Историческое значение второго конфликта между империей и папством

Если политические достижения Фридриха Барбароссы оказались недолговечными, то его борьба с Александром III имела далекоидущие последствия. Они, правда, скорее затрагивали сферу идей и политического престижа, нежели предлагали сколько-нибудь основательное решение спора между церковью и государством, которое так и не было найдено.

Наибольший интерес, вероятно, представляют собой более умеренные высказывания. Итальянский знаток канонического права Угуччо рассуждал, например, так:

До пришествия Христова права императора и понтифика не были разделены, ибо один и тот же человек был императором и понтификом. Однако Христос разделил должности и права императора и понтифика, и некоторые вещи, а именно дела земные, были отданы императору, а другие, духовные, понтифику; и сделано это было затем, чтобы сохранить смирение и избежать гордыни. Если бы император или понтифик занимал обе должности, он легко мог бы возгордиться, но поскольку теперь каждый из них нуждается в другом и видит, что не может обойтись без него, он становится смиренным.

...Отсюда легко понять, что обе власти, и апостольская, и императорская, бьиги установлены Христом и что ни одна из них не заключена в другой...⁶

Стиль и язык подобных рассуждений со временем изменились, а сами аргументы утратили специфически религиозное содержание, но продолжали оставаться краеугольным камнемдля всех, кто, вплотьдо творцов американской Конституции, опасался чрезмерной концентрации власти и видел в разделении властей единственную надежную защиту от тирании. Инициаторы средневековых споров между церковью и государством добились главного: они заложили фундаментальную и жизненно важную западноевропейскую традицию — традицию поиска правовой защиты от тирании. Эта традиция требовала, чтобы любая политическая власть опиралась не только на прецедент или реальную силу, но имела бы рациональное оправдание.