NOMISMA

Монеты (Nomisma) употреблялись и греками, и римлянами. Английское слово money восходит (через франц. monnaie) к лат. moneta и означает монетный двор, где чеканят деньги. (В древнем Риме монетный двор был расположен на Капитолийском холме в храме Юноны Монеты.)

Металлические монеты начали обращаться в Эгейе в начале VII века до н.э.

В самом начале монеты чеканились и на острове Эгина. Серебряные эгинские монеты, введенные в обращение в 670 г. до н.э., были, несомненно, первыми монетами в Европе. Эти монеты с изображением морской черепахи положили начало и широко распространенной «этнической» системе мер и весов и искусству нумизматики. Впоследствии другие монетные дворы также брали себе эмблему: сова или оливковая ветвь для Афин, Пегас — для Коринфа, нимфа Аретуза — для Сиракуз. И уже с ранних времен на монетах изображали головы божеств и делали надписи, указывающие на монетный двор или правителя. Впрочем, монеты с изображением правителя вошли в моду только в эллинистическое время, а нормой стали во времена Римской империи.

Нумизматика, наука о монетах — вспомогательная ветвь истории. Она имеет дело с самыми стойкими свидетельствами древности и особенно важна для датировки археологических слоев. Монеты, отчеканенные в металле, говорят с большой точностью о времени и месте их производства. Они свидетельствуют не только о материальных условиях, но также о распространении международной торговли и культурных контактов.

Начиная с VII века эгейские монеты разошлись по всему миру. Они легли в основание большинства монетарных систем и основного коммерческого обмена. Право чеканить монеты стало одним из признаков политического суверенитета. Только в одной древней Греции известно 1500 монетных дворов. У лидийского статира появились потомки среди монет Рима, потом в христианской Европе и теперь во всех странах. Подобно серебряной драхме Эгины, некоторые монеты получили хождение далеко за пределами своего времени и территории. Притягательная сила денег так выросла, что многие стали их бояться. «Ибо корень всех зол, — писал из Македонии св. am Павел в 65 г., — есть сребролюбие» (1 Тим 6:10). [ДОЛЛАР]

Древняя Греция 77

Со временем ранние колонии сами стали исходными пунктами дальнейшей колонизации, и появились цепочки, или семьи городов, из которых каждый хранил верность своим, так сказать, «родителям». Милет породил самую большую из подобных семей, в которой насчитывалось до восьмидесяти членов, принадлежащих к разным поколениям. На Западе, на Сицилии, первые халкидийские колонии Наксос и Мессана (Мессина) были основаны в 735 г. до н.э. Столь же древними были и Эмпорий (Ампурия) в Иберии, Массалия (Марсель), Неаполь, Сиракузы, Византии на Босфоре, Кирена в Северной Африке

и Синоп на южном берегу Понта Евксинского.

завоеваний Александра Великого, появились греческие колонии в глубине Азии. Имя македонского завоевателя было увековечено в таких топонимах, как «Александрия-на- краю-мира» (Ходжент в Туркестане), Александрия в Арейе (Герат), Александрия в Арахозии (Кандагар), Александрия Сирийская и, главное, Александрия Египетская (332 г. до н.э.). От Сагунта (Сагунто около Валенсии) на крайнем западе до Буцефала (Джалалапур) в Пенджабе на востоке (названного в честь верного боевого коня Александра) непрерывная цепь греческих городов протянулась на 4500 миль, то есть на расстояние, вдвое больше ширины Северной Америки. [МАССАЛИЯ]

ВАРВАРЫ

В каждом учебнике истории подчеркивается, что персидские войны способствовали объединению людей «Свободной Эллады», формированию у них национального самосознания греков. Реже отмечают тот факт, что эти же войны начали процесс, в результате которого у греков сформировался взгляд на внешний мир, на «варваров». А между тем «эллинов придумывали» одновременно с тем, как «придумывали варваров», и греческая драма V века послужила средством достижения этой цели.

До Марафона и Саламина у греков, кажется, не было стойкого отношения к соседям как к врагам. В архаической поэзии героями часто становились наделенные сверхъестественными силами чужаки, включая титанов и амазонок. Для Гомера ахейцы и троянцы равны. Греческие колонии на побережье Черного моря поддерживали плодотворное сотрудничество и взаимообмен со степными скифами. [ХЕРСОНЕС]

В V веке, однако, греки становятся самодовольными ксенофобами. Этнический фактор можно найти у Геродота (род. 484 г. до н. э.), который, хотя и ценит древнейшие цивилизации, в особенности, египетскую, но большое значение придает «единству по крови» и общему языку эллинов.

Однако в наибольшей степени способствовали этим переменам в самосознании греков трагики, особенно Эсхил (род. 525), который сам участвовал в битве при Марафоне. В Персах Эсхил создал надолго утвердившийся стереотип: представление о персах (весьма, между прочим, цивилизованных) как о раболепствующих, хвастливых, высокомерных, жестоких, женоподобных и беззаконных чужаках.

С этого времени все посторонние, чужие рассматриваются как варвары. Никто не может сравниться с мудрыми, мужественными, благоразумными и свободолюбивыми греками. Фракийцы — лживые мужланы. Македонцы не echte hellenisch [не настоящие греки]. Ко времени Платона между греками и всеми остальными чужеземцами возводится уже непреодолимая преграда. Утверждается мнение, что только греки имеют право и способность править. В Афинах не допускали и мысли, что можно сравнивать иностранных деспотов с афинскими правителями.

Этот комплекс превосходства древних греков ставит вопрос о похожих этноцентричных и ксенофобных воззрениях, возникших в Европе позднее. Несомненно, что ксенофобию и этноцентризм греков переняли римляне, а также и другие адепты западной цивилизации, которые, как и римляне, ощущали свое родство с Древней Грецией. Эти взгляды разделяют некоторые противники западной цивилизации, одновременно пересматривая классическую древность. [чЕРНАЯ АФИНА] Некоторые считают, что выводы, сделанные греками при контактах с непохожими чужаками, вошли в самую плоть европейской традиции: «Именно в результате этих контактов возникло само понятие Европа, со всем ее высокомерием, со всем присущим ей чувством превосходства, с ее претензиями на древность и приоритет, на естественное право господствовать».

78 Hellas