиям и категориям мышления? Если нет, значит, мышле­ние не связано с бытием. Если да, значит, есть диалекти­ка понятий и диалектика познания, имеющая объектив­ное значение» ².

Это высказывание в полной мере относится и к основ­ным законам диалектики: «единству и борьбе противопо­ложностей», «взаимопереходу количества и качества», «отрицанию отрицания». Законы эти хотя и отражают наиболее общие, повторяющиеся явления движения ма­терии, но и они вместе с углублением и расширением на­шего знания о мире неизбежно уточняются и даже видо­изменяются. Скажем, в связи с более глубокой разра­боткой категории «качество» четче вырисовывается суть закона «взаимоперехода количества и качества», а обна­ружение новых явлений в развитии природы и общества требует уточнения формулировки -закона «единства и борьбы противоположностей». И в этом нет ничего не­объяснимого. Таков естественный путь познания. Напро­тив, тревогу должно вызывать застывшее, мертвое зна­ние, самоуспокоенность, как говорят, «почивание на лаврах».

Возникает и другой вопрос. Ограничивается ли беско-

¹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 92.

² В, И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 229.

70

нечное разнообразие материального движения лишь тре­мя известными всеобщими законами? Конечно же, нет. Безусловно, существуют и другие, столь же всеобщие законы развития материи, как перечисленные выше, и они неизбежно будут открыты в процессе дальнейшего познания мира.

Систематическое познание всего внешнего мира, де­лающее гигантские успехи с каждым новым поколением ', периодически побуждает ученых обращаться к поиску новых универсальных законов, действительных на всех уровнях организации материи.

Сложным, запутанным и порой просто необъяснимым путем движется человеческая мысль в поисках истины. Бывает, истина уже найдена, вроде бы надо лишь усво­ить ее и идти дальше, но проходит еще немало времени, затрачивается еще масса усилий, прежде чем возникает убеждение, что истина давно известна или же давно из­вестен подход к ней.

Почти одновременно с диалектическим материализмом возникло и развивается, то угасая, то вспыхивая с новой силой, учение позитивистов, или просто позитивизм. Впервые четко и определенно сформулировал основное кредо позитивизма Сен-Симон в своем «Очерке науки о человеке». «...Разум стремится обосновывать все свои суждения на наблюденных и исследованных фактах; на этом положительном фундаменте он уже преобразовал астрономию, физику, химию... Частные науки суть эле­менты общей науки; -общая наука, т. е. философия, долж­на была быть гадательной, пока гадательными были частные науки; она стала наполовину гадательной и по­зитивной, когда некоторые из частных наук стали пози­тивными... она станет совершенно позитивной, когда все частные науки станут таковыми»². Итак, философия, в представлении позитивистов, — общая наука, система, состоящая из элементов — частных наук. В ее задачу входят обобщение данных конкретных наук, их система­тизация. Особенностями раннего позитивизма являют-

¹ См. К- Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 24.

² Сен-Симон. Избр. соч., т. I. М,—Л., 1948, стр. 148—149.

71

ся агностицизм * и стремление найти универсальные за­коны существования мира. «...Вселенная управляется единым неизменным законом»², — писал еще Сен-Симон. Итак, позитивисты, отбросив достижения «абстрактной» философии, игнорируя диалектику, приступили к систе­матизации науки, положив в ее основу внешнее тождест­во, или тождество явлений, что неизбежно привело их к механицизму, а в дальнейшем и к идеализму.

Однобокость, ограниченность, мзвестный примитивизм позитивной философии достаточно полно раскрыты не только в марксистских работах, но и в трудах буржуаз­ных философов. И можно было бы вообще здесь не гово­рить о позитивизме, если бы не его влияние на естество­испытателей и, как это ни странно, не его заслуга в ши­роком распространении системных идей.

Во второй половине XIX и начале XX в. позитивизм исповедовало большинство естествоиспытателей, в том числе и в России. Скажем, к примеру, Д. И. Менделеев явился инициатором перевода на русский язык сочине­ний Огюста Конта. Популярность позитивизма объясня­лась, с одной стороны, чрезвычайной простотой предла­гаемой им схемы мира, ее видимой логичностью, непро­тиворечивостью, сращиванием с естественными науками; с другой — позитивизм выступал альтернативой идеализ­му, имел многие преимущества материализма, не обла­дая в отличие от него революционностью, что было осо­бенно удобно для представителей разнообразных кате­горий интеллигенции с различными политическими взглядами — от либерала до реакционера, от атеиста до откровенного теолога.

Наиболее выпукло позитивизм выражен в сочинениях Герберта Спенсера, чье влияние на духовную жизнь об­щества было огромным при жизни и в первые десятиле­тия после смерти, а затем резко ослабло. Сейчас труды его представляют лишь исторический интерес.

Что же в сочинениях Спенсера так поразило его со­временников, а затем и ближайшие поколения? Что за

¹ «О чем бы ни шла речь, о малейших или важнейших след­ ствиях, о столкновении и тяготении, или о мышлении и нравствен­ ности, — мы можем действительно знать только различные взаимные связи, свойственные их проявлению, не будучи никогда в состоянии проникнуть в тайну их образования» (Огюст Конт. Дух позитивной философии. (Слово о положительном мышлении). СПб., 1910, стр. 17).

² Сен-Симон. Избр. соч., т. I, стр. 200.

72

необыкновенное открыл он. так затронувшее души лю­дей?

Исходя из кантонского утверждения, что мы можем познавать лишь мир явлений, а «в конечной своей сущ­ности ничто не может быть познано» ^!, Спенсер ограни­чил исследование мира проявлением лишь непосредст­венного, не вдаваясь в поиск и анализ глубинных причин явлений. Для него совершенно безразлично, что лежит в основе реальности — «дух» или «материя». А посему материя, движение, сила для него только символы, отра­жающие действие на нас этой неведомой реальности. И вот эта неведомая реальность — проявляясь как веще­ство, пространство, время, движение, сила — позволяет нам познавать их. Опытным путем устанавливается, что вещество неуничтожимо, а движение и сила постоянны, что постоянно и отношение между силами. Под постоян­ством Спенсер понимает сохранение. Но и вещество, и движение, и силы претерпевают изменения, а «всякое из­менение предполагает перераспределение составных ча­стей...» ². Поэтому Спенсер видит свою задачу и задачу философии в целом в том, чтобы отыскать закон посто­янного перераспределения вещества и движения. «...Этот закон, как объединяющий таким образом все изменения, и должен составлять основание философии»³, — утверж­дает Спенсер. Суть закона он раскрывает следующим образом. Вещество и движение испытывают два вида превращений: эволюцию и распадение. В процессе эво­люции вещество переходит из рассеянного в агрегатив-ное состояние, т. е. происходит интеграция вещества, а движение •соответственно рассеивается. Во время -ин­теграции происходит вторичное перераспределение веще­ства, приводящее к его дифференциации. Дифференциа­ция, т. е. переход однородного в разнородное, происходит под действием внешних сил. Весь этот процесс протекает до тех пор, «пока еще остаются какие-либо силы, неурав­новешенные противодействующими силами...»⁴. После чего наступает равновесие. «Но так как агрегат подвер­жен всем случайностям, происходящим не только в не­посредственном соседстве с ним, но и во всем мире, по-

¹ Герберт Спенсер. Соч., т. I. Система синтетической философии. Основные начала. Киев — СПб. — Харьков, 1899, стр. 38.

² Там же, стр. 162.

³ Там же, стр. 327.

⁴ См. там же, стр. 331.

73

тому что там повсюду господствует движение, то рано или поздно, а должен наступить такой период, когда вся­кий агрегат, отдельно ли от других или вместе с окру­жающими его агрегатами, распадется на свои части»'. В итоге вещество рассеивается, а движение интегрирует­ся. Вот и все.

Можно было бы не останавливаться столь подробно на чисто механической с оттенками идеализма теории Спенсера, если бы не один существенный момент. Спен­сер крайне поверхностно и общо, но сумел увидеть и от­разить действительные процессы, протекающие в разви­тии систем. Здесь, конечно, нет и следа диалектики. Раз­витие, по Спенсеру, это не более, как говорил В. И. Ле­нин, «развитие как уменьшение и увеличение, как повторение...»². Но такие моменты развития, как интегра­ция, дифференциация, состояние равновесия, распад, рас­сматриваются в философии впервые как всеобщие, при­сущие процессу развития любой системы. Поэтому, го­воря словами самого Спенсера, «даже и грубая попытка привести в некоторую связь уже собранные... факты или, вернее, известные разряды этих фактов, может принести пользу»³.

Известно, что перечисленные выше термины довольно прочно вошли в понятийный аппарат современных фило­софов. Их диалектическое содержание будет раскрыто в дальнейшем.

Основываясь на приведенной выше схеме развития, Г. Спенсер предпринимает попытку объяснить все явле­ния мира. Разве не заманчиво вдруг обнаружить ключ ко всем загадкам мира? Конечно, ключ этот не дает воз­можности проникнуть в святая святых — в сущность ве­щей и процессов, но последнее в общем-то и невозможно. Зато как все становится ясно внешне. Ясно и просто: все возникает в процессе интеграции, затем все дифферен­цируется. Интеграционно-дифференционный процесс — вот истина, ну а все остальное — это, так сказать, рас­шифровка этой истины. В общем-то верно. И несомнен­но, заслуга Г. Спенсера, его вклад в сокровищницу че­ловеческого знания в том, что он впервые постарался доказать всеобщность интеграционно-дифференционного

¹ Г. Спенсер. Соч., т. I, стр. 313.

² См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 317.

³ Г. Спенсер. Соч., т. I, стр. 335.

74

процесса. Истина эта — действительная истина, и потому учение Спенсера столь импонировало на первых порах естествоиспытателям. Но учение его было мертво. Оно было рассудочной холодной схемой, шаблоном, трафаре­том, накладываемыми на действительность. Как всякая схема, оно фиксировало лишь явления, но не отражало сущность.

Если Спенсер ставил перед собой только задачу объ­яснить происходящие в мире изменения, опираясь на все­общие универсальные законы, то А. Богданов решил разработать практическое руководство по организации и правлению любыми системами. Его идеи изложены в ригинальной работе «Всеобщая организационная наука Тектология)». Хотя А. Богданов неоднократно заявлял, то его «Тектология» не философская работа, что она пециальная наука, имеющая свое поле исследования, дна ко он не смог удержаться от противопоставления ее философии в целом и материалистической диалектике в частности, объявив последнюю «по существу объясни­тельной», иначе говоря, непригодной к «роли орудия для планомерного исследования и решения задач...»¹.

Глубокие философские заблуждения А. Богданова общеизвестны и подвергнуты беспощадной критике В. И. Лениным в работе «Материализм и эмпириокрити­цизм». Вместе с тем Богдановым было выдвинуто и обос­новано много идей, касающихся развития систем, игно­рировать которые на современном этапе было бы ошиб­кой. Речь идет прежде всего о едином принципе органи­зации систем, разрабатываемом им в «Тектологии».

Вселенная, пишет А. Богданов, «выступает перед на­ми как беспредельно развертывающаяся ткань форм раз­ных типов и ступеней организованности, от неизвестных нам элементов эфира до человеческих коллективов и звездных систем» ². «Полная неорганизованность — по­нятие без смысла. Это, в сущности, то же, что голое не­бытие. В ней надо принять отсутствие всякой связи», а даже «абсолютно бессвязное представление вовсе не есть представление, и вообще — ничто» ³. А раз так, то мир состоит из систем, или «комплексов», как нередко на­зывает системы Богданов. Системы состоят из элементов.

^! См. А. Богданов. Всеобщая организационная наука, ч. I. стр» 5.

² Там же, стр. 30.

³ Там же, стр. 29, 30.

75

«Самое понятие «элементов», — пишет Богданов, — для организационной науки всецело относительное и услов­ное: это — просто те части, на которые, сообразно задаче исследования, понадобилось разложить его объект...»¹ Сами элементы также могут «рассматриваться в качест­ве «комплекса», то есть сочетания, соединения каких-либо элементов следующего порядка...» ².

Сочетаясь, элементы образуют три типа систем: орга­низованные, дезорганизованные и нейтральные. Однако «организованная система бывает таковою не вообще, не универсально, а лишь по отношению к каким-либо опре­деленным активностям, сопротивлениям,энергиям; и вме­сте с тем по отношению к другим она может быть дезор­ганизованной, к третьим — нейтральной»³. Что такое «организованная система»? Это целое, которое практи­чески больше простой суммы своих частей. Соответствен­но «дезорганизованная система» — это целое, которое практически меньше простой суммы своих частей; нейт­ральная система — целое, равное сумме своих частей.

Все системы возникают вследствие соединения и раз­деления элементов. Первичным в любом процессе явля­ется соединение элементов, или конъюгация. «...Резуль­татом конъюгации вообще является система из преобра­зованных конъюгировавших комплексов»⁴. Соединение происходит вследствие наличия совпадающего общего у соединяемых элементов. Одним из организационных ме­тодов является ингрессия, т. е. вхождение между органи­зуемыми комплексами промежуточного, связующего их звена. Соответственно разрыв связей между элементами называется дезингрессией. Дезингрессия всегда связана с внедрением в систему элементов среды. Там, где эле­менты системы нейтрализуют друг друга, проходит тек-тологическая граница. Разрыв и образование тектологи-ческой границы дают два типа кризисов системы: разде­лительный и соединительный. Первичным является со­единительный.

«Все, что возникает, имеет свою судьбу. Ее первое, простейшее выражение сводится к дилемме: сохранение или уничтожение»⁵. Важное значение в этом процессе

¹ А. Богданов. Всеобщая организационная наука, ч. I, стр. 90. " См. там же.

³ Там же, стр. 97.

⁴ Там же, стр. 127.

⁵ Там же, стр. 178.

76

принадлежит отбору. Отбор может быть положительный и отрицательный. «Сохранение является всегда лишь ре­зультатом того, что каждое из возникающих изменений уравновешивается тут же другим, ему противополож­ным,— оно есть подвижное равновесие измене­ний» '. «Структурная устойчивость целого определяется наименьшей ело частичной устойчивостью»². «Выра­жением структурной устойчивости является «закон рав­новесия», сформулированный Ле-Шателье для физиче­ских и химических систем, но в действительности текто-логический, то есть универсальный»³. Суть его в том, что если система равновесия подвергается воздействию, изменяющему какое-либо из условий равновесия, то в ней возникают процессы, направленные так, чтобы про­тиводействовать этому изменению.

В процессе развития происходит дифференциация эле­ментов системы как в силу увеличивающейся их природ­ной разности, так и под воздействием среды. «Получает­ся, таким образом, возрастание различий, веду­щее ко все более устойчивым структурным соотношениям»⁴. Один элемент как бы дополняет другой в системе. Но одновременно дифференциация по­рождает «системные противоречия». Основа их — в воз­растании организационных различий между частями це­лого. «Части целого становятся «слишком различны» в своей организации, — настолько различны, что расходят­ся и по самому темпу жизни, и по силе их отно­сительного сопротивления среде. А это неиз­бежно ведет к дезорганизации...»⁵. В этом случае си­стема или разрушается или преобразуется. Преобразо­вание происходит в силу контрдифференциации: элемен­ты перегруппировываются таким образом, что устраняет­ся то различное, что способствовало их разобщению.

А. Богданов, исследуя организацию систем, вводит много новых понятий, которые отражают различные сто­роны этого процесса. В данном случае не ставилась за­дача детального рассмотрения всех его идей, поэтому ог­раничимся вышеизложенной схемой его концепции.

¹ А. Богданов. Всеобщая организационная наука, ч, I, стр. 189.

² Там же, стр. 213. ⁵ Там же, стр. 253.

⁴ А. Богданов. Всеобщая организационная наука (Тектология), ч. II. Л.— М., 1927, стр. 17.

⁵ Там же, стр. 31.

77

Как и Спенсер, только значительно глубже и обосно­ваннее, А. Богданов схватил и описал характерные чер­ты механизма развития систем. В его работе достаточно материала для критики. Обвиняя старую диалектику в «голом формализме», А. Богданов тут же признает, что и «всякая тектологкческая схема... по существу фор­мальна» '. Кроме формализма, который, впрочем, неиз­бежен при создании наиболее общих теорий, конструкция Богданова страдает механицизмом. Отразилось в ней и его эмпириомонистическое прошлое — субъективный мо­мент в понимании развития систем явно преобладает над объективным. Можно не соглашаться и с рядом его кон­кретных выводов. Но целый ряд мыслей, изложенных в «Тектологии», заслуживает внимания, и. как уже не раз отмечалось в нашей литературе, видимо, настало время, подвергнув работу А. Богданова обстоятельной критике, выделить ее рациональное содержание. Думается, что дифференцированно оценивать деятельность выдающихся людей будет во всех отношениях не только справедливо, но и полезно для дальнейшего развития науки. Нельзя за допущенные ошибки в одной области, как бы велики они ни были, перечеркивать все сделанное человеком. У В. И. Ленина должны мы учиться правильному отно­шению к людям, умению поддерживать и развивать все то ценное и полезное, что может дать или дал человек, в научном споре поправляя и решительно разоблачая его ошибки и заблуждения.

Но вернемся к существу разбираемого вопроса. Почти одновременно с «Тектологией» А. Богданова публикует­ся работа В. М. Бехтерева «Об основных законах мира в связи с объективным рассмотрением социальной жиз­ни с точки зрения рефлексологии». В отличие от Богда­нова В. М. Бехтерев не ставит перед собой цели отыскать универсальные средства для практической деятельности. У него другая задача. Будучи последователем Г. Спен­сера, он продолжил генеральную линию позитивистов по отысканию, выделению наиболее общих законов, управ­ляющих миром. «Несмотря на огромные научные успехи последнего времени, человечеству недостает одной ос­новной науки, которая объединяла бы своими обобще­ниями все явления познаваемого мира, включая неорга-

¹ А. Богданов. Всеобщая организационная наука (Тектология), ч. III. Л.—М„ 1929, стр. 85.

78

ническую и органическую природу, равно как и природу социальных явлений»¹, — пишет он. И вот Бехтерев счи­тает возможным заложить основы этой универсальной науки, названной им «космономией».

Итак, «весь вообще мир подчиняется сравнительно не­большому числу законов, имеющих всеобщее значение» ². К их числу Бехтерев относит закон сохранения энергии, закон всеобщего тяготения, закон сотрудничества, закон отталкивания, закон борьбы, закон инерции, закон про­тиводействия, равного действию, закон подобия, закон со­ответствия движения с движущей силой, закон торможе­ния, закон периодичности или ритма, закон энтропии, за­кон относительности.

Руководствуясь положением, что «наука... устанавли­вает лишь зависимые соотношения между явлениями, ни­чуть не более»³, Бехтерев чрезвычайно широко трактует характер этих законов. Так, например, любовь, симпатия, дружба выступают у него проявлением закона всемир­ного тяготения в обществе, а, скажем, консерватив­ность— проявление закона инерции и т. д. Иначе говоря, Бехтерев схватывает внешнюю аналогию действия раз­личных законов в различных сферах реальности, опреде­ляя эту внешнюю аналогию как проявление единого за­кона. Метод этот далеко не нов, корни его уходят еще к французскому механицизму XVIII в., когда пытались на основе работы механизма объяснить функционирова­ние человеческого тела. Но внешняя аналогия, как бы поразительно она ни выглядела, мало что прибавляет к нашим знаниям. Сущность любви не объяснишь дейст­вием закона всемирного тяготения, да и, собственно, по­добное объяснение ничего не дает разуму. Можно было бы рассматривать данную работу Бехтерева как своеоб­разный курьез ученого. Но для нас важна сама идея, сама попытка отыскать общие, универсальные законы. Пусть она ошибочна, неверна, но интуиция крупного уче­ного подсказывала, что «движение различных систем обнаруживает общую согласованность, следовательно-подчинено закону сочетательного (избирательного) обоб-

¹ В. Бехтерев. Об основных законах мира в связи с объек­ тивным рассмотрением социальной жизни с точки зрения рефлексо­ логии. (К учению об едином мировом процессе). — «Вопросы изу­ чения и воспитания личности» (Петербург), 1920, № 2, стр. 171.

² Там же, стр. 174.

³ Там же, стр, 175.

79

щения» >. Кроме того, и в ошибочной в принципе концеп­ции могут содержаться ценные идеи. Есть они и в работе Бехтерева. О них речь пойдет ниже.

Конечно, исследование мира как системы систем, по­пытки отыскать всеобщие закономерности его изменения не ограничиваются рассмотренными теориями. Многие но­вейшие философские школы и ряд естествоиспытателей пытались нарисовать общую картину изменения мира че­рез призму систем. Этой же цели первоначально была по­священа и работа Людвига фон Берталанфи.

Но все названные работы так или иначе похожи друг на друга и по замыслу, и по содержанию, различаясь лишь углом зрения исследователя. Основная заслуга уче­ных в данной области заключается в том, что они своими поисками в большой мере способствовали утверждению в человеческом сознании системного представления о мире, побуждали к дальнейшим исследованиям, служили примером смелого полета мысли.

Они были правы и в принципе, т. е. в признании идеи о существовании универсальных закономерностей изме­нениями развития систем. Другое дело, что ошибочен был их метод исследования и еще недостаточно были разра­ботаны специфические закономерности развития разно­качественных систем. А без глубокого знания конкретно­го невозможно верно представить и всеобщее.

По мере накопления фактического материала о стро­ении и изменении конкретных систем различного уровня возникла идея тождественности их структур, их изоморф-ности.

Первоначально используемое в математике и химии понятие «изоморфизм» затем нашло применение в кибер­нетике. Так, изоморфными могут считаться две машины (или два «черных ящика») «только в том случае, когда они столь схожи, что невозможно обнаружить случайную замену одной из них на другую, по крайней мере любым способом проверки их поведения»².

Из кибернетики это понятие, правда, не сразу переш­ло в работы отдельных философов, став синонимом поня­тия «тождество структур», но не тождества вообще. Б. Рассел употребляет еще понятие «тождественность

' «Вопросы изучения и воспитания личности», 1920, № 2, стр. 173—174.

² См. У. Р. Эшби. Введение в кибернетику, стр. 148.

80

структур»: «Существует понятие «тождественности структуры», которое имеет большое значение при реше­нии большого числа вопросов»', — писал он. Несколько позже Л. фон Берталанфи вводит понятие «изоморфизм структур», но с оговоркой: «так называемый изомор­физм»². В. И. Свидерский уже без ©сяких оговорок упот­ребляет понятие «изоморфизм структур» ³.

Изоморфизм означает подобие по форме. Это понятие более конкретно, определенно, сужено, чем родственные ему понятия подобия, сходства, аналогии, тождества. Поэтому им удобно пользоваться при исследовании яв­лений, сходных по форме.

Но возникает вопрос: каковы границы применения этого понятия? И можно ли вообще говорить об изомор­физме структур?

Приведем несколько примеров. Структуры животных одного вида, несомнено, изоморфны; изоморфными будут структуры близких по классу звезд, атомов одного и то­го же элемента и т. д. Об изоморфизме структур косми­ческих систем догадывался еще Кант. Так, он воскли­цал: «...если все миры и системы миров обнаруживают один и тот же характер своего происхождения, если сила притяжения неограниченна и всеобща, а отталкивание элементов также действует повсеместно, если по сравне­нию с бесконечным одинаково ничтожно и большое и малое, то не должны ли все эти миры иметь такое же строение и так же быть связаны в систему, как и небес­ные тела нашего солнечного мира в малом, подобно тому как Сатурн, Юпитер и Земля, будучи сами по себе си­стемами, тем не менее связаны между собой как звенья еще большей системы?»⁴

Но уже с большой натяжкой мы можем говорить об изоморфизме структур животных разных видов, атомов разных элементов и пр. И совсем уже нельзя говорить об изоморфизме структур, скажем, звезды и человека, атома и галактики, растения и химического элемента. Та-

¹ Бертран Рассел. Человеческое познание. Его сфера и границы. М., 1957, стр. 286.

² Ь. Vоп ВетШапЦу. АПдетете 5уз{ет1пеопе. — «Бензеле итуегзНаЧгейип^», 1957, N 5-6, 5. 9.

³ См. В. И. Свидерский. О диалектике элементов а структуры в объективном мире и в познании, стр. 116 и дальше, а также в дру­ гих его работах.

* И. Кант. Соч., т. 1, стр. 201.

81

ким образом, изоморфизм структур различных систем не является всеобщим. В этом смысле применение понятия «изоморфизм» довольно ограничено.

Да и изоморфизм структур родственных систем не есть нечто первоначальное. В основе его лежит изомор­физм изменения, движения, развития, в результате ко­торого образуются изоморфные структуры. На это явле­ние обращал внимание К. Маркс, доказывая неизбеж­ность развития капитализма в разных странах. «Страна, промышленно более развитая, показывает менее разви­той стране лишь картину ее собственного будущего» ^!,—• писал он.

Ф. Энгельс отмечал «поразительный параллелизм, су­ществующий между историей развития органического ми­ра в целом и историей развития отдельного организ­ма...» ².

В естествознании обнаружение сходства в разнород­ных на первый взгляд явлениях, как правило, приводит к крупным открытиям. Д. И. Менделеевым был открыт параллелизм свойств разных рядов химических элемен­тов. «В элемент {ах} есть обще{е—}... — писал он.—Но признают чересчур многое индивидуальным... Но связать эти индивидуальности общею идеею — цель моей есте­ственной} системы»³.

В 20-х годах нашего столетия академик Н. И. Вави­лов открывает «закон гомологических рядов в наследст­венной изменчивости». Суть закона раскрывается Н. И. Вавиловым в следующем: «Основной факт, уста­новленный изучением внутривидовой изменчивости как на культурных, так и на диких видах,—сходстаенность формообразовательного процесса у близких видов и даже родов и целых семейств»⁴. Так, например, «пшеница, яч­мень, рожь, овес, просо, пырей, сорго, кукуруза, Ае^Порз проявляют поразительный параллелизм в образовании форм»⁵. Н. И. Вавилов же высказывает мысль о сход­стве гомологических рядов и семейств растительного и животного мира, органических соединений (углеводоро­дов), систем и классов кристаллохимии⁶. Здесь уже речь

¹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 9.

² См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 354.

³ Д. И. Менделеев. Научный архив, т. I, стр. 618.

⁴ Н. И. Вавилов. Избр. труды, т. V. М.—Л., 1965, стр. 238.

⁵ Там же, стр. 234.

⁶ См. там же, стр. 217.

дет о сходстве формообразовательного процесса в си-темах предельно различных. Именно о сходстве формо-бразовательного процесса, а не о сходстве структур.

«С давних пор, — пишет академик А. Н. Колмого-ов, — известны аналогии между.

а) сознательной целесообразной деятельностью чело- ека;

б) работой созданных человеком машин;

в) различнейшими видами деятельности живых орга- измов, которые воспринимаются как целесообразные, есмотря на отсутствие управляющего ими сознания.

Человеческая мысль искала веками объяснения этих аналогий как на путях положительного знания, так и на утях религиозных и философских спекуляций» '.

Эти поиски в конечном счете привели к созданию ки­бернетики—науки о процессах управления в сложных ди-тамичеюких системах. Именно сходство по форме функци­онирования разнокачественных систем позволило выде­лить общие закономерности этого функционирования и сделать их предметом изучения кибернетики.

Можно было бы и дальше рассматривать примеры движения человеческой мысли от частного к общему. Поднимаясь по ступеням познания все выше и выше, че­ловек охватывает взглядом все более широкий круг яв­лений. Как в обыденной жизни расстояние и время по­степенно размывают детали, стирают различия, и перед взором выкристаллизовываются только общие черты на­блюдаемых явлений, так и в познании по мере расшире­ния его сферы человек обнаруживает наряду с глубоким различием и сходство исследуемых разнокачественных систем.

В чем же в действительности заключается это сход­ство, известный изоморфизм разнокачественных систем? Как было показано, изоморфизм систем не может быть основан на изоморфизме структур. Но все исследователи подчеркивают подобие формообразовательных процессов, т. е. процессов изменения, движения, а говоря определен­нее, подобие развития систем.

Любая система развивается по одним и тем же общим законам. Изоморфизм систем состоит в изоморфизме за­конов их развития. И дело не только в известной истине

А. Колмогоров. Предисловие к русскому изданию. — В кн.: У. Р. Эшби. Введение в кибернетику, стр. 5.

83

о всеобщности действия основных законов диалектики: «единства и борьбы противоположностей», «взаимопере­хода количества и качества», «отрицания отрицания». Эта всеобщность была доказана еще Гегелем, К. Мар­ксом и Ф. Энгельсом, и вряд ли имеет смысл еще раз под­тверждать ее примерами.

Речь идет о том, что наряду с глубокой специфично­стью действия общих законов диалектики в каждом кон­кретном типе систем имеется еще и общее сходство в форме проявления этого действия.

Действие законов диалектики проявляется во всех си­стемах в виде дифференциации и интеграции элементов и связей системы, в целении систем, в смене их структур и элементов.

Кроме того, для всех систем едина последователь­ность развития: возникновение, становление, период зре­лости ,и преобразование. Знание этих общих черт в развитии систем дает нам отправную точку для глубо­кого познания конкретного и, что не менее важно, создает возможность предвидения. Как известно, «богатство осо­бенного, индивидуального, отдельного» воплощается во всеобщем ^!.

Конечно, наличие общих черт в функционировании и развитии разнокачественных систем не дает права пол­ной экстраполяции всех законов развития и функциони­рования одной системы на все остальные. Такая экстра­поляция будет явно ошибочной, лженаучной, ибо наряду с общими закономерностями действуют и свои, присущие только данной конкретной системе специфические законы.

В истории науки не раз предпринимались попытки распространить целиком действие законов развития од­них систем на другие, качественно отличные: законы раз­вития органической природы перенести, например, на неорганическую, организма — на общество и т. д. Так, А. М. Бутлеров, справедливо отмечая, что «полное разъ­яснение законов, управляющих деятельностью материи— ее проявлениями, может быть достигнуто только всесто­ронним изучением всех свойств в их взаимной зависимо­сти»², в то же время ошибочно полагал, что такое все­стороннее изучение возможно лишь путем полного сли­яния химии с физикой, подчинения «всех выводов обеих

¹ См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 90.

² А. М. Бутлеров. Соч., т. II. М., 1953, стр. 75.

84

наук основным законам механики»¹. Все эти попытки оказались несостоятельными. Дальнейшее развитие на­уки подтвердило наличие лишь наиболее общих черт проявления основных законов диалектики в разнокаче­ственных системах. И это вполне закономерно, ибо от­сутствие общих черт превратило бы всеобщие законы в частные.

Но работа наша — об общих чертах проявления ос­новных законов диалектики в развитии разнокачествен­ных систем. Этому и будут посвящены последующие па­раграфы.