Раненный в самое сердце, но со стороны не заметно

Я только что узнал по электронной почте, что моя жена больше не любит меня. Сегодня она не будет ночевать дома. Она собрала свои вещи и ушла навсегда. На прошлой неделе мы говорили о том, что купим дом побольше и заведем детей.

Он не видит насилия в этом разрыве. Он не видит убийственной любезности в ее прощальной фразе. Он не видит, в какую историю он попал и какое потрясение испытывает. Язык его тела вопиет о невыносимой боли, но он подобен глухому, вздумавшему кричать. Если бы он выбрался из разбитой машины с переломанными костями и кровоточащими ранами, то ему бы тут же вызвали «скорую помощь». Все вокруг стремились бы ему помочь. Этот человек прочитал письмо жены в 9:30 утра и пробыл на работе до пяти вечера. В конце концов он все рассказал своему секретарю, и именно она убедила его обратиться к «врачевателю душ». Поскольку его страдание психологическое, а потому не такое «реальное», как сломанная кость, он считает, что должен начать нашу сессию с извинений за то, что у него срывается голос, дрожат руки и ему трудно дышать. Наконец, он начинает плакать, и это приносит ему облегчение, но ему ужасно стыдно за такое проявление «слабости».

Его слепота – обычное, широко распространенное явление, это случается постоянно. Другой типичный пример: мы все знаем, что миллионы молодых девушек ежедневно, как одержимые, листают модные журналы и пытаются слепить из себя подобие изображенных там тел, полученных с помощью программы Photoshop и в действительности не существующих в природе. Эти журналы и диктуемые ими недостижимые идеалы заставляют девушек делать покупки и сидеть на диете, культивируют их одержимость, подогревая безудержное желание покупать снова и снова. Мифология их культуры не дает им понять последствия доминирования в обществе стандарта женской красоты, который, по сути, является образом предпубертатного мальчика – реального объекта желаний многих модельеров. Медиааналитики это понимают, феминистки об этом пишут, но кто расскажет девушкам о результатах научных исследований? А если они прочитают об этом, что в их молодежной культуре придаст им неуязвимости? Даже принцессы, купающиеся в лучах любви, одержимы модой и беспокоятся о своем внешнем виде и фигуре, как и звезды американской киноиндустрии. Когда даже члены королевской семьи – очевидно, их нельзя считать жертвами молодежной субкультуры, – попадаются в эту ловушку и занимаются самоистощением, разве можно ожидать от тринадцатилетней девушки, что она самостоятельно разрушит миф недостижимой красоты? Кто покажет ей другую действительность? Кто научит маленьких принцесс этого мира той реальности, которую культура в основном игнорирует?