Ф.-Р. Шатобриан О ЗНАЧЕНИИ И ПРОИСХОЖДЕНИИ ВЛАСТИ ПАЛАТНОГО МЭРА (1831 г.)

Первым палатным мэром, упоминаемым в летописях, был Гоггон (Goggon), посланный в Испанию к Атанагильду просить от имени Сигберта руки Брунегильды (около 565 г.). Самое звание палатного мэра имеет римский, франкский или германский источники происхождения.

Рассматривая со стороны франкского происхождения, палатный мэр был именно тем dux, герцогом (Heerzog), или военным предводителем, избрание которого зависело сколько от короля, столько и от дружины; еще Тацит сказал: «Reges ex nobilitate, duces ex virtute sumunt»¹. Вот причина необыкновенности того явления, что у одного и того же народа совмещались две независимые друг от друга верховные власти. Могло легко случиться, и действительно случилось, что одна из них получила перевес. Мэры, обнаружив в себе качества великих людей, чего не представляли их властители, кончили тем, что вытеснили их. Начав с уничтожения

¹ «Короли выбираются по знатности происхождения, а герцоги (duces) по доблести». Тац., Герм.

общих сеймов, они захватили в свои руки и королевство, овладев таким образом единовременно и властью, и свободой. Но палатные мэры нисколько не были мятежниками: они имели право одержать верх, потому что их власть проистекала или от народа, или от того, кто был избран его представителем, а не от короля; их народное избрание, как начальников армии, давало им законную власть. Необходимо потому отложить в сторону те старые мнения, по которым палатные мэры рассматривались, как мятежные подданные, притеснявшие своих властителей и покусившиеся на их корону. Один - король, другой - начальник армии, но властвующий тем не менее на основании избрания (reges et duces sumunt), сталкиваются; последний торжествует над первым, вот и все. Представитель одного сана погибает, и звание палатного мэра соединяется с королевским достоинством, чрез одно и то же избрание. Не было бы потеряно столько времени на чтения и изыскания, с целью порицать или оправдать узурпацию палатных мэров, не было бы столько пущено в ход глубоких соображений об опасностях должности, берущей перевес, если б обратили все внимание на двойственное происхождение звания палатного мэра, который вовсе не был исключительным magister officiorum, то есть министром королевского двора, а следовательно королевским чиновником, но который был в то же время, и еще более, военным предводителем, свободно избранным своими сподвижниками. Слово «избрание» встречается в летописях очень часто, когда речь идет о назначении палатного мэра, и не раз повторяется в них выражение вроде следующего: Omnes Austrasii, cum eligerent Chrodinum majorem domus, etc., то есть «Все австразийцы, избрав Кродина майордомом» и т. д.

Analyse raisonnee de l’hist. de France.

КОММЕНТАРИЙ. «Анализ истории Франции» Франсуа Реве Шатобриана стоит в связи с «Etudes historiques» того же автора и имеет то же самое значение. Шатобриан оказывает услугу науке не микроскопическим исследованием памятников и анализом их по буквам, но проницательностью воззрения и свежестью мысли, которая отразилась на последующих поколениях и вызвала их к ученой деятельности. Потому Вильмень (Villemain. M. de Chateaubriand, sa vie, ses ecrits etc., с. 555) весьма справедливо замечает, говоря: «Шатобриан, надобно в том сознаться, подействовал живительно и на воображение людей, и на критику, и на историю. Вот в чем заключается его право на великое место, которое ему принадлежит в судьбах современной образованности, несмотря на все его собственные заблуждения и превратность времени. Начиная с Байрона до Августина Тьерри, почти на каждом таланте нашей эпохи отпечатался гений Шатобриана, а при помощи этих талантов он проник и в дух самого века».

Адо