6. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА КРИМИНОЛОГИИ

Криминология - (лат. «crime» - преступление и «logos» - учение) - со­ставная часть обществознания; наука, изучающая закономерности существова­ния и развития преступности, а также более широкого круга общественных явлений и процессов, связанных с ней; целостная система научных знаний о ме­рах предупреждения преступности.

- по всей совокупности преступлений;

- при­менительно к их отдельным видам (груп­пам, категориям);

- применительно к ин­дивидуальным актам преступного поведе­ния.

Предметом криминологии является личность преступника, выделяемая из всей мас­сы людей на основе двух основных кри­териев: юридического (лица, совершив­шие уголовно наказуемые деяния) и со­циального или социально-психологичес­кого (лица, занимающие определенные социальные позиции, статусы, обладаю­щие набором демографических, нравст­венно-психологических и иных качеств, включая антиобщественную направ­ленность). Нацеленность криминологии на превентив­ные, упреждающие подходы к решению задач борьбы с преступностью обуслов­ливает, необходимость изучения этой на­укой и тех лиц, которые еще не наруши­ли уголовного закона, но в силу антисо­циальных взглядов и привычек, так или иначе проявившихся, например, в виде совершения соответствующих админис­тративных правонарушений, могут встать на путь криминала. Криминология изучает про­блему предупреждения преступнос­ти - специфическую область социаль­ного регулирования, управления и кон­троля, имеющую многоуровневый харак­тер и преследующую цель борьбы с пре­ступностью, прежде всего, на основе вы­явления и устранения ее причин, усло­вий, иных детерминант.

Криминология изучает преступность и связанные с нею явления как социально-правовую реальность. Для нее характерен наибо­лее широкий и последовательный соци­ологический подход к исследованию пре­ступности, личности преступника. В то же время криминология как наука социально-право­вая не отвлекается от юридических ха­рактеристик преступности, преступле­ния и преступника.

Специфика криминологического по­знания состоит в причинном объяснении изучаемых этой наукой социально-пра­вовых явлений и процессов. В целом су­ществование и развитие криминологии связано с та­ким подходом к борьбе с преступностью, при котором во главу угла ставится за­дача его предупреждения. Криминология, в отличие от других юридических наук, принима­ет прямое и опосредованное участие в разработке не только пра­вовых, но и иных по содержанию мер предупреждения преступности: социаль­но-экономических, культурно-воспита­тельных и др.

Наряду с общенаучными методами (формальная логика, анализ и синтез, индукция и дедукция, аналогия, модели­рование и др.) криминология широко использует ин­струменты социологического познания, в частности такие методы получения социально-правовой информации, как ан­кетирование и интервьюирование, изу­чение документов, наблюдение, экспери­мент.

Криминология, как отмечает известный немецкий криминолог Г.Й.Шнайдер: «самостоятельная междисциплинарная наука со своей историей, характеризующаяся оригинальными ме­тодами исследования и своеобразными институтами и организа­циями, имеющимися во всех странах мира. Криминология осно­вывается на разработке и применении обществоведческих мето­дов исследования к правонарушителям, жертвам престу­плений, а также полицейским, судьям по уголовным делам и слу­жащим в местах лишения свободы; вместе с тем она настолько переориентировала методы социального познания для своих нужд, что уже можно говорить о собственно криминологических методах. Криминология во многом обязана социологии, психиа­трии, психологии и педагогике как в части различных находок и открытий, так и в плане общего развития. Во многом обога­щают ее и исследования в области уголовной социологии и судеб­ной психологии. В то же время рассмотрение проблем преступно­сти и антиобщественного поведения (например, злоупотребление наркотиками и проституция) с позиций только одной-единственной науки, скажем социологии или психиатрии, неиз­менно оказывается однобоким и в силу этого не всегда достовер­ным. Поэтому задача криминологии должна состоять в том, что­бы ее выводы постоянно использовались юристами при разработ­ке уголовного законодательства и в практике применения уголов­ного права, а ее данные принимались во внимание при исследова­нии фактов преступности либо антиобщественного поведения с учетом методов и теории общественных наук, приспособленных для целей криминологии»^[1].

Формально датой рождения криминологии как самостоятельной науки можно считать 1885 г., когда под этим названием вышла книга итальянского ученого Р.Гарофало. Однако еще до это­го были сформулированы и опубликова­ны достаточно цельные криминологиче­ские теории. Например, книга знамени­того Ч.Ломброзо «Преступный человек» вышла в свет в 1876 г., а труды по социальной статистике А.Кетле - еще раньше.

Для того чтобы криминология была в состоянии реализовать свою научно-познавательную функцию она должна установить то существенное (постоянное, характерное), что свойственно преступности, как в целом, так и ее отдельным ви­дам. Глубина познания любого объекта зависит от возможности выявить и учесть как можно большее количество характерных черт, свойств, характеристик объ­екта исследования с тем, чтобы, выявив их, попытаться увидеть то общее, характерное для объекта в целом, что не представлено полностью в отдельном случае, отделить несущественное, случайное с точки зрения сущности объекта. Внеш­ним выражением сущности преступности являются конкретные совершенные преступления. Они разнообразны, всегда индивидуальны, не похожи друг на друга (как не похожи друг на друга, уникальны совершающие их люди). Именно поэтому в качестве предмета исследования криминология обращается к изуче­нию отдельных преступных актов и отдельных преступников, взятых в целом, в совокупности, в числе достаточно большом для того, чтобы можно бы­ло бы выявить закономерности, характеризующие то общее, что есть у всех (или большинства) исследуемых случаев совершения преступлений данного вида, в конкретных условиях места и времени. Такой подход стал возможен со време­ни, когда возникла и стала развиваться социальная статистика.

9 июля 1831 г. на заседании бельгийской Королевской академии наук в Брюс­селе выступил с докладом знаменитый в то время астроном и математик А.Кетле. Он заявил, что на основе проведенного им статистического анализа преступнос­ти можно рассчитать заранее, сколько индивидуумов обагрят руки в кро­ви своих сограждан, сколько человек станут мошенниками, сколько станут отра­вителями почти так же, как заранее можно подсчитать, сколько человек родится и сколько человек умрет. Здесь обществу предъявляется счет, по которому оно платит с ужасающей регулярностью, платит тюрьмами, цепями и виселицами.

Этот впечатляющий вывод явился закономерным следствием развития в XVIII в. демографической статистики. Однако вплоть до XIX столетия отсутствовали систематические статистические данные о преступности. Правда, еще в 1778 г. И.Бетам высказал предположение о том, что и в области преступности должны наблюдаться устойчивые статистические закономерности. Такая статистика, пи­сал он, могла бы явиться наиболее совершенным методом снабжения законода­теля данными, необходимыми для его работы^[2].

Изучение уголовной статистики показало, что между актом совершения пре­ступления отдельным лицом, между закономерностью, определяющей соверше­ние такого отдельного преступления, с одной стороны, и закономерностями, вызывающими к жизни все (или многие) преступления, совершенные за данное время в данном месте, - с другой, лежит существенное различие. Нет сомнений, что отдельное лицо может за всю жизнь не совершить ни одного преступления. Однако нет такого года, месяца и дня, чтобы в конкретном обществе, государст­ве, городе, районе не совершалось бы определенное число преступлений. Более того, в определенном году их совершается почти столько же, как и в прошлом. И можно твердо предсказать, что в будущем году совершится примерно столько же. Устойчивость цифр преступности подтверждается из года в год.

Впервые в области изучения преступности был выявлен научный факт непре­ходящей важности, т.е. было выявлено, что, складываясь из отдельных индиви­дуальных преступных актов, образуется явление, резко отличающееся от состав­ляющих его частей, образуется преступность как социальное явление, явление, которое существует в обществе, благодаря обществу и в связи с условиями этого общества. Но если преступность не просто результат личных, произвольных ре­шений отдельных лиц совершить запрещенные уголовным законом действия, а устойчивая, постоянно возобновляемая часть общественной жизни, то изуче­ние преступности должно вестись с применением принципов, понятий, катего­рий и методов, выработанных наукой, чьим объектом является именно общест­во. Такой наукой является социология. Поэтому и криминология (наука о пре­ступности) становится частью, разделом науки об обществе (социологии).

Базовым методом криминологии является социальный (социально-психологический) детерминизм. Чтобы понять, о чем, собственно, речь, зададимся следующими вопросами. Чем же отличается преступность от отдельного преступления? Как объяснить то положение, что взятые поодиночке явления обладают одними свойствами, но если их же рассматривать в целом, свойства этого целого становятся другими, отличными от свойств, составляющих данное целое частей? Ответ заключается в том, что если каждое отдельно взятое преступление «могло случиться, а могло и не случиться», «могло быть, а могло и не быть», т.е. может рассматриваться как случайное явление, то по отношению к совокупности таких случайных явлений такой подход не возможен. Здесь приходится констатировать, что это не только могло, но и должно было случиться, т.е. преступность в целом есть явление зако­номерное для конкретных условий конкретного общества. Здесь необходимое прокладывает себе дорогу сквозь бесконечное множество случайностей.

Но если преступность в отличие от отдельного преступления не есть акт «сво­бодной» воли, то, следовательно, ее существование вызывается также какими-то стабильными, независимо от воли людей действующими силами. Признание пре­ступности в качестве социального явления неизбежно ведет к признанию ее обус­ловленности социальными условиями, способствующими или препятствующими существованию преступности.

Этот вывод и сделал А.Кетле. «Общество, - писал он, - заключает в себе заро­дыши всех имеющих совершиться преступлений, потому, что в нем заключаются условия, способствующие их развитию; оно, так сказать, подготовляет преступ­ления, а преступник есть только орудие. Всякое социальное состояние предпо­лагает, следовательно, известное число и известный порядок проступков, кото­рые являются как необходимое следствие его организации. Это наблюдение, - продолжает он, - которое может показаться безотрадным, напротив, очень уте­шительно, если ближе всмотреться в него. Оно указывает на возможность улуч­шения людей посредством изменения учреждений, привычек, состояния образо­ванности и вообще всего, что имеет влияние на их быт»^[3].

Так впервые была подчеркнута первостепенная важность социальных усло­вий, убедительно продемонстрирована социальная детерминированность (причинная обусловленность) преступности, ее относительная независимость от воли и усмотрения отдельных людей, ее производный характер от условий социальной среды. За исходный пункт исследования с позиций социологии бра­лось не некоторое вымышленное состояние явлений, а совокупность реально совершенных преступлений в обществе. С методической точки зрения это был переход от дедуктивного метода (от общего к конкретному) к методу индукции (от конкретного к общему), что составляет основу методики социологических исследований.

Как бы ни были гуманны и человеколюбивы те или иные желания, идеалы, принципы и концепции, они, не могут быть приняты в основу научных постро­ений. Факты, взятые в большом числе, статистика - вот их единственная основа. Как писал Кегле, всегда, как только вы обратитесь к средним, суммарным дан­ным, а не к отдельным фактам, все приобретает взаимосвязь, все сочетается меж­ду собой. По немногим признакам вы часто можете вывести все остальные с не меньшей уверенностью, как если бы это было физическое явление, среднее на­правление ветра или годовые колебания температуры.

Что же сказать в этом случае о «свободной воле» отдельного лица? Руководит ли он своей судьбой или его независимость лишь кажущаяся, а сам он игрушка в руках часто неведомых для него социальных сил и процессов? Детерминизм характерен для преступности в целом как социального явления. Однако недопу­стимо перенесение этого принципа на индивидуальное поведение конкретного лица. Было бы абсурдом прибегать к данным об уровне смертности для того, чтобы попытаться определить, в каком возрасте умрет конкретный человек. Еще более абсурдным было бы использовать какие-либо статистические таблицы для предсказания поступков конкретного человека. Те данные, которые характеризу­ют в целом какой-либо класс индивидов, вовсе не приложимы в таком же ви­де к каждому отдельному индивиду.

Концепция социального детерминизма позволила превратить поначалу ка­завшиеся случайными и разрозненными факты и явления в серьезный показа­тель господствующих социальных условий. Впервые в истории человеческой мысли преступность стала рассматриваться в качестве социального явления, вы­зываемого к жизни теми условиями, неразрывной частью которых преступность является. Позиция социального детерминизма в криминологии влечет за собой чрезвычайно важные выводы. Главный из них заключается в том, что, не изменив социальных условий, порождающих преступления, тщетно было бы пытаться повлиять на преступность. Если основанием преступности являются объектив­ные факторы, то преступность перестает казаться порождением сознательных эгоистических устремлений некоторых людей. Подобное представление о пре­ступности возникает стихийно и чрезвычайно устойчиво. Действительно, кажет­ся очевидным, что совершают преступления те, кто хотят их совершить («сво­бодная воля»). Достаточно убедить таких людей или запугать их и преступность исчезнет.

Если же не все в поведении людей зависит от их намерений, желаний, если их поступками движут также объективные факторы, тогда ни жестокие наказа­ния, ни проникновенные убеждения, ни самое совершенное уголовное законо­дательство сами по себе не могут радикально повлиять на состояние преступно­сти. Идея о причинности в области человеческих действий никогда не будет вы­черкнута из всей совокупности наук, изучающих поведение людей в социальной среде. Следовательно, преступность представляет собой сложное многоплано­вое явление. Как социальная категория, преступность подчиняется действию об­щих объективных факторов, социальных закономерностей. Она порождается социальной средой. Вместе с тем преступность - это совокупность конкретных преступных актов поведения отдельных лиц. С одной стороны, достаточно по­дробно описанные факторы социального порядка, явно коррелирующие с от­дельными характеристиками преступности как целого, как массового явления, не ведут еще к уяснению закономерностей в поведении отдельного лица. Более того, все отчетливее становится сложность познания закономерностей индиви­дуального поведения, по крайней мере, с использованием категорий и понятий, выработанных применительно к преступности в целом. Все попытки отыскать причины преступности в тех или иных свойствах и характеристиках людей ока­зываются безуспешными.

Разумеется, общее выводится из отдельного, конкретного, индивидуального. Но все дело в том, с какой целью изучается это отдельное, конкретное. Для выве­дения научных закономерностей изучение конкретного, индивидуального, не­повторимого - не самоцель, оно лишь средство для отыскания типичного, по­вторяющегося, проявляющегося в совокупной массе отдельных объектов. Мож­но всю жизнь изучать отдельные деревья, но так и не выяснить закономерности возникновения и гибели лесов. В условиях конкретной ситуации, связанной с совершением преступления, влияние общих социальных факторов, законо­мерностей объективного порядка проявляется в индивидуальных актах поведе­ния, однако взятых лишь в целом. Действие общих закономерностей, определя­ющих преступность, не может быть непосредственно прослежено в отношении каждого отдельного преступного акта (по принципу «общая закономерность - причина, а преступление - его следствие»).

С другой стороны, характеристика индивидуального поведения не может быть механически проецирована на преступность в целом. Если закономерное действие проявляется лишь в массе, а в единичном его нет, то это означает, что налицо массовая (статис­тическая) совокупность, объективное существование которой определяется со­вокупным действием двоякого рода причин: случайными, определяющими дви­жение каждой единицы и общими, определяющими необходимое и закономер­ное течение процесса как целого (совокупности). На основе действия этого за­кона обнаруживается и действие совокупности молекул газа, и рождение в сред­нем большого числа мальчиков, чем девочек, и явная связь (но опять-таки в мас­се, в среднем) между преступностью и алкоголизмом и многие другие явления природы и общества.

Причины, определяющие движение каждой единицы, предстают в качестве случайных только с позиций закономерности, определяющей процесс как це­лое, но с точки зрения объяснения закономерностей движения каждой данной единицы, это движение не случайно, оно закономерно, но закономерность эта другого рода, она не продолжение действия общей закономерности. Здесь нали­цо качественное различие в содержании закономерностей, движущих всем про­цессом, и закономерностей, определяющих поведение отдельной единицы. С точки зрения статистических закономерностей, характеризующих крупные социальные процессы (миграция населения, статистика браков и разводов, тен­денции преступности и т.п.), акты поведения отдельных лиц не могут быть объ­яснены непосредственно из действия этих закономерностей. Такие акты поведе­ния выглядят (с точки зрения общих закономерностей) как случайные (конкрет­ный человек может совершить, а может и не совершить преступление). В то же время общие данные, характеризующие совокупность этих явлений, отличаются относительной устойчивостью и в определенных пределах предсказуемы.

Индивидуальное и социальное - взаимозависимые категории, но не тожде­ственные по характеру, уровню их детерминации. Чем далее мы удаляемся от ин­дивидуума, чем большее число лиц мы принимаем во внимание, тем явственнее вырисовываются устойчивые закономерности в их деятельности, тем полезнее эти закономерности для анализа (и предсказания) перспектив развития тех или иных социальных процессов, затрагивающих данные социальные группировки. И, наоборот, чем ближе подходим мы к анализу меньших групп, чем явственнее вырисовываются индивидуализирующие признаки, тем более затрудняется ана­лиз с позиций категорий, полностью пригодных для крупных социальных про­цессов.

На уровне конкретного индивида характер детерминации качествен­но меняется. Появляется новый, вероятностный аспект соответствующего анали­за. Так, статистически выявляется неизбежная связь между пьянством и насиль­ственной преступностью. Вероятность совершения акта насилия выше со сторо­ны человека, злоупотребляющего алкоголем. Но это именно вероятность (и ее степень имеет, конечно, особое значение). Но это не обреченность, ибо алкого­лизм - лишь одна из черт такого индивида, и чтобы предсказать его поведение потребовалось бы учесть и все остальные устойчивые характеристики поведе­ния лица.

Следовательно, индивид неизбежно остается неотъемлемой частью обще­ства и может отражать многие характерные черты социальной среды. Но он ни­когда (это принципиально важно) не есть лишь арифметическая сумма внешних влияний, он неразложим механически, без остатка на векторы социальных, би­ологических и физических сил. В поведении индивидуума отражается качест­венное своеобразие, уникальность человеческой личности. Человек немыслим вне действия физических, биологических, социальных законов, его поведение детерминировано этими законами. Однако, обособившись от порождающих его сил (сформировавшись как человеческая личность), индивид (как и челове­ческое общество в целом) в состоянии познать, активно повлиять на действие законов развития природы и общества. Поэтому для правильного анализа зако­номерностей индивидуального поведения (в том числе и противоправного) не­обходимо принять во внимание всю сложную структуру взаимодействующих элементов.

Сложность этого взаимодействия заключается в том, что в него вступают разноплановые элементы: социально детерминированные факторы объективно­го порядка, влияющие на преступность в целом как на социальное явление («сре­да»), с одной стороны, и закономерности индивидуального поведения, связан­ные с функционированием отдельного индивидуума («личность»), - с другой. Следовательно, возможны два подхода к изучению преступности.

Первый - ког­да предметом исследования служит сама по себе совокупность преступлений и из анализа характерных черт этой совокупности делаются попытки устано­вить закономерности (причины, условия) возникновения преступности и тен­денции ее развития. Второй подход заключается в том, что преступность изуча­ется не сама по себе, а как результат состояния самого общества - тех структур, из которых общество складывается (статические элементы общества, обеспечи­вающие его устойчивость) и тех процессов, которые в обществе протекают (ди­намика общественного развития). Социокриминологический подход предпола­гает выяснение того, как функционируют общественные структуры, каковы об­щественные процессы, как они влияют на преступность, что позволяет понять и оценить преступность не саму по себе, а как результат (функцию) соответству­ющих структур и процессов.

К числу важнейших общественных структур, определяющих преступность, характерную для конкретного общества, относятся: а) социально-политическая организация общества; б) его социальные институты; в) социальные общности (группы), из которых общество складывается.

Выведение характеристик преступности из анализа социальных структур и процессов не означает игнорирования индивидуализированного (ориентиро­ванного на отдельного индивида) криминологического исследования. Но социокриминологический подход предполагает не изучение личности преступника как таковой, а, прежде всего, изучение социально значимых прояв­лений свойств этой личности, т.е. ее поведения, вступившего в конфликт с нор­мами уголовного права, - во-первых, и, во-вторых, - переход криминологичес­кого анализа от личности как таковой к рассмотрению взаимодействия личнос­ти со средой как в процессе ее становления (социализация индивида), в ходе жизненного процесса (социальная адаптация), так и в ходе совершения преступ­ления. Поведение преступника рассматривается при этом не только лишь как проекция присущих ему личных свойств и качеств, но как результат указанного взаимодействия.

Преступление (как и иные акты социально-значимого поведения) рассматри­вается, следовательно, с этих позиций как результат взаимодействия личности с социальной средой. Это взаимодействие имеет свои, чрезвычайно важные со­циологические и социально-психологические закономерности. Научное (соци­ологическое) изучение преступности (как и иных социальных явлений) пресле­дует цель описание преступности, объяснение этого явления, предсказание его тенденций и выработки рекомендаций по контролю над ним. Описание, объяс­нение, предсказание и контроль - такова формула подобного изучения. Поэто­му, социокриминологический подход предполагает рассмотрение функциони­рования в обществе системы социального контроля, существующего параллель­но с государственным (официальным, правовым) контролем.

Таким образом, криминологические идеи, суждения о сущности преступности, ее причинах, путях противодействия своими корнями уходят в глубь веков. Формально датой рождения криминологии как самостоятельной науки можно считать 1885 г., когда под этим названием вышла книга итальянского ученого Р.Гарофало. Однако еще до это­го были сформулированы и опубликова­ны достаточно цельные криминологиче­ские теории. Например, книга знамени­того Ч.Ломброзо «Преступный человек» вышла в свет в 1876 г. Еще раньше были опубликованы работы по социальной статистике А.Кетле.

Применительно к нашей стране криминологическая проблематика успешно разрабатывалась многими рос­сийскими учеными-криминалистами: И.Я.Фойницким, Е.Н.Тарновским, Н.С.Таганцевым, Н.А.Неклюдовым, Д.А.Дрилем и др., внесшими существен­ный вклад в дело изучения преступнос­ти, ее причин, личности преступника с позиций как социологического, так и «антропологического» (биологического, биосоциального) направлений. Многие ученые, начинавшие свою научную дея­тельность в царской России, продолжа­ли разработку проблем криминологии и после 1917 г. (М.Н.Гернет, М.М.Исаев, А.А.Жижиленко, С.В.Познышев, П.И.Любинский и др.).

В первые годы советской власти кри­минологические исследования проводи­лись весьма интенсивно. Наряду со ста­тистическими наблюдениями, изучени­ем экономических, социальных факто­ров преступности большое внимание уделялось антропологическим измерени­ям, исследованию физической конститу­ции, состояния здоровья, наследственно­сти преступников. Был образован Госу­дарственный институт по изучению пре­ступности и преступника, созданы мно­гочисленные кабинеты криминологиче­ского, криминально-антропологического и т.п. профиля. С конца 1930-х до 1950-х гг. криминологические исследования в СССР не проводились. В конце 1950-х гг. они были возобновлены. В начале 1960-х гг. появились первые публикации, открыв­шие начало новому (современному) эта­пу развития отечественной криминологии, связанному с именами А.И.Алексеева, А.И.Гурова, А.И.Долговой, В.Н.Кудрявцева, Д.А.Ли, В.В.Лунеева, А.М.Яковлева и др.