<<
>>

Во всех индуктивных процессах мы идем от частного, от факта к правилу. В результате индукции вывод получается гипотетический.

Суждение, что индукция есть переход от суждения о факте к суждению гипотетического типа: если А есть, то есть В; нет В, А может быть, а может не быть.

Девятнадцатый век ознаменовался гонением на общее.

Бесконечные скопища отдельных фактов внушили логикам мысль, что частное есть первоначальная форма нашего сознания.

Нам, в лучшем случае, даются законы абстрактного мышления, а не реальность. Еще Гегель справедливо указывал: «Мышление обладает живым прогрессивным характером, между тем как тезис А = А не двигается с места. И это называется законом мышления! Ни одно сознание не мыслит, ни один человек не говорит, ни одна вещь не существует, подчиняясь этому закону; поэтому закон тождества не есть закон мышления, это не только не закон мышления, а вовсе ничего не говорящее утверждение: А есть А, Бог есть Бог, дух есть дух…»

Законы формальной логики разрывают живую ткань мысли, отрезают воображение и изобретают такие схемы и правила, которые останавливают развитие мысли и самого творчества. Но сама живая мысль не терпит никаких остановок и требует от разума обоснования своих подсознательных или исходных посылок, побуждает разум выходить за пределы жестких рамок закона тождества, чтобы установить самоочевидность реальности, уходы от дурной бесконечности закона достаточного основания, согласно которому А требует для себя основания не в А, а в Б, а Б, в свою очередь, в С и так далее.

Разум изначально противоречив. Ведь его работа определяется двумя законами – законом тождества, требующим остановки мысли, и законом достаточного основания, настаивающим на беспредельном движении мысли. Очень хорошо сказал об этом Флоренский: «Ткань рассудка, сотканная из конечности и бесконечности… раздирается в противоречиях. Рассудок равно нуждается в обеих своих нормах, и ни в одной… работать не может. Он не может работать, однако, и в пользовании обеими ими , ибо они несовместны. Нормы рассудка необходимы, но они и невозможны. Сам разум раздроблен и расколот».

Наша логика полуэмперична, полурациональна. Необходимость логических законов имеет силу только для нашего мышления. Мы не можем знать только наше мышление. Но ведь может быть мышление, которое не подчиняется принципам нашего мышления. Закон противоречия есть закон земной логики, с его помощью мы хорошо разбираемся в наших земных отношениях. Это трагическое положение разума снимается только обращением к сверхрассудочному, или иррациональному, способу мышления. Как указывает Флоренский, «но то, что для рационального есть противоречие… то на высшей ступени духовного познания перестает быть противоречивым… в состоянии духовного просветления… противоречия нет».

Существует особое, сверхрациональное, или иррациональное, мышление, которое способно воспринимать мир и его явления в целостности. Этому есть подтверждения высоких духовных подвижников, которые нельзя отрицать, чтобы не показать своего вопиющего невежества. Обычно переживания таких подвижников духа-мистиков невозможно передать словесно, в лучшем случае – какими-то символами.

Но на протяжении длительного времени наука относилась и относится к такому типу мышления как к психопатологии, шарлатанству. В связи с этим можно привести хрестоматийный пример, связанный с астрономом прошлого Лапласом, который в ответ на замечание, что в его космогонической теории нет Бога, ответил, что он в такой гипотезе не нуждается.

Подавляющее большинство людей живут так называемым обыденным сознанием, бытовым мышлением. В результате они воспринимают не многомерную действительность, а мнимую очевидность, бессистемно, отрывочно и противоречиво. Вся мешанина миропонимания обывателя держится на противоречивом рассудке или разуме. Очень хорошо охарактеризовал такой тип мышления Флоренский: «Бытовое жизнепонимание бессвязно и непоследовательно: аметодично; у него нет ни определенного предмета, ни определенной точки зрения. Смешивая все предметы и все возможные точки зрения, по произволу меняя один на другой, переходя с одной на другую, не отдавая себе отчета в своей подвижности и неопределенности, житейская мысль владеет полнотой всесторонности, но в этой полноте нет порядка, нет формы, а потому нет самоотчетности. В нем все есть, все возможное богатство мысли. Житейскою мыслью все объяснено, уже объяснено, и она ни в чем не нуждается. Однако объяснено где-нибудь и как-нибудь, где же и как именно – найдешь лишь случайно. Такое жизнепонимание подобно огромной библиотеке, не только не имеющей каталога, но и не расставленной по плану».

Борясь с такой обыденностью сознания, углубляя полученные знания, наука незаметно, но неизбежно теряет ту поверхностную полноту целостного восприятия мира, присущую обыденному сознанию. В результате мы имеем не НАУКУ, а науки, не целый мир, а точечные знания, объясняющие отдельные механические части мира.

Самое печальное в том, что возведенная в абсолют формальная логика, формальное мышление, по сути своей воюет с Его Величеством Человеком, которому призваны служить, так как человек изначально целостен, в нем изначально сидит стремление к целостному восприятию и пониманию мира. Современная наука пытается понять это и пристроиться к этой природной цельности человека, изобретает то кибернетику, то семиотику, то синергетику. Но чего в результате добивается? Ничего, ибо она лишь сдвигает угол зрения, но все эти «углы зрения» сами нуждаются в синтезе, которые, будучи сваленными в кучу, дать не могут.

Как некогда народная медицина была единственной, но вытесненной более «нахрапистой» современной, химической, считалась традиционной, точно так же иррациональное мышление было вытеснено на обочину столбовой дороги исторического развития рациональным мышлением, олицетворенным научно-техническим прогрессом. В результате, например, человек оказался принадлежащим одному только физическому, материальному миру, в то время как он есть воплощенное триединство трех миров – физического, психического и духовного, в частности – тела, души и духа. Древний человек мог не знать «научных» законов природы, но зато он знал Природу в ее цельности. И достичь этой Истины одной головой невозможно, нужно и сердце. Но наука берет истину силой, однако становящиеся все более дорогими эксперименты в науке приносят все меньшие результаты. Наука, научное мышление подошли к своему пределу, причем всего более испытывают кризис в плодотворных идеях, ключ к которым опять же находится в пределах иного типа мышления – иррационального. Но заформализованное логикой мышление боится переступить через запретную черту. Рациональные объяснения все менее объясняют раскрывающуюся картину мира. Квантовые физики все чаще начинают использовать иррациональную «гипотезу»Бога, так запальчиво отвергнутую некогда Лапласом. Ученые еще могут признать из форм иррационального мышления две первичные его стадии – интуицию и озарение, но «просветление» и «откровение» будут встречаться «штыками и картечью». Самое ругательное для таких ученых слово – «мистик». Они боятся его как огня, хотя в действительности именно они со своей запутавшейся в дебрях очевидности, а не реальности наукой и есть мистики, ибо они блуждают в тумане одряхлевших, ослепших и оглохших псевдонаучных парадигм. И от широкой публики будут скрывать, что якобы «сугубый материалист» Ньютон искал Бога, а открыл закон всемирного тяготения. Пусть историки науки посчитают, сколько научных открытий стало следствием именно иррациональных поисков, а не вытекло из логических сухомудрых рассуждений.

Русский ученый Н. Васильев отрицал Аристотелеву логику и признавал необходимость иной логики – воображаемой, или логики иного мира. Он признал, что логика Аристотелова истинная только для нашего физического мира очевидности, но реальность многообразнее и полнее очевидности. И он выдвигает понятие воображаемой логики, или логики реальности, в том смысле, что она является орудием для познания этой реальности и благодаря этому находится в самом тесном отношении к реальности. Новая логика лишена этого отношения к нашей реальности, она является чисто идеальным построением. Только в ином мире, чем наш, в воображаемом мире воображаемая логика могла бы стать орудием познания.

В свое время великий Лобачевский назвал свою геометрию воображаемой, позже ее назвали неевклидовой.

Никто еще не доказал, что возможна только единственная логика – Аристотелева. Мы просто привыкли верить во многие вещи, которые сами не видели в глаза. «То, что очевидно для нас в нашем мире, с нашей структурой ума и ощущающей способности, то может быть не только очевидно, но и прямо неверно в другом мире, для существ с другой психической организацией».

Неужели божество обязательно должно мыслить по аристотелевской логике, по канонам силлогизма и миллевским правилам индукции? Очень рано религиозность создала представление о божестве, разум которого бесконечно превышает человеческий. Почему нет ничего невероятного или абсурдного в том, что логика божества иная, чем логика человека.

Значит, вполне мыслимо, что могут существовать системы логического мышления и логические операции, совершенно отличные от наших.

В современной логике существуют три главных взгляда на основные логические законы: закон тождества, противоречия, исключенного третьего и достаточного основания. Кто-то видит в законах логики законы мышления. И Васильев справедливо замечает: «Мы должны мыслить иные логиче-ские законы, если мы только представим себе мир с другими естественными законами мышления, представим себе существо с другой интеллектуальной организацией».

Сама математика дает нам примеры воображаемых дисциплин. Например, математики ввели отрицательные числа, которых нет в природе. Мы должны понять, что может быть иная логика, чем наша.

Воображаемая логика есть логика, свободная от закона противоречия. И, прежде чем приступить к построению воображаемой логики, мы должны точно сформулировать отбрасываемую нами аксиому, чтобы избежать всяких недоразумений. Закон противоречия утверждает несовместимость утверждений и отрицаний. Отрицание – это то, что несовместимо с утверждением.

Я могу не видеть вещи в комнате, но она может быть. Вещь может быть, а может отсутствовать в зрительном восприятии. Доказательством существования или наличия стакана, а не воды, может служить только то, что мы должны попробовать его содержание. И сам вкус будет служить основанием для утверждения, что в стакане. То есть единственным логическим основанием отрицания является несовместимость.

Надо построить логику, где не было бы нашего отрицания, сводящегося на несовместимость.

В нашем мире непосредственное восприятие дает только один вид суждения – утвердительный, но можно предположить такой мир, такую логику, где наше восприятие даст два вида суждения: утвердительный и отрицательный. Потому могут составить основания для одновременного утверждения и отрицания.

Помимо логического (рационального) мышления есть нелогичное ( иррациональное) мышление, которому в большинстве случаев отказывается в существовании, в праве иметь свою логику. Но, как показывает история, большая часть человеческого развития проходила и будет проходить под знаком иррациональной логики. Человек погрузился в мир физической реальности, которой наиболее соответствует логика так называемого научного мышления. Однако большая часть научных открытий происходила и происходит, как признают многие ученые, внезапно, спонтанно, в результате некоего «озарения», «вдохновения свыше» или в сновидениях, как это было в хрестоматийном случае с Менделеевым. Однако все это почему-то игнорируется, и нам упрямо навязывается логика линейного мышления. Первобытный человек с его мышлением воспринимается и подается как нечто убогое, достойное снисходительного похлопывания по плечу. Только нашим высоким ученым – философам и психологам – невдомек, что так называемые «первобытные» люди имели за своими плечами многомиллионную историю с блестящим развитием цивилизации, что они представляют собой осколки посткатаклизменного состояния. Лишь отдельные ученые-исследователи понимают, что так называемое нелогическое мышление, «доисторическое», вовсе не есть хаотическое, неупорядоченное. Оно имеет свою логику, свой порядок. Только на месте формально-логических связей стоят связи «мистические», сверхчувственные, сверхсознательные, вместо закона исключенного третьего здесь стоит закон «мистического сопричастия», или чувство всеединства. Этот закон в древнем мышлении, так основательно потесненный научным, логическим, является главным. Это мышление выразилось в гениальной формуле «Человек подобен Космосу». Целостное мышление древних установило связи и отношения между явлениями социального, космического и культурного порядка: структурой Вселенной и человеческого тела, между жизнью и смертью, между былинкой и Космосом; все это великое Единство человек древности назвал Жизнью, Богом.

Ничуть не умаляя логического мышления, надо отметить, что познавательные возможности иррационального типа мышления также не менее богаты и имеют свои достоинства. Этот тип мышления разрешает все создаваемые разумом противоречия и антимонии между субъектом и объектом, реальным и очевидным, целым и частью, вещью и смыслом. Иррациональное мышление реализует основные принципы диалектики – всеединства, причинной обусловленности, развития, универсальные методы познания – анализ, синтез, индукцию, дедукцию, абстрагирование, обобщение, сравнение и др.

Детское мышление отличается конкретностью, живостью, эмоциональностью, богатым воображением, отсутствием рассудочности. Именно оно наиболее близко иррациональному мышлению. Не случайно Христос советовал людям быть «как дети», то есть свое сознание сделать по-детски непо-средственным, радостным, творческим. И уже сейчас появляются в среде психологов концепции, что иррациональное мышление первичнее в сравнении с логическим. Иррациональное мышление основывается на сердечном постижении мира, а рассудочное – на логической абстракции. Мышление стало точнее, но зато утерялись цельность и живость, связь с миром. Между человеком и миром встал его рассудок. Зато оно изготовило мощный логико-методологический аппарат, против которого трудно что-либо возражать.

Но, к сожалению, в сознании человечества с помощью науки и техники утвердилось мнение, что реально лишь то сознание, которое опирается на пять внешних органов чувств, а вся остальная реальность, воспринимаемая «сверхчувственно», есть галлюцинация, шизофрения. Но иррациональное состояние сознания имеет право на существование, так как мы, например, треть жизни проводим в необычном состоянии сна, в котором наше привычное состояние отключается, и мы видим некую новую реальность, многое из которой может сбываться в этом мире. Ученые обнаружили в мозгу некие вещества, которые возникают при мышлении и вводят его в так называемые измененные состояния сознания. То есть организм от природы как бы подогревает и стимулирует мышление, либо, наоборот, само мышление стимулирует появление таких веществ.

Рационалистическое мышление, упоенное успехами науки и технократии, все более ограничивает для нас доступ к иррациональной действительности, отказывая в праве на существование нелогическому мышлению. Рационализм увел нас целиком во внешний мир (особенно чудовищна последняя придумка технократов – компьютер с его неисчислимыми возможностями). Человек все более превращается в биологический обрубок с технократическими придатками, - бесчувственный, бессердечный, подслеповатый, полуоглохший и неизлечимо больной. Но от самой природы человеку необходима связь с миром Реальности, а не технократической очевидности, потому уже в древности человек стал искусственно приводить свое сознание в измененное состояние, чтобы выйти в иную реальность. Это делалось при помощи табака, еще более сильных наркотиков, в том числе и алкоголя, музыки. Даже ошалевшие уже от технократического давления крысы предпочитают утолять жажду не обыкновенной водой, а алкоголем, если случится такая возможность выбора. Отсекая себя от ноосферы, человек тем самым резко сокращает свои творческие способности и возможности, ведь все свои идеи и образы он черпает из этого, мифического пока еще для науки, тонкого энергоинформационного мира. Для научного мышления, очень довольного своими технократическими победами, принципиально невозможен брак с мышлением иррациональным с его подозрительными мирами, снами и видениями. ««Не может быть, потому что не может быть» – такова убедительная логика логического мышления, ведь ему давно известно, что «камни с неба падать не могут». А они вдруг стали падать и не раз по вине этих камней-астероидов на Земле случались катаклизмы, сметающие с поверхности всех этих умников-профессоров с их более чем убогой очевидностью. Что ж, остается еще подождать падения с неба очередного астероида. Может, убедит Фом неверующих и, паче того, не желающих знать ничего нового «нелогичного». А пока нацепим на длинные крючковатые носы систему «логических линз» и через них будем выискивать кусочки того, что нам подбрасывают от щедрот своих наши чувства и рассудок.

Существует очевидность, постигаемая нашими органами чувств, и существует Реальность, постигаемая сердцем и другими тонко энергетическими центрами души. Очевидность – от времени, а Реальность – от вечности и включает в себя эту временную очевидность.

Так что для кого-то камень падает потому, что существует закон всемирного тяготения, а для кого-то камень падает потому, что он хочет упасть. А захотел бы – так стал бы и летать.

В даосизме и буддизме существуют оригинальные упражнения, имеющие целью для ученика познание всей ограничености логического мышления. Например, предлагается подумать над тем, что хлопок есть производное действие двух ладоней, а каким будет хлопок одной? В суффизме этому служат притчи.

Человеческое мышление призвано от природы совмещать две реальности – чувственную и иррациональную. Эти две реальности пересекаются в его сознании.

Связь между двумя видами реальности – грубо материальной очевидности и тонко энергетической Действительностью может осуществляться разными способами, вплоть до недопустимых – магии и наркотиков. Но самый верный и самый лучший – это чистота мышления – самый чистый канал и единственно правильный, ибо мысль есть психическая энергия, а психическая энергия есть все. Чистое высоконравственное мышление обеспечит съем информации из сверхчувственной Реальности.

Если мы сравним образцы мышления древних мыслителей и современных философов, то убедимся в преимуществе первых: древние общее и конкретнее ограничивали друг от друга, единство конкретного и общего было живо и цельно. Уступая научному мышлению в анализе, мышление древних превосходило его в синтезе, в цельности.

Мировоззренческие истины открываются обычно в мышлении иррациональном или мистическом, когда человек как бы отключает свой интеллект и земные чувства и отдается шестому чувству, называемому интуицией. Высшая сущность вещей и явлений лежит за пределами современного интеллектуального постижения мира. Это знание целостно, оно не может быть передано в категориях рассудочного мышления. Так как его невозможно анализировать, сравнивать, измерять. Это высшее знание открывается человеку в виде смыслообразов или символов.

В свое время известный мыслитель О. Шпенглер заявил о завершении цикла «западного природопознания». Чтобы спасти себя, наука, а значит, и научное мышление, должны интегрировать свои отдельные подразделения. Пути спасения впавшей в кризис науки лежат во внимании к человеку, в очеловечивании науки , в переходе на новые формы мышления, как способа познания всеобъемлющей Действительности. Это мышление должно стать подлинно творческим, то есть соединить ранее несоединимое - рациональное и иррациональное. Творчество же основывается на сердце, на чувствознании. Наступает эпоха умного сердечного мышления.

Каким же образом, минуя сложные логические формулы, иррациональное в целостном мышлении развертывалось в единую осмысленную картину? Этим средством служило воображение. Благодаря логике воображения целостное мышление преодолевает препоны рационального мышления, так называемого «здравого рассудка», и выводит человека на новые творческие горизонты. Во все времена творчество обязано своим существованием воображению, которому в логическом мышлении уделяется чрезвычайно малое внимание. Именно воображение позволяет воспринимать мир в целостности, в синтетическом единстве: живым, исполненным смысла, в то время как здравый смысл режет весь этот целостный мир на части при помощи скальпеля в виде формальной логики и получает мертвые абстракции, не связанные между собой и даже вступающие в противоречия. Рациональное мышление, имеющее свою формальную логику, по самой своей природе противоречиво, в то время как целостное, творческое мышление таких противоречий не знает. Доходит до курьезов. Так, в математике критерием истинности новой формулы порой становится красота ее, а не длинные, непонятные самому ученому, логические доказательства. А критерий красоты - основа целостного творческого мышления. Научное мышление затрачивает уйму усилий, чтобы решить проблему синтеза естественнонаучного знания, но ищет опять же с помощью только формальной логики, хотя невозможность такого противоестественного синтеза уже научно доказана (Гейзенберг – соотношение неопределенности, Бор – принцип дополнительности).

Здесь нужна уже иная логика – интуитивная. Об этом в свое время говорили наши отечественные выдающиеся мыслители Н.А. Васильев и П.А. Флоренский.

Интуиция (чувствознание) есть высшая форма ума на этом и следующем эволюционном этапе развития человече-ского мышления. Это вид сердечного мышления. Чувствознание возникает вместе с пробуждением и ростом Психической энергии, переработанной огнем сердца. Перед человечеством стоит задача думать и решать сердцем. Пока же идет перекос в сторону мозгового интеллекта.

Высшей формой мышления является дух разумения, когда мир воспринимается непосредственно самим духом, или монадой. Об этом накале огненного мышления мы можем косвенно судить по выдающимся подвигам духовных подвижников человечества, не давшим во все времена затухнуть человеческим сознаниям. Духовное мышление – это безоглядное служение Общему Благу, это вечное самопожертвование, это мгновенное действие на всех планах бытия, это цельное единство мысли и действия, в которых нет ничего личного. Здесь мысль представляет собой огненное чувство и одновременно огненное же действие. Это нерасторжимое три-единство, которое дает возможность воспринимать и понимать все космические явления, жить жизнью вселенского всеединства и действовать по законам этого вселенского всеединства.

<< | >>
Источник: Горчаков Г.С.. Наука мышления. 2005

Еще по теме Во всех индуктивных процессах мы идем от частного, от факта к правилу. В результате индукции вывод получается гипотетический.:

  1. Приложение 5 Результаты всех выборов, происходивших в Малайе и Малайзии
  2. Результаты, анализ, выводы
  3. ВОПРОС: Получается, что все экономические процессы объясняются только политически?
  4. Статья 19.22. Нарушение правил государственной регистрации транспортных средств всех видов, механизмов и установок Комментарий к статье 19.22
  5. Статья 8.27. Нарушение правил лесовосстановления, правил лесоразведения, правил ухода за лесами, правил лесного семеноводства Комментарий к статье 8.27
  6. Задание 8. По имеющимся данным, проведите расчет финансовых результатов предприятия и анализ показателей рентабельности. Сделайте выводы.
  7. 29. ИНДУКЦИЯ
  8. Индукция
  9. Индуктивные и дедуктивные методы
  10. Индуктивные и дедуктивные рассуждения
  11. 6.6. Россия в 1991 2002 гг. 6.6.1. Современная ситуация в стране. Трудности, противоречия, ошибки в процессе преобразования всех сфер жизни Российской Федерации и их преодоление
  12. Баланс публичного и частного интересов в арбитражном процессе