Мать перестает проецировать свои страхи: молитва прощения в действии

Когда мы познакомились, Виктория была не в себе от страхов за дочь, страдавшую маниакально-депрессивным психозом и склонностью к суициду. Ее старший ребенок, сейчас уже молодая женщина, была весьма одаренной личностью, но большую часть времени страдала от депрессий.

Родителю, конечно, трудно иметь ребенка с хроническим заболеванием, к тому же часто пытающегося совершить самоубийство. Виктория искала пути справиться с собственным беспокойством за эмоциональные проблемы дочери. Я предложила ей посмотреть на дочь с другой точки зрения. Я научила ее молитве прощения дочери, предполагая, что в действительности это прощение себя. Чем больше совершенств она видела в своей дочери, тем больше принимала собственное совершенство как души.

Месяцев через восемь я спросила Викторию, как подействовала на нее молитва.

Сьюзан: Принесла ли какое-нибудь благо молитва Прощения ?

Виктория: Я укрепилась в понимании, что все мы едины. Недостатки, которые я вижу в других, — это на самом деле мои недостатки. Молитва помогла взглянуть на свою жизнь с большим смыслом, чем прежде, когда я размышляла: «Это моя участь. Большего ждать не приходится».

Теперь мое отношение заключается не столько в покорности, сколько в принятии.

Сьюзан: Какой теперь, после молитвы, вы видите свою дочь ?

Виктория: Прежде я думала, что пытаюсь ее укрепить. Эта молитва показывает, что укреплять нечего. Если что-то и надо укрепить, то это заключено во мне самой. Молитва подразумевает, что мы не можем ничего изменить в другом человеке. Мои ожидания стали другими. Я полностью заменила их любовью, приятием и признанием совершенства, о существовании которого я никогда прежде не подозревала - совершенства ее души.

Сьюзан. Что умерило ваш страх, что дочь может покончить с собой?

Виктория. Прежде всего, я умом поняла, что не могу этого остановить. Я положилась на эту идею, поняла, что это жизнь не моя: у меня есть своя. Я должна жить своей жизнью, по возможности наиболее правильно. Мои беспокойства за дочь ничего не решат и ничего не предотвратят, если оно должно свершиться. Страх еще никому не помог. Я заменила его приятием факта, что у дочери есть ментальная болезнь, но она никак не влияет на то, что ее истинная суть — это совершенная, бессмертная душа.

Сьюзан.: Вы можете видеть это совершенство сквозь ее тело; это и есть правильное восприятие ее.

Виктория: Думаю, что именно это и принесло мне покой, если покой тут вообще возможен. Разумеется, я приняла решение не следить за ней. Случайно мы можем поговорить об этом, но я не буду спрашивать: «Надеюсь, сегодня вечером у тебя все будет в порядке?» Я больше не собираюсь так жить. Не позволю страху рулить своей жизнью. Но это совсем не значит, что я повернусь к дочери спиной.

Сьюзан: Вы отделяетесь от нее, но не отвергаете?

Виктория: Именно так. Действительно, мое понимание вышло на другой уровень.

Приблизительно год спустя после этой беседы Виктория написала, что депрессия дочери пошла на спад. Она уже больше не пытается совершить самоубийство и даже проучилась три курса в колледже. Мать сказала: «С тех пор, как мы последний раз разговаривали, дочь увлеклась фитнессом, катается на велосипеде по десять-пятнадцать миль в день, занимается с тренером и так далее. Летом она собирается пойти на курсы ювелирного дела. Прогресс выдающийся».

Теперь, когда Виктория стала понимать свою дочь, смотреть на нее поверх недостатков, не забывая о ее целостности и совершенстве, она лучше принимает и собственные слабости. Виктория замечательно справляется с ролью инструктора и защитника в NAMI (Национальный Альянс по Психическим Заболеваниям). Благодаря образованию и адвокатуре она стала чемпионом по улучшению жизни тех, кто страдает заболеваниями мозга.