Принудительное исполнение в России с начала XVIII до первой четверти XIX в.

Новый этап в развитии системы исполнения актов юрисдикционных органов связан в первую очередь с петровскими преобразованиями, развитием государственной власти в рамках общеевропейской традиции и первой попыткой отделить судебные органы от административных.

Хотя лейтмотивом проводимых в начале XVIII в. преобразований было как раз стремление упорядочить механизмы государственного управления, а также создать структуру, пригодную для эффективного развития в будущем централизованного государства, противоречивость этих реформ была предопределена уже изначально.

Петр I упразднил такие меры принуждения, как правеж и отдача головою. Взамен были введены иные меры личного воздействия в виде тюремного заключения и принудительных работ на галерах. Вместе с тем, как нам представляется, наиболее важными оказались изменения характера воздействия на должника. Именно в начале XVIII в. получили свое развитие меры имущественного воздействия на должника, что знаменует собой смену модели принудительного исполнения. Так, стало применяться наложение запрещения на недвижимое имущество, арест движимого имущества, «вычет долгов из жалования, пенсионов и аренд»¹.

Все эти изменения в принудительном исполнении происходили не изолированно, а основывались на существовавшей в тот период модели судебной деятельности.

В предшествующие времена господствовал обвинительный судебный процесс, который предполагал активность тяжущихся в поиске доказательств и подчиненную, способствующую роль государственных служащих (в том числе судебных приставов) в этом. Разумеется, инициатива истца, выигравшего дело, перемещалась и в сферу принудительного исполнения вынесенного решения, что в общем-то выглядело вполне логично. Следует отметить, что подобное положение детерминировалось и общей слабостью публичной власти, не имевшей на тот момент реальной возможности столь массового использования механизма государственного принуждения.

Корреляции в судебной деятельности в конечном счете привели и к смене модели принудительного исполнения. Так, постепенный переход в XVIII — начале XIX в. к следственной (розыскной) модели судебной деятельности, с одной стороны, обусловливался укреплением государственной власти и ее желанием более четко регламентировать судебное разбирательство, а с другой — приводил к усилению публичных начал в принудительном исполнении. Последнее все в меньшей степени стало зависеть от активности взыскателя.

2.7.