66. Функциональная деятельность организма человека корнями уходит в мир природы, в процесс цефализации, открытый американским ученым Д. Дана.

Организм человека (и высших животных) формировался как многоклеточная, интеграционная струк­тура с единым “руководящим” центром — головным мозгом. В основании работы головного мозга лежала безусловно-рефлектор­ная активность органного уровня.

Рассматривая биологические свойства организма, мы имеем в виду функциональные параметры органов. В процессе эволюции системы живого вещества многие органы объединились в системы органов, направленные на выполнение общих, характерных им функций. В организме человека различают восемь систем органов: система органов движения (опорно-двигательная система), пищеварительная система, дыхательная система, железы внутренней секреции (эндокринная система), мочеполовая система, система органов чувств, сердечно-сосудистая система, нервная ­система. Деятельность каждой системы важна и незаменима для организма. Но в целом координирующие функции, объединение систем и включение их в комплексную работу организма осуществляет нервная система.

67. Изначально биологические возможности организма были призваны обеспечить полноценное взаимодействие человека (формирующегося нового состояния материи) и природы, чтобы в противостоянии с окружающей биогенной средой человек не чувствовал себя ущемленным, а на равных противостоял наиболее развитым представителям флоры и фауны.

Чтобы понять эту мысль, рассмотрим рис. 9. Мы видим не только изменение физиологического и анатомического облика человека. Если внимательно рассмотрим дополнение к книге, то обнаружим, что причиной изменений является эволюция головного мозга, этапы формирования и развития психики. А если быть еще более точным, то на рис. 9 изображены этапы становления переходной формы между живым и разумным веществом. Перед нами налицо три сту­пе­ни стадии Человека Примитивного, в ходе которых под воз­действием формирующегося нейронного уровня подсознания происходили значительные изменения в молекулярно-генетическом и органном уровнях, т. е. в биологическом начале человека, а в целом формировалось новое состояние материи — разумное вещество.

68. Рассмотрим более детально факт зарождения разумного вещества. С момента формирования нейронного уровня подсознания биологические возможности организма превратились в свод исполнительных систем, с помощью которых эволюционирующая нервная система взаимодействовала с материальной средой. Сформировавшийся уровень подсознания подчинил себе работу молекулярно-генетического и органного уровней. С этого момента, утрируя, можно сказать, что началось существование нового состояния материи — разумного вещества.

Этот момент, уважаемый читатель, очень важно правильно понять. Если до недавнего времени в процессе обучения нам преподносили, что биологические свойства организма человека развивались по мере эволюции его социального образа жизни, то сейчас мы углубляем эту мысль и уточняем. А именно: биологические свойства организма человека формировались под непо­средственным воздействием эволюционных изменении, происходящих на уровне головного мозга.

Рис. 9 иллюстрирует проявления тех изменений, которые произошли на молекулярно-генетическом и органном уровнях под непосредственным воздействием формирующегося нейронного уровня подсознания.

Таким образом, мы должны четко понимать, что биологические свойства человеческого организма нужно рассматривать не как следствие эволюции биогенной среды, не с позиции эволюции системы живого вещества, а как продукт эволюции формирующейся психики. Все изменения, которые произошли в организме человека, являются следствием эволюции психики, а также воздействия сферы существования разума — ноосферы. Именно с этой позиции мы должны анализировать этапы становления морфологии человека.

69. Если смотреть на человека как на биологический организм, то с точки зрения законов эволюции системы живого ве­щества он не развивается. Более того, изменения в анатомии и физиологии человеческого организма, обусловленные эволюционирующей психикой, законами эволюции разумного вещества, ­снижают потенциальные возможности биологического начала. ­Биологические возможности организма регрессируют. И это за­кономерно, так как снижение биологических возможностей организма с лихвой компенсируется возможностями эволюциониру­ющей психики. Ведь речь идет о развитии на базе биологического организма нового состояния материи — разумного вещества. А по мере его развития значение биологических свойств организ­ма и показатели материнского состояния материи — живого ве­щества понижаются. Геометрический рост потенциала психики влечет за собой обратную геометрическую последовательность снижения потенциальных возможностей биологического начала.

Именно этой закономерностью объясняется факт морфологического окультуривания человека, его переход от дикого, приспособленного к жизни в природе облика австралопитека, к более “нежному”, защищенному бытом цивилизации облику современного человека (рис. 9). За морфологическим развитием организма стоит переход от доминирования в организме биологического начала (австралопитеки, архантропы и палеоантропы) к преобладанию свойств психики (неоантропы), которая реструктуризировала многие биологические возможности организма, переориентировав­ их на выполнение нехарактерных для них функций в формирую­щейся системе разумного вещества.

70. Рассмотрим эту мысль более подробно. Для этого воспользуемся кратким изложением механизма эволюции человека в редакции известного русского ученого А. Яблокова (род. 1933) [111, 274—294]. Логика его изложения такова: на основании палеонтологических находок фиксируются изменения в морфологии организма и человекообразных существ, затем делается дедуктивное заключение, что, мол, морфологические изменения плюс изменения в образе жизни ведут к изменениям в мозге, т. е. влекут за собой развитие психики [111, 274—294]. Но так ли это? Ведь в ходе раскопок сами палеонтологи сталкиваются с загадками, которые трудно объяснить. Например, как понять, что “часто более древние по возрасту находки неандертальцев оказываются морфологически более прогрессивными, чем значительно более поздние формы” [111, 254]?

Я придерживаюсь другой точки зрения. Эволюцию человека нужно рассматривать не с позиций морфологических изменений и привязывать к ним изменения на уровне мозга, а наоборот, в основу механизма эволюции следует положить эволюцию психики, прежде всего те масштабные и кардинальные изменения, которые произошли (и происходят) на уровне головного мозга человека. Именно с этой точки зрения нужно судить об изменениях, которые произошли на уровне биологического начала, т. е. в морфологии человеческого организма.

В двух словах объясним с нашей точки зрения филогенетическое древо рода Homo, изображенное на рис. 9. При этом акцент сделаем на морфологических изменениях, обнаруженных в ходе палеонтологических исследований.

Первой, согласно рис. 9, ветвью, выделившейся из системы живого вещества, из приматов, была ветвь рамапитеков. Остатки ископаемой крупной обезьяны — рамапитека впервые были обнаружены в 1934 г. в горах Сивалик (предгорья Гималаев). По ­строению зубов, а также по некоторым другим морфологическим признакам рамапитеки являются переходной формой между современными человекообразными обезьянами и человеком. Согласно современной теории антропогенеза, физической перестройке организма обезьяны предшествовало изменение внешней материальной среды, которая к тому времени действительно претерпевала некоторые изменения своей структуры [111, 276].

Я ни в коем случае не берусь отрицать влияние внешней материальной среды на формирование морфологии организма, но категори­чески не согласен с тем, что это влияние было доминирующим и что именно оно привело к выделению рамапитеков из биогенной среды *.­ Не может внешняя материальная среда так влиять на содержательную­ сторону существования биологических организмов, чтобы изменять статус этих организмов. Ее влияние ограничено масштабами изменения сугубо биологических форм. Настаивая на факте качественного перехода от человекообразных обезьян к человеку под влиянием изме­нений физико-биологической внешней среды, мы настаиваем на несуразице. Человек и человекообразные обезьяны — это представите­ли двух разных состояний материи: разумного вещества и живого ве­щества. Каждое состояние материи — это прежде всего качественно новая содержательная основа, которая формируется не на предшеству­ющем состоянии материи, а на переходной форме материнского состояния. Все изменения, которые происходят в масштабах состояния материи — это изменения форм. Они ни в коем случае не затрагивают содержательной основы.

Так, содержательной основой живого вещества, в границах которого существуют человекообразные обезьяны, является диссимметрия и избирательная способность к изотопам. Именно эта качественно новая содержательная основа живого вещества выделила его из системы косной материи. Она позволила создать наряду с неорганическим миром органический мир, систему природы.

В свою очередь, содержательной основой разумного вещества является организация на основе “дискретной” энергии молекулярно-генетического уровня “дискретно-континуальной” и “континуальной” энергии психики.

Таким образом, содержательная основа эволюции живого вещества заключена в эволюции клетки и клеточных комплексов, а содержательная основа эволюции разумного вещества заключена в­ эволюции нейронных сетей и нейронных комплексов. Это две со­вершенно разных плоскости развития.

Между ними только одно связующее звено — переходные ­формы. Первой такой формой являлся рамапитек. Настаивать на том, что качественный переход от эволюции клетки к эволюции нейронных сетей произошел под влиянием внешней среды, я считаю неправильным.

Эволюция системы живого вещества послужила проявлением эволюции фундаментального для живого вещества уровня — молекулярно-генетического. Любому внешнему проявлению новизны сопутствуют прежде всего изменения в генотипе, на молекулярно-генетическом уровне.

Так вот, процесс эволюции, дойдя до определенного этапа, доведя клетку до определенного уровня совершенства, в ходе широкомасштабных преобразовательных процессов на генетическом уровне “открыл” для себя совершенно новую плоскость развития — континуальную связь на уровне клеток и межклеточных комплексов. Причем это открытие кардинально проявилось на уровне нейронов — нервных клеток, особо склонных к корреляционным отношениям. В результате этого “открытия” процесс эволюции в высокоразвитом биологическом организме как бы раздвоился. Первое направление эволюции по-прежнему происходило в плоскости развития клетки и клеточных комплексов, вто­рое — в плоскости нейронных сетей. Иначе говоря, второе направление эволюции сосредоточилось на развитии нервной систе­мы, формировании на ее основе психики.

Здесь остается открытым только один вопрос: почему весь этот процесс произошел на основе организма человекообразных обезьян? На это трудно сейчас дать убедительный ответ. Видимо, указанное “раздвоение” эволюции происходило не только на уровне древних обезьян. В той или иной степени этот процесс затронул все высокоразвитые биологические организмы, о чем сви­детельствуют их словно “застывшие” в качественном развитии ­“интеллекты”. Другое дело, что изменения нейронных сетей у ­приматов сопровождались крупными внутренними морфологи­ческими изменениями, что и привело к более интенсивному и пер­манентному развитию нервной системы.

Таким образом, рамапитеки выделились из биогенной среды не под воздействием внешней среды, а по причине дифференциа­ции молекулярно-генетического уровня и формирования нейронного комплекса подсознания.

Следующей за рамапитеками ступенью в эволюции человека стали австралопитеки. Находки, сделанные после 1924 г., главным образом в Южной Африке, позволяют представить облик существ, находившихся в основании развития линии приматов, приведшей к возникновению рода Homo. Они получили название “австралопитеки” от интеграции двух слов australis — южный, pithecus — обезьяна. Внешне австралопитеки были сравнительно крупные (приблизительно 20—65 кг массой, 100—150 см ростом) особи, которые ходили на коротких ногах при выпрямленном положении тела. Как пишет А. Яблоков, у австралопитеков “изменились пропорции туловища и конечности, получили мощное развитие мышцы ягодицы человеческого типа… Значительное сходство с человеком у австралопитеков отмечается в строении зубов и зубной системы. Клыки у них были небольшие (отличие от всех обезьян), зубы расположены в виде широкой, как у человека, дуги. У большинства видов предкоренные зубы двубугорковые, как у человека. Масса мозга была близка к 450—550 г (средняя масса мозга горилл 460 г, но при этом надо учесть, что размеры тела у горилл много больше). Судя по внутренним слепкам мозговой полости черепа (эндокранам), при общем значительном развитии мозга, характерном для человека, выпуклости в заднем отделе височной области у австралопитеков еще не было.

Австралопитеки — обитатели открытых пространств, жившие в пещерах. Слабое развитие клыков согласуется с предположением, что функции нападения и защиты у них должны были перейти к свободным рукам… Австралопитеки широко использовали как ударные орудия палки, камни, кости копытных и т. д.” [111, 277, 278].

Что мы можем отметить из приведенного фактического материала? Первое и основное — это то, что австралопитеки были гораз­до ближе к современному человеку, чем современные человекообразные обезьяны, причем это сходство отмечается больше в морфологических признаках, чем в организации головного мозга. О чем это­ говорит? Если смотреть на данные изменения с позиций нашей кон­цепции, то факты укладываются в следующую цепь. На первой ступени стадии Человека Примитивного, к периоду которого относится­ время существования австралопитеков, происходила интенсивная ре­с­труктуризация молекулярно-генетического уровня, вызванная дифференциацией его основных нейронных объединений (в частности, сенсорных центров) и организация на базе дифференцированных ней­ронных частей нейронного уровня подсознания. В этот период формируется условно-рефлекторная деятельность организма и тот нейронный комплекс, который организовывал эту работу, т. е. уровень подсознания. Последовавшие изменения в структуре мозга привели к реорганизации биологического начала и установлению параметров, которые незначительно отличаются от морфологических параметров современного человека. Причина такой “консервативности” заключается в том, что нейрофизиологические параметры, которые только сформировались у австралопитеков, в той или иной форме отмечаются и у современного человека. Это касается прежде всего основных характеристик уровня подсознания, формирование и развитие которого происходило на протяжении всей переходной стадии Человека Примитивного.

Поэтому, эволюционируя на уровне нервной системы, современный человек воплощает в себе основные характеристики, которые присущи австралопитекам, архантропам и палеоантропам — все те важнейшие изменения, которые происходили в структуре мозга­ в течение нескольких миллионов лет стадии Человека Примитивного. Но если формирование нейронного комплекса подсознания у­ австралопитеков длилось тысячелетиями, то у современного чело­века оно происходит за годы. В онтогенезе современного человека как бы сжато проявляется весь путь антропогенеза.

Другое дело нейрофизиология современных человекообразных обезьян. Нервная система этих биологических организмов не вышла дальше безусловно-рефлекторной работы мозга. Поэтому и биологические свойства их организма остались в границах биогенной среды, что подчеркивает их зависимость от законов природы. Таким образом, уровень совершенства нервной системы в обязательном порядке проявляет себя в “окультуривании” биологических черт организма, в придании облику “цивилизованного” вида.

Следующей, третьей ступенью в эволюции человека явились архантропы. Согласно современным воззрениям, архантропы отличались прежде всего орудийной деятельностью. Внешне они были похожи на современного человека, хотя мощное развитие надбровного валика, отсутствие настоящего подбородочного высту­па, низкий и покатый лоб и плоский нос отличали их от более поздних форм человека. По массе головного мозга (около 800—1000 г) они достигли низших пределов нормально развитого мозга современного человека. В строении мозга древнейших людей (архантропов) были некоторые существенные особенности, отличающие их от мозга более развитых, позднейших форм: перед­ний отдел лобных долей имел клювовидную форму, теменная область была упрощена, височные доли — узкие [111].

Средняя величина тела архантропов была неодинакова и коле­балась в разных частях света: питекантроп (Ява) — в пределах 170—160 см, синантроп (Китай) — у мужчин — около 160 см, у женщин — 150 см. Гейдельбергский человек (Средняя Европа), атлантроп (Алжир), телантроп (Южная Африка) и олдовайский питекантроп (Центральная Африка) в среднем женщины — 150—160 см, мужчины — 160—170 см [111].

Из этого фактического материала мы делаем следующий вывод. Согласно нашей концепции, эволюция нейронных структур, формирование и развитие уровня подсознания все больше влияли на молекулярно-генетический и органный уровни или, иначе, на биологические возможности организма. Работа систем органов начала больше зависеть от развивающейся нервной системы, условно-рефлекторной деятельности мозга. Организм приспосабливался к выполнению тех функций, которые стали возможными и доступными благодаря эволюции нейронных объединений уровня подсознания. Это, в частности, касается использования арх­антропами орудий труда и появления способности к довольно сложной их обработке.

Я настаиваю на том факте, что не использование архантропами орудий труда привело к развитию психики, как это долго счита­ли, а наоборот — эволюция нервной системы, развитие условно-рефлекторной деятельности мозга открыли перед архантропами возможность использовать в качестве дополнительных исполнительных систем орудия труда. Новые возможности формирующейся психики потребовали дополнительных исполнительных систем для реализации в повседневной жизни мощных внутренних творческих потенциалов нервной системы. И именно эта внутрен­няя потребность психики и легла в основу повсеместного использования архантропами орудий труда.

Четвертой ступенью эволюции человека были палеоантропы, которые являются непосредственными предками современного человека. Их останки обнаружены в более чем в 400 местах Европы, Африки, Передней, Средней, Центральной и Восточной Азии. Период их жизни длился от 250 до 25 тыс. лет назад. По месту первой находки в долине Неандерталь, близ Дюссельдорфа, таких людей часто объединяют под именем неандертальцев.

По внешнему облику, как мы видим на рис. 9, неандертальцы, в общем, приближены к облику современного человека. Они были сравнительно небольшого роста (155—165 см), с короткой массивной шеей, низким скошенным лбом, низким затылком, большим лицом с широко расставленными глазами, с крупными зубами. Руки имели широкие кисти с очень широкими концевыми фалангами и ногтями, более широкими, толстыми и крепкими, чем у современного человека. По мнению палеонтологов, ­неандерталец не мог брать предметы руками, как современный человек, а сгребал их. В то же время, судя по развитию мышц, в этом зажиме была мощь клещей. Масса мозга составляла около 1500 г, причем сильное развитие получили отделы, связанные с логическим мышлением [111].

На основании данного фактического материала мы можем сделать несколько важных выводов. Первый: развитие отделов, связанных с логическим мышлением, а также качественно новый уровень совершенства онтогенеза, подтверждают факт эволюции нервной системы. В частности, об этом говорит развитие нейронных объединений подсознания. Повсеместное использование огня, обработка и использование орудий труда, уменьшающаяся зависимость от природы — все это говорит о том, что нервная система Человека Примитивного вышла на качественно новый уровень взаимо­отношений с материальной средой, на уровень условно-рефлекторного взаимодействия с информационной средой.

Как переходная форма между живым и разумным веществом, Человек Примитивный на уровне палеоантропов еще не являлся разумным веществом, но уже и не входил в структуру живого ве­щества. Анализируя быт палеоантропов, можно увидеть начала простейшей социализации древних людей, первые ростки будуще­го первобытнообщинного строя, формирование и развитие кото­рого произошло на уровне неоантропов.

Вывод второй: по мере развития нервной системы, в ходе становления высокоразвитой психики, биологические функции организма теряли свою актуальность и трансформировались во второстепенные, подчиненные психике органы. Мы можем уверенно утверждать, что с уровня австралопитеков и вплоть до современного человека морфология организма развивалась по двум направ­лениям. Во-первых, она теряла свою доминирующую роль и пере­ходила в непосредственное подчинение нервной системы, под ее непосредственный контроль, тем самым превращаясь в некую ис­полнительную систему, через которую формирующаяся психика — новое состояние материи — взаимодействовала с внешней материальной средой. И во-вторых, биологическое начало с течением времени все больше “окультуривалось”, т. е. становилось все менее приспособленным к жизни среди природы. Это объясняется тем, что формирующаяся психика все больше окружа­ла себя качественно новыми условиями существования, впоследст­вии принявшими формы социализации. Эти условия ограждали палеоантропов от влияния законов природы и создавали комплекс благоприятных условий для интенсивного формирования и развития ново­го состояния материи, в частности психики.

И последней, пятой ступенью в эволюции человека стал уровень неоантропов. Согласно нашей концепции, — это последняя ступень стадии Человека Примитивного. Именно с нее началось качественное формирование и развитие нового состояния материи, непосредственно разумного вещества.

Первым представителем неоантропов является кроманьонец. Внешне он практически ничем не отличался от современного человека. Ученые считают, что, появись кроманьонец в толпе современных людей, он ничем бы не выделялся. Но, как показали раскопки, в строении головного мозга кроманьонца произошли значительные изменения. Большое развитие получили лобные доли и зоны, связанные с развитием речи и сложной, конструктивной деятельностью. Это подтверждает нашу мысль о том, что к данно­му времени практически произошло становление нейронного уровня подсознания.

Становление работы уровня подсознания привело к двум значимым результатам. Первый: окончательно сформировалось биологическое начало человека. До тех пор, пока формирование нейронного уровня подсознания не было закончено, биологическое начало (или, иначе, морфология организма) претерпевало постоянные изменения (о чем свидетельствует рис. 9).

Но как только работа уровня подсознания приняла устоявшийся характер, изменения в морфологии практически прекратились. Об этом говорят и факты — за 50 тыс. лет человек внешне практически не изменился.

Со становлением развитого подсознания постепенно формируется вся система разумного вещества — ноосфера планеты, “центральным ядром” которой является человеческое общество. Развитие первобытнообщинной формации способствовало изоляции неоантропов от влияния системы живого вещества и тем самым благоприятствовало развитию психики.

Таким образом, можно заключить, что с момента формирования нейронного уровня подсознания, специализирующегося на условно-рефлекторном взаимодействии с внешней материальной средой, с трансформации нервной системы в качественно новое состояние — психику начался “закат” значимости биологических возможностей организма. Уже на стадии Человека Примитивного, несмотря на явное доминирование биологических свойств над психическими, они, тем не менее, превратились лишь в исполнительные механизмы, с помощью которых формирующийся нейронный комплекс организовывал свое взаимодействие с внешним материальным миром.

71. На формирование и развитие морфологии человеческого организма существенный отпечаток наложил широкий ассортимент усваиваемых Человеком Примитивным продуктов питания, начиная от плодоовощной пищи и заканчивая мясной пищей. Впоследствии к этому перечню прибавились продукты питания, изготовленные на огне. Такое разнообразие продуктов питания увеличило доступ в организм различного рода минералов, витаминов и органических веществ: белков, углеводов, жиров. Разностороннее и калорийное питание значительно увеличило энергетические возможности организма, обмен веществ в организме, способствовало формированию и биологического, и психологического уровней человека.

72. Анализируя биологическую сущность человека с современ­ных позиций, приходишь к неутешительным результатам: чело­век — как представитель системы живого вещества — проживает­ свой биологический век не полностью. Если все биологические организмы, за исключением случаев случайной гибели, эпидемических заболеваний, до конца проживают отведенные им природой годы, то человек не живет и половины своего биологического­ возраста.

Причина этого кроется в том, что, расходуя свою жизненную активность на развитие психического начала, Человек Эмоциональный уделяет недостаточно внимания своему биологическому началу. Из-за этого он раньше времени стареет и умирает. А ведь, согласно исследованиям П. Брэгга, средний возраст жизни человеческого организма составляет 120 лет.

Естественно, для нас, современного поколения, эта цифра кажется чересчур завышенной. Но если отбросить природное недоверие и пренебречь утверждениями дилетантов, то остается факт, что более 7000 человек, живущих по методике П. Брэгга, перешагнули свой столетний рубеж [16, 17]. И речь идет ведь не об организмах, полностью разрушенных и “живущих” на стимуляторах и лечебных препаратах. Мы говорим о людях, ведущих полноценный образ жизни и после того, как они отметили сотую годовщину своего рождения!

73. В чем же заключена причина столь частых патологий в онтогенезе? Неужели формирующаяся психика так деструктивно влияет на биологическое начало?

В принципе, это так. Мы уже установили с вами, что по мере формирования уровня подсознания работа молекулярно-генетического и органного уровней попадала под его контроль (§ 68). Эту мысль можно выразить иначе: по мере формирования и развития психики биологические свойства организма превращались в послушную исполнительную систему, через которую воплощался творческий потенциал психики в повседневной жизни.

Потенциальные возможности биологического начала в образе жизни современного человека занимают, как отмечалось, незначительное место в сравнении с потенциальными возможностями психики. И чем выше уровень развития психики, тем это неравен­ство больше усиливается.

Но здесь мы должны поставить жесткое ограничение. А именно: ошибаются те, кто считает, что деградация биологического начала по мере развития психики — закономерное явление. Это глубочайшая и роковая для человека и разумного вещества в целом ошибка. Речь идет только о превосходстве (или доминировании) высокоразвитой психики над совершенством биологического начала. Ни о какой деградации биологического начала речь не идет и не может идти. Ведь мы не говорим о том, что совершенство системы живого вещества привело к деградации неорганического мира. Точно также мы не можем говорить о том, что эволюция разумного вещества влечет за собой деградацию системы живого вещества. Речь идет о сосуществовании материнского состояния материи и дочернего состояния.