ЦЕЛОМУДРИЕ

Девственность — в смысле полного отказа от сексуальной жизни — была принята в раннем христианстве как основной элемент морального кодекса. Такой тип поведения был известен и древним, хотя Ювенал намекает, что такого никогда не видывали с тех пор, как «Сатурн занял трон».

По сути массовое стремление к жизни в чистоте имело серьезные социальные последствия. Оно угрожало существованию семьи — наиболее уважаемого института древнего Рима, умаляло значение супружества. В мире, где высокой было младенческая смертность, а средняя продолжительность человеческой жизни не превышала 25 лет, для поддержания демографического равновесия каждая взрослая женщина среднестатистической семьи должна была забеременеть пять раз. Целибат угрожал сохранению вида. Несмотря на это христиане с неослабевающим рвением защищали невинность. Начиная с ап. Павла, они все острее осуждали «рабство плоти». «Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в Законе Божьем, — писал ап. Павел, — Но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих... Ибо, если живете по плоти, то умрете, а

если духом умерщвляете дела плотские, то живы будете» (Рим 7, 22-23; 8, 13).

Отчасти привлекательность этих поучений апостола Павла объясняется тем, что духовная жизнь требовала освобождения от всех мирских дел. Вера в близость Второго пришествия также могла сыграть некоторую роль, поскольку становилось бессмысленным продолжение рода. Сексуальное удовольствие осуждалось также и потому, что порабощало свободную волю. Многие верили, что характер ребенка зависит от настроения родителей в момент его зачатия. Убежденность в этом вела к дальнейшей сдержанности, поскольку любовники опасались, что их грешные чувства могут повредить потомству.

Гален приводит господствующее в медицине ошибочное убеждение, что семя возникает из создаваемой возбужденной кровью пены. Для мужчин секс связывали как с физическими, так и психическими расстройствами. А для женщин хранение девства считалось лучшим способом освобождения от тирании мужей и традиционных домашних обязанностей. Так что секс считался тем механизмом, при помощи которого «грехи отцов» передавались из поколения в поколение.

В августе 386 г. в Милане произошло, может быть, самое знаменитое обращение раскаявшегося распутника на путь добродетели: Исповедь бл. Августина дает возможность взглянуть на все аспекты проблемы. Но к моменту раскаяния бл. Августина прошло уже триста лет со времени ап. Павла. Уже обретшие стабильность

христианские общины ощущали потребность в численном росте. Тогда вернулись к другому идеалу; идеалу христианского супружества, которое приравнивали к идеалу христианской чистоты.

Несмотря на это, супружество официально оставалось чем-то вроде суррогата — защитой от греха обладания и распутства — для тех, кто был слишком слаб, чтобы воздерживаться. «Но если не могут воздержаться, пусть вступают в брак, — писал ап.

История девственности — это та тема из поднятых в Mentalites, что позволяет современным исследователям лучше понять образ мысли древних. Мы здесь вступаем в «давно утраченный и очень неразговорчивый мир». Этот морализаторский труд Питера

Брауна, излагающий споры по данному вопросу греческих и латинских Отцов Церкви, ничего не говорит о современных воззрениях на сексуальность, которую христиане первых веков считали препятствием на пути к свободе. Автор поставил перед собой задачу, стоящую перед каждым хорошим историком:

Древний Рим, 753 г. до н. э. — 337 г. н. э. 147

выявить различие между прошлым и настоящим, когда девственность стали считать сексуальным извращением, в высшей степени противоречащим природе. «На современного человека веет холодом, — заключает П. Браун, — от воздержания, отречения (от плотских утех), целибата (обета безбрачия) и

девственной жизни первохристиан... И может ли их жизнь быть примером или утешением современному человеку, читатели должны решать сами».

других Евангелий именно явным присутствием здесь греческого учения о Логосе. Современные ученые особенно выделяют в этом Евангелии не только иудейский, но и эллинистический контекст. Особое место в этом отношении занимает Филон Александрийский, эллинизированный еврей, стремившийся примирить Писание с платонизмом. [дьявол]

Новейшие исследования показывают, что христианство и иудаизм не порывали связи еще, возможно, в течение двух веков. Долгое время эти два частично совпадавших сообщества лелеяли общие мессианские мечты. Иудаистские тексты, относящиеся к 200 г. до н. э. — 50 г. н. э. (из недавно открытых Рукописей Мертвого моря) поразительно напоминают евангельские тексты. Некоторые утверждают, что окончательный разрыв между христианством и иудаизмом произошел в 131 г. н. э., когда руководитель второго

31

Иудейского восстания против Рима Симон Бар-Кохба провозгласил себя Мессией . [ПАСХА]

Но что бы ни считать датой окончательного разрыва, иудаизм всегда оставался рядом с христианством. Так, каждую неделю (вот уже 2000 лет) всегда за наступлением священного дня отдохновения для евреев в пятницу вечером, в субботу вечером наступал священный день отдохновения для христиан. После того как возжигаются свечи и совершается молитва о мире, затем открывается Ковчег Завета и читают из Торы, святой книги Закона: Ковчег открывается

Тора — древо жизни для тех Кто держит ее крепко и те,

Кто приникают к ней, благословенны.

Ее пути приятны, и все дороги мирны.

О’Р’ІПО¹? NYI D"rryv

Ковчег закрывается. Конгрегация садится³².

:01¹?¾) л'пп’Л}

Поначалу у христианства было много соперников. В первые два века Империи процветали мистические культы Изиды, Кибелы и персидского бога-солнца Митры. У них было несколько очень важных черт, общих с ранним христианством, включая восторженное единение с божеством, представление о личном Спасителе, или Господе, а также обряды инициации, похожие на крещение. Эти общие черты составляют предмет исследования антропологии религии.

Много общего с христианством имел и гностицизм. Поначалу гностики были философами, «искателями знания», но они привлекали к себе более религиозно настроенных последователей. Гностики многое заимствовали и из иудаизма, и из христианства, причем у христианства они заимствовали все больше, так что co временем их стали считать христианской сектой. Гностики различали Создателя, или Демиурга, создавшего мир зла, и верховное Божество; так же и в природе человека они различали его греховную, физическую экзистенцию и божественную сущность, дающую человеку возможность достичь высших небесных сфер. В Новом Завете упоминается Симон-волхв. В Риме был известен Валентин (ок. 136-165 гг.), Василид — в Александрии. Маркион (ум. 160 г.) основал секту гностиков, которая просуществовала до V века. По учению Маркиона, тело Христа не было реальностью, так что не было и Воскресения в физическом смысле; кроме того, он отвергал Ветхий Завет, поскольку считал, что Иегова иудеев не обладал полнотой Любви без Бога, как он открылся в Иисусе. Докетизм [еретическое учение в христологии, утверждающее призрачность Богочеловека] положил начало надолго затянувшимся спорам о подлинной природе Христа.

Разногласия гностиков с христианами выявили необходимость признанного канона Писания. Какие из священные текстов были Богоданными, а какие — только творением человека? Вот какой вопрос занимал христиан на рубеже II и 148 Roma