<<
>>

§ 2. Особенности компенсации морального вреда в США

Общность правовых систем Англии и США обусловливает сходство и в правовом регулировании отношений, возникающих в связи с причинением психического вреда. Основания ответственности за причинение психического вреда в США в основном такие же, как в английском праве, хотя следует отметить, что, поскольку каждый штат США имеет собственную правовую систему, подход к компенсации психического вреда может различаться в зависимости от права конкретного штата, в некоторых случаях - довольно существенно.

Тем не менее общими для юрисдикции всех штатов при определении наличия оснований ответственности за причинение психического вреда являются следующие критерии: субъективная сторона правонарушения, причем основное различие в правовых последствиях определяется наличием или отсутствием умысла у причинителя вреда; являлся ли психический вред результатом обоснованного и своевременного страха или переживаний потерпевшего по поводу себя или другого лица; было ли соединено причинение психического вреда с причинением телесного повреждения потерпевшему или физическим воздействием на него; вызвало ли причинение психического вреда диагностируемое телесное или психическое расстройство.

Если психический вред причинен по неосторожности и сопряжен с телесным повреждением, он подлежит компенсации. В то же время, если противоправное неосторожное поведение причиняет потерпевшему только психический вред, этот вред, по общему правилу, не подлежит компенсации (хотя следует отметить, что в силу казуистичности рассматриваемой правовой системы, из этого общего правила имеется весьма обширный перечень исключений). Отмеченное общее правило установлено судебной практикой по ряду причин: необходимость ограничить возможность предъявления мошеннических исков, что обусловлено легкостью симуляции претерпевания психического вреда; затруднительность доказывания факта претерпевания психического вреда и опровержения утверждений о наличии такого факта, а также трудность оценки размера компенсации; отсутствие предвидения возможности причинения психического вреда; нежелание подвергать неосторожного ответчика потенциальной опасности несения ответственности за пределами его вины. Поэтому суды считают оправданным возложение ответственности на неосторожного причинителя психического вреда в тех случаях, когда на потерпевшего было оказано физическое воздействие, или когда эмоциональное беспокойство проявило себя через физическое расстройство (сердечный приступ, повышение кровяного давления, экзема, выкидыш, потеря сна, веса или аппетита и т.п.). В случаях, когда требование о компенсации за эмоциональное беспокойство предъявляет очевидец, наблюдавший причинение вреда третьему лицу, суды обычно присуждают компенсацию при наличии одного из следующих условий: а) очевидец сам находился в «зоне опасности»; б) очевидец находился в особых отношениях с непосредственным потерпевшим (например, как родственник или член его семьи); в) причинитель вреда имел договорную обязанность по отношению к очевидцу и непосредственному потерпевшему (это условие применимо при наличии специального субъекта ответственности, например, организации, являющейся общественным перевозчиком).

Анализ судебной практики США позволяет выявить явную тенденцию к расширению числа исключений из вышеуказанного общего правила с тем, чтобы не избежал ответственности правонарушитель, действовавший умышленно или с грубой неосторожностью и причинивший серьезную психическую травму потерпевшему ( при отсутствии неосторожности со стороны потерпевшего).

С этой целью суды расширяют понятие физического воздействия на потерпевшего, включая сюда воздействие на следующие объекты, не входящие в телесную сферу потерпевшего:

одежду потерпевшего; предмет в его руке; машину, в которой сидел потерпевший; помещение, в котором он спал. Под физическим воздействием понимают также воздействие пыли, дыма, взрыва газа, электрического разряда. Любое телесное повреждение или физическое воздействие может оказаться достаточным основанием для возникновения права на денежную компенсацию за эмоциональное беспокойство. Тем же целям служит расширение понятия травмы от увечья и раны до шока или невроза, вызванного телесным повреждением. В некоторых случаях к физическому воздействию на организм суды приравнивают потребление содержащей загрязнения пищи, присуждая компенсацию за причиненный в связи с этим психический вред.

В некоторых случаях, когда компенсации за психический вред требует очевидец причинения телесных повреждений третьему лицу, суды не требуют доказывания ни физического воздействия на очевидца, ни нахождения его в «зоне опасности», ограничиваясь лишь критерием способности и обязанности предвидения, при соблюдении разумной предусмотрительности, возможности причинения психического вреда очевидцу происшествия. Психический вред признается предвидимым и подлежащим компенсации, когда очевидец находился вблизи от места происшествия, непосредственно наблюдал несчастный случай, находясь в близких отношениях с непосредственным потерпевшим, и имеет органические проявления последствий перенесенного нервного потрясения. В некоторых штатах требование физических проявлений психического вреда снимается для непосредственного потерпевшего (а иногда - и для очевидца происшествия). Если потерпевший претерпевает психический вред ввиду своей особой впечатлительности, компенсация обычно допускается лишь при наличии умысла или грубой неосторожности в действиях правонарушителя. Суды уделяют внимание осведомленности нарушителя о наличии таких особенностей, за исключением случая, когда психический вред сопряжен с причинением физического вреда - здесь суды применяют презумпцию осведомленности правонарушителя об особенностях потерпевшего (правонарушитель воспринимает потерпевшего таким, каков он есть). В целом американское право содержит достаточно много препятствий истцу, пытающемуся взыскать с ответчика компенсацию психического вреда, причиненного по простой неосторожности.

Иная ситуация складывается в отношении компенсации психического вреда, причиненного умышленно или вследствие грубой неосторожности. Зачастую в случаях, когда имеет место нарушение абсолютного права, потерпевший, помимо требования о защите нарушенного права, может требовать компенсации за эмоциональное беспокойство, вызванное правонарушением. Примерами таких правонарушений являются заведомо незаконное наложение ареста на имущество, нарушение владения, клевета и другие умышленные правонарушения. В этих случаях истец встречает гораздо меньше препятствий на пути взыскания компенсации за эмоциональное беспокойство. Покажем это на примерах отдельных видов правонарушений:

1. Нарушение неприкосновенности частной жизни - компенсация присуждается даже в том случае, если единственным последствием правонарушения было эмоциональное беспокойство.

2. Клевета - в случаях, когда опубликованные сведения оскорбительны сами по себе, компенсация может быть присуждена, если единственным последствием правонарушения явились нравственные страдания.

3. Присвоение имущества и нарушение владения - возможна компенсация за нервный шок или психическое расстройство в связи с нарушением вещного права.

4. Нападение - для компенсации психического вреда не требуется доказывания физического контакта (нанесения побоев).

5. Дискриминация и незаконные действия государственных служащих - для компенсации психического вреда достаточно доказанности факта дискриминации по мотивам пола, возраста, расы, семейного положения либо незаконных действий полиции или иных государственных служащих.

6. Оскорбительное поведение (преднамеренное нарушение эмоционального равновесия) - в большинстве штатов нервное потрясение, вызванное оскорбительным поведением, может являться самостоятельным и единственным основанием для взыскания компенсации. Ответственность может наступить даже при отсутствии намерения причинить вред, если само поведение было осознанным и выражающим пренебрежение к потерпевшему, либо грубо неосторожным при высокой вероятности причинения таким поведением нравственных страданий. Для наступления ответственности необходимо, чтобы оскорбительное поведение явно выходило за допустимые пределы, причем оскорбительность должна усугубляться наличием особых отношений между причинителем вреда и потерпевшим в связи, например, с инвалидностью потерпевшего, его неравным положением или зависимым от оскорбителя состоянием (арендодатель и арендатор, должник и кредитор,. работодатель и работник).

Очевидец часто может получить компенсацию за умышленное причинение эмоционального беспокойства третьему лицу. При этом применяются те же правила, что и при неосторожном причинении психического вреда. Так, во многих штатах родитель ребенка, подвергшегося изнасилованию или растлению, может получить компенсацию за причиненные переживания только в случае, если он являлся очевидцем изнасилования или растления. Компенсация возможна и в случае, если родитель не являлся очевидцем подобных незаконных действий в отношении ребенка, но оказался свидетелем переживаний и страданий ребенка через короткий промежуток времени после полового посягательства.

При наличии договорных отношений между сторонами психический вред, причиненный ненадлежащим выполнением договорных обязательств, не подлежит компенсации, если причинение вреда не было преднамеренным либо отсутствовали обстоятельства, указывающие, что нравственные страдания являются естественным и вероятным последствием ненадлежащего исполнения договора. Компенсация допускается в случаях, когда договор направлен на оказание личных услуг, либо когда условия договорного обязательства прямо связаны с личным благополучием одной из сторон, и нарушением такого договора естественно порождает нравственные страдания. К некоторым случаям не применяются ограничения во взыскании компенсации, вытекающие из состава оснований ответственности за неосторожное причинение вреда. Это касается ненадлежащего обращения с трупами сотрудников похоронных бюро, ошибочных извещений о смерти, неправильного соединения при осуществлении телефонной и телеграфной связи, задержек доставки пассажиров транспортными организациями.

Вот пример судебного решения, связанного с рассматриваемым вопросом.

Дело рассматривалось по апелляционной жалобе ответчика Верховным судом штата Массачусетс в 1973 г. 1:

«В пользу истицы с ответчика-хирурга было взыскано $ 13,500 за ненадлежащее выполнение косметической операции по поводу исправления формы носа истицы. Истица утверждала, что она как пациент заключила договор с ответчиком-хирургом, и ответчик обязался выполнить пластическую операцию ее носа с тем, чтобы улучшить наружность и повысить привлекательность истицы; что он выполнил операцию, но не смог достигнуть обещанного результата; что, напротив, в результате операции ее нос был обезображен, она перенесла нравственные и физические страдания. Истица обвиняла ответчика в недобросовестной практике, выразившейся в небрежном выполнении операции. Ответчик иск не признал.

Упомянем некоторые факты, установленные присяжными. Истица была профессиональной актрисой, и это было известно ответчику. Истица имела прямой, но длинный и выдающийся нос. Ответчик обязался путем проведения двух операций сделать нос менее выдающимся и несколько короче, сделав, таким образом, лицо более миловидным. В действительности же истице пришлось подвергнуться трем операциям, и внешность ее ухудшилась. Теперь от переносицы до средней точки линия носа вогнутая, а от середины нос становится клубнеобразным; если смотреть спереди, то от переносицы до средней точки нос стал более плоским и широким, а крылья носа утратили симметрию. Очевидно, что это состояние не может быть исправлено дальнейшим хирургическим вмешательством. Истица не указывает, что изменение внешности повлекло потерю работы.

Судья указал присяжным, что истица вправе получить компенсацию за вред, который является прямым, естественным, ближайшим и предвидимым последствием ненадлежащего исполнения обязательства ответчиком. Это относится и к вреду, причиненному обезображиванием носа истицы, включая страдания

_________________

1 Fuller, Eisenberg. Basic Contract Law. West Publishing Co., 1981. P. 175-177.

истицы от осознания такого обезображивания, причем в этом отношении следует принять во внимание профессию истицы. Судья также отметил, что компенсации подлежат боль и страдания, перенесенные во время третьей операции, но не во время первых двух, так как именно совершение третьей операции являлось нарушением договора. Каких-либо потерь в заработке истица не понесла.

Ответчик обжалует судебное решение, утверждая, что истица не имела права на компенсацию за боль и страдания, перенесенные во время третьей операции, а также за ухудшение ее внешности и связанные с этим нравственные страдания.

Истица, в свою очередь, обжалует отказ суда возместить ей разницу между ценой носа в том виде, каким он должен был оказаться согласно условиям договора, и его ценой в существующем виде. Однако, если жалоба ответчика не будет удовлетворена, она согласна отозвать свою жалобу.

Мы считаем, что жалоба ответчика не подлежит удовлетворению.

Согласно преобладающей доктрине, соглашение между пациентом и врачом, согласно которому врач обязуется выполнить определенное лечение или достичь заранее заданного результата, следует признавать не обладающим исковой силой. Хотя имеется много положительных судебных решений по искам, связанным с ненадлежащим исполнением врачами своих обязательств по договору с пациентом, нетрудно видеть, что суды воспринимают требования истцов как вытекающие из неосторожного причинения вреда, а не из нарушения договора ...

Понятен скептицизм судов относительно применения договорной теории. Учитывая неточность медицины и различия в физическом и психическом состоянии отдельных пациентов, врачи лишь в редких случаях могут добросовестно обещать определенный результат. Таким образом, маловероятно, чтобы врач даже среднего уровня честности мог дать такое обещание. Совсем другое дело, когда выражение врачом своего мнения носит оптимистический оттенок - это само по себе может иметь положительный лечебный результат. Но пациентам свойственно трансформировать в собственном сознании такое выражение мнения в твердое обещание. Если бы суды поддерживали иски, основанные на ненадлежащем исполнении договорных обязательств, врачи не решались бы использовать многие методы лечения. С другой стороны, если полностью исключить возможность предъявления таких исков, оставив в качестве единственного возможного основания иска недобросовестную врачебную практику, пациенты оказались бы беззащитны перед шарлатанами, что поколебало бы веру в медицинскую профессию. Поэтому право выбирает промежуточную позицию, допуская иски из нарушения договора, но требует убедительных доказательств его заключения.

Если допустить возможность предъявления иска из нарушения договора, мы сталкиваемся со следующим вопросом - определением размера понесенного ущерба, когда установлено наличие оснований ответственности. В некоторых судебных делах применялся простой подход, заключающийся в том, что обещание врача следует рассматривать как обычное коммерческое обещание и, соответственно, истец управомочен на обычное возмещение в случае нарушения договора - компенсационное возмещение, направленное на то, чтобы поставить истца в положение, в каком бы он оказался, будь договор выполнен надлежащим образом... В таком случае боль и страдания от операции не подлежат возмещению, поскольку они были бы перенесены и в том случае, если бы операция оказалась успешной; можно сказать, что такое последствие не имеет причинной связи с нарушением договора. Но если истец из-за операции перенес больше страданий, чем в случае, если бы она была выполнена в соответствии с обязательствами врача, истец должен получить компенсацию за эту разницу...

В некоторых решениях мы встречаем мнение, что боль и страдания не подлежат компенсации в исках из нарушения договора. Ответчик основывает на этом возражения против иска. Действительно, если бы покупатель товара предъявил иск к продавцу в связи с ненадлежащим исполнением договора купли-продажи, требуя компенсировать ему причиненное разочарование, такое требование не было бы поддержано судом; суд бы указал, очевидно, что такой психический вред нельзя разумно предвидеть в качестве вероятного последствия неисполнения коммерческого контракта. Но не существует общего правила, запрещающего компенсацию психического вреда в случае нарушения договора. Все зависит от существа договора, и когда предметом договора является проведение операции, в зависимости от конкретных обстоятельств возможна компенсация как психического, так и телесного вреда.

В свете вышеизложенного, все возражения ответчика являются необоснованными; истица вправе получить не только возмещение понесенных в связи с операцией расходов, но и компенсацию за ухудшение своего состояния, а также за боль и страдания, связанные с третьей операцией...».

Как видно из решения, контрапункт спора сводился к вопросу допустимости компенсации за психический вред, причиненный ненадлежащим исполнением договорных обязательств, и был принципиально решен в пользу допустимости такой компенсации для отдельных видов договоров, связанных с личностью клиента, к числу которых, безусловно, относится и договор типа «врач-пациент». Обратим внимание, что твердое обещание о положительном исходе операции суд рассматривает как доказательство заключения договора. Договор не был бы признан заключенным, если бы высказывание о положительном исходе операции суд расценил бы как оптимистическое мнение врача, что в ряде случаев повлекло бы снижение размера компенсации за причинение психического вреда или отказ в таковой. Иски, связанные с требованием компенсации за неудачное лечение, весьма распространены в США, что повышает степень осторожности врачей при выборе метода лечения, оптимального способа проведения операции и т.п.

В другом судебном деле1 истица, замужняя женщина, предъявила иск к врачу за неисполнение обязательства произвести кесарево сечение, утверждая, что если бы эта операция была выполнена, то ее ребенок остался бы жив. Решением суда в пользу истицы взыскана компенсация за перенесенные нравственные страдания в размере $ 5,000.

В американской юридической литературе для иллюстрации отграничения видов договоров, в которых допускается компенсация психического вреда, приводится следующий пример2:

«I. А заключил с В договор на постройку дома. При заключении договора А знал о шатком состоянии здоровья В и о том, что надлежащее выполнение работы исключительно важно для него. Из-за задержки выполнения работы и отступлений от спецификации В перенес нервное расстройство. Если В предъявит к А иск о возмещении ущерба, причиненного ненадлежащим исполнением договора, эмоциональное беспокойство не будет подлежать компенсации.

2. А, владелец отеля, неправомерно выдворяет постояльца В из отеля, нарушая условия договора. При этом А использует ругательства и обвиняет В в аморальности, но не совершает оскорбления или насилия. Если В предъявит к А иск из нарушения договора, эмоциональное беспокойство, которое претерпел В, будет подлежать компенсации.»

___________

1 Fuller, Eisenberg. Basic Contract Law. West Publishing Co. P. 180

2 Ibid. P. 181

Значительное место в судебной практике США занимают иски о компенсации вреда (в основном - психического), причиненного детям незаконным сексуальным воздействием. В этих случаях отдельную проблему составляют основания ответственности третьих лиц, не принявших необходимых мер к недопущению вреда или косвенно способствовавших его наступлению. Так, три несовершеннолетние девушки, подвергшиеся попытке растления, предъявили иск к растлителю и его жене.1 Суд, рассматривавший дело, поддержал возражение жены растлителя против иска, и девушки подали апелляционную жалобу. В жалобе указывалось, что жена правонарушителя пригласила девушек поиграть в ее бассейне во время ее отсутствия, в то время как ее муж находился дома, хотя она знала, что ее муж в прошлом совращал женщин и несовершеннолетних девушек. Также обращалось внимание на то, что ответчица убедила родителей девушек отпустить их, утверждая, что в ее отсутствие они будут находиться в безопасности. Апелляционный суд поддержал требования девушек к ответчице, применив доктрину «особых отношений» к отношениям между ответчицей и потерпевшими и сочтя высокой степень предвидения возможности причинения вреда. Суд указал: «Даже если применительно к данному случаю ответственность не может возникнуть в отсутствие особых отношений, такие особые отношения между ответчицей и истцами в данном деле усматриваются. Это проявилось в том, что истцы находились в зависимости от ответчицы, поскольку они были детьми, и в силу возраста особо уязвимы по отношению к подобному посягательству и не способны самостоятельно постоять за себя.»

В другом деле иск о компенсации психического вреда был предъявлен от имени 11-летней девочки к собственнику детского лагеря, во время пребывания в котором девочка подверглась сексуальному нападению со стороны неизвестного лица. Суд удовлетворил иск, усмотрев наличие небрежности в поведении ответчика на основе следующего доктринального принципа: «Дети требуют проявления большей заботы о них, чем взрослые. О детях и подростках следует проявлять заботу пропорционально их неспособности предвидеть и избежать опасности, которые они могут встретить, и проявлять максимальную осведомленность о лицах, вступающих в контакт с детьми. Каждый, на чьем попечении находится ребенок, не имеющий при этом с ребенком иной связи, кроме основанной на обязанности иметь о нем попечение, обязан принимать в отношении ребенка те меры предосторожности, ко-

_____________

1 Barton W. Recovering for pshychological injuries. ATLA PRESS. 1990 P. 267

торые разумный человек принял бы в подобных обстоятельствах».

Небрежность применительно к поведению третьих лиц определяется в Своде норм деликтного права следующим образом:1

302. ...Действие или бездействие признаются небрежными, если лицо, их совершающее, осознает или должно осознавать, что этим действием или бездействием оно подвергает неразумному риску другое лицо в результате вредоносного поведения самого другого лица или третьих лиц, хотя бы такое поведение другого лица или третьих лиц и было преступным.

307. Небрежностью является совершение действия посредством использования человека или предмета, если совершающий действие знает, что их, соответственно, некомпетентность, несоответствие или дефект могут повлечь причинение вреда другим лицам.

308. Небрежностью является разрешать третьему лицу пользоваться вещью или вовлекать его в деятельность, контролируемую вовлекающим лицом, если это лицо знает или должно знать, что такое третье лицо намеревается или может неумышленно использовать вещь или осуществлять деятельность таким образом, что возникнет неразумный риск причинения вреда другим лицам.

320. Тот, кто по закону должен охранять другое лицо или добровольно принимает на себя заботу о нем при обстоятельствах, препятствующих другому лицу самому защищать себя или подвергающих его взаимодействию с третьими лицами, могущими причинить вред охраняемому лицу, обязан проявлять разумную заботу и контролировать поведение третьих лиц с тем, чтобы предотвратить умышленное, неосторожное или случайное причинение ими вреда охраняемому лицу, если охраняющий: a) знает или имеет веские основания полагать, что он управомочен контролировать поведение третьих лиц, и b) знает или должен знать о необходимости и возможности осуществления такого контроля.

448. Действие третьего лица, умышленно причиняющего вред или совершающего преступление, устраняет ответственность другого лица, хотя бы небрежность такого другого лица и создала возможность третьему лицу причинить вред или совершить преступление, если только это лицо не сознавало вероятность возникновения такой ситуации и использования ее третьим лицом для причинения вреда или совершения преступления.

_______________

1 Barton W. Ibid. P. 265—266.

449. Если опасность ситуации обусловлена вероятностью определенных действий третьего лица, и лицо небрежно относится именно к этой опасности, то это лицо не освобождается от ответственности независимо от того, являются ли действия третьего лица невиновными, небрежными, умышленно вредоносными или преступными.

В последние годы увеличилось количество исков, связанных с компенсацией психического вреда, причиненного так называемой «сексуальной эксплуатацией» врачами своих пациентов. Здесь возникает ряд правовых проблем, связанных с установлением наличия «особых отношений» в отношениях типа «врач - пациент», а в некоторых случаях - с ответственностью за действия третьих лиц. Вступать в половую связь с пациентами запрещает врачам не только закон, но и профессиональная этика, принципы которой установлены в клятве Гиппократа. Поскольку использование в своих интересах личной зависимости другого лица, противоречит принципам общественной морали и доброй совести, ассоциации американских психиаторов, психологов, психоаналитиков, семейных врачей и социальных работников приняли стандарты поведения для своих членов, содержащие, в частности, запрет на вступление в интимные отношения с пациентами и клиентами. Основные мотивы, по которым установлен этот запрет, одинаковы для всех перечисленных категорий специалистов:

1. Существенно неравный характер взаимоотношений.

2. Могущий возникнуть у врача конфликт интересов.

3. Доверительные отношения врача и пациента.

4. Тенденция пациента идентифицировать себя с врачом и моделировать свое поведение в соответствии с поведением врача.

5. Трудность для пациента прекратить лечение после того, как начались сексуальные отношения.

6. Причинение вреда пациенту.

Вступление в сексуальную связь с пациентом влечет ответственность в случаях, когда метод лечения связан с воздействием на психику пациента - именно это обусловливает возникновение состояния зависимости пациента от врача. Неравный характер взаимоотношений выражается в том, что врач организует и контролирует ход лечения, в то время как пациент, нуждающийся в помощи и обратившийся за ней к врачу, занимает подчиненное положение в ходе лечения. Наибольший интерес представляет вопрос о содержании причиняемого пациенту при сексуальном воздействии психического вреда. Согласно преобладающей доктрине, собственно сексуальный контакт не рассматривается как источник психического вреда (имеются в виду испытываемые пациентом сексуальные ощущения, которые, естественно, не могут быть квалифицированы как страдания). Однако та же доктрина, базируясь на теории Фрейда, предполагает, что вступление в сексуальный контакт с врачом отождествляется для пациента на подсознательном уровне со вступлением в сексуальный контакт с родителем, что вызывает у пациента переживания в связи с греховностью и порочностью такого контакта.

Аналогичные ситуации возникают в отношениях «социальный работник - клиент» в случаях, когда социальные работники выступают в качестве советников и консультантов по вопросам интимной жизни клиента. Следует отметить, что социальные службы различной направленности широко распространены в США. Предполагается, что социальный работник обязан проявлять необходимую и разумную заботливость о пациенте. В случае, если нарушение этой обязанности влечет причинение психического вреда пациенту, такой вред подлежит компенсации. Покажем подход судов к этому вопросу на примере следующего дела1:

Социальный работник-женщина в процессе проведения психотерапевтического лечения одной из пациенток вступила в сексуальный контакт с подругой этой пациентки, и продолжала процесс лечения. Пациентка предъявила иск о компенсации психического вреда к социальному работнику. Суд счел, что ответчица нарушила обязанность проявлять необходимую заботу о пациенте. Кроме того, суд счел, что истица имеет право на компенсацию причиненного ответчицей в результате профессиональной небрежности психического вреда, несмотря на отсутствие какого либо физического воздействия ответчицы на истицу (что обычно является необходимым условием компенсации причиненного в результате небрежности психического вреда), мотивировав это следующим образом:

«Защита утверждает, что в данном случае, ввиду отсутствия осязаемого контакта между истицей и ответчицей и обычных признаков причинения вреда, не существует объективных доказательств, что именно небрежность ответчицы повлекла эмоциональное расстройство у истицы. Маловероятно, однако, что объективные доказательства психического расстройства сами по себе не достаточны для удовлетворения иска пациента к врачу. Когда врач берется за лечение психического недуга пациента, и пациент при этом побуждается доверить врачу свои самые потаенные мысли, пациент оказывается чрезвычайно уязвим в отношении причинения психического вреда, если врач, нарушая профессиональные стандарты поведения, не проявляет должной осмотрительности и заботы о пациенте. Любой психический вред, причиняемый вследствие этой небрежности, не является ни надуманным,

_______________

1 ibid. р. 317.

ни легко симулируемым. В отличие от причинения психического вреда в других ситуациях, объективные доказательства претерпевания нравственных страданий при данных обстоятельствах нетрудно получить. Как показывает данный случай, серьезность психического расстройства вполне может быть подтверждена на основе объективных медицинских критериев. Таким образом, мы приходим к выводу, что обычные препятствия к компенсации психического вреда в данном случае не могут иметь место. Соответственно, мы постановляем, что ввиду совершенно особой природы отношений «психотерапевт - пациент», пациент вправе получить компенсации за нравственные страдания, вызванные небрежностью врача, несмотря на отсутствие иного (основного) вреда».

Многочисленные проблемы при рассмотрении дел по искам о компенсации психического вреда связаны с моментом начала течения срока исковой давности. В отличие от российского права, где на требования о компенсации морального вреда исковая давность не распространяется в случаях, когда этот способ используется для защиты неимущественных благ, в английском и американском праве институт исковой давности применяется к требованиям о компенсации психического вреда. Эти проблемы возникают в основном при рассмотрении исков из инцеста (кровесмешения) или иных сексуальных посягательств родителей в отношении детей. Вот пример дела, рассмотренного одним из судов штата Миннесота.1

Истица, женщина 34 лет, предъявила иск к своему отцу с требованием компенсации за психический вред, причиненный в результате инцеста с его стороны. Она утверждала, что ее отец вступил с ней в половую связь, когда истице было 10 лет, и эта связь продолжалась до достижения истицей возраста 20 лет. Ответчик ссылался на истечение срока исковой давности, который, согласно законодательству штата, составлял для требований из причинения вреда три года с момента возникновения права на иск, поэтому, по его мнению, требование истицы, заявленное по истечении четырнадцати лет с момента последнего полового контакта, утратило исковую силу. Истица же утверждала, что право на иск о возмещении психического вреда, причиненного сексуальным посягательством на нее в детском возрасте, возникло только тогда, когда она стала испытывать приступы беспокойства и тревоги; и обратилась за помощью к специалистам. Таким образом, основное внимание в этом деле сосредоточилось на моменте начала течения срока исковой давности. Истица настаивала, что таким моментом следует считать момент обнаружения вреда.

_________________

1 Barton W. P. 273.

Согласно общему праву штата, течение срока исковой давности обычно начинается с момента совершения вредоносного действия, но, поскольку это ставило в невыгодное положение потерпевшего в случае замедленного проявления вреда, скрытых или необнаруженных повреждений, в судебной практике было установлено правило, согласно которому для потерпевшего в ряде случаев причинения вреда (в том числе и в рассматриваемом деле) срок исковой давности начинает течь с момента, когда потерпевший обнаружил или при должной осмотрительности должен был обнаружить причиненный вред. Причем под обнаружением вреда понимается не только осведомленность о наличии вреда, но и о его причине. При инцесте правонарушитель обычно запугивает ребенка, заставляя его держать происшедшее в секрете под угрозой причинения вреда ему или другим членам семьи, и ребенку приходится адаптироваться к этой ситуации самостоятельно. Именно поэтому девочка «загоняет внутрь» чувства вины, досады, страха, стыда и смущения, возникающие в связи с инцестом. Подавление или «выключение» этих чувств - это защитный механизм, который помогает потерпевшей приспособиться к ситуации, поскольку, как образно выразился суд, «ее выбор - сойти с ума или забыть о происшедшем». Поэтому часто признаки психической травмы обнаруживаются, когда девочка становится взрослой. Даже когда потерпевшая узнает о своем неблагополучном психическом состоянии, ей может не сразу стать известно, что причиной психического вреда является инцест. И только терапевтическое лечение позволяет потерпевшей осознать связь между сексуальным посягательством и своими проблемами с психикой. Поэтому не применять принцип момента обнаружения вреда к началу течения исковой давности значило бы еще больше наказать истицу.

В другом подобном деле суд пришел к такому же выводу, поскольку истица утверждала, что так как в период, в котором имело место сексуальное посягательство, она не сознавала, что в совершении полового акта есть что-то предосудительное, и что ей причинен какой-либо вред. Еще в одном деле, когда истица сразу после инцеста осознала предосудительность акта и причинение ей психической травмы, хотя и не знала полного объема причиненного вреда, суд счел срок исковой давности пропущенным. Надо заметить, что в судебной практике разных штатов наблюдаются существенные различия в подходе к рассматриваемому вопросу (например, позиция судов Вашингтона противоположна позиции судов штатов Миннесота и Калифорния, а суды штатов Монтана и Висконсин занимают промежуточную позицию).

Приложение 1

Образцы исковых заявлений

В суд

Истец:

Адрес:

Ответчик:

Адрес:

<< | >>
Источник: Эрделевский А. М.. МОРАЛЬНЫЙ ВРЕД И КОМПЕНСАЦИЯ ЗА СТРАДАНИЯ. Научно-практическое пособие. М.: Издательство ВЕК, 1998, — 188 с.. 1998

Еще по теме § 2. Особенности компенсации морального вреда в США:

  1. 76. Компенсация морального вреда
  2. Глава 2 Право на компенсацию морального вреда
  3. § 1. Компенсация морального вреда в странах англосаксонского права
  4. Соглашение о добровольной компенсации морального вреда
  5. При определении размеров компенсации морального вреда
  6. Исковое заявление о компенсации морального вреда
  7. § 1. Методика определения размера компенсации морального вреда
  8. § 8. Компенсация морального вреда при нарушении трудовых прав граждан
  9. Глава 3 Компенсация морального вреда в российской судебной практике
  10. § 3. Компенсация морального вреда при посягательствах на честь, достоинство и деловую репутацию
  11. § 6. Компенсация морального вреда при нарушении авторских прав
  12. Исковое заявление о защите чести и достоинства и компенсации морального вреда
  13. Глава 4 Как определить размер компенсации морального вреда
  14. § 2. Компенсация морального вреда при посягательствах на жизнь и здоровье
  15. § 4. Компенсация морального вреда при посягательствах на свободу и личную неприкосновенность
  16. § 5. Компенсация морального вреда при посягательствах на неприкосновенность частной жизни
  17. Глава 5 Компенсация морального вреда в зарубежном законодательстве и судебной практике
  18. § 7. Компенсация морального вреда при нарушении прав потребителей и иных имущественных прав
  19. Эрделевский А. М.. МОРАЛЬНЫЙ ВРЕД И КОМПЕНСАЦИЯ ЗА СТРАДАНИЯ.1998., 1998