Полномочия органов, осуществляющих принудительное исполнение решения суда путем обращения взыскания на имущество должника

В соответствии с п. 1 ст. 3 Закона об исполнительном производстве на службу судебных приставов^[22] возлагается принудительное исполнение судебных актов и актов других органов Российской Федерации.

Положение о территориальном органе Федеральной службы судебных приставов, утвержденное приказом Министерства юстиции РФ от 03.12.2004 № 187^[23], предусматривает, что территориальным органом Федеральной службы судебных приставов (ФССП) является главное управление (управление, отдел) Федеральной службы судебных приставов, действующее на территории субъекта (субъектов) Российской Федерации.

Полномочия службы судебных приставов по исполнению судебных актов определяются прежде всего Законом об исполнительном производстве. Реализуя эти полномочия, территориальный орган ФССП России обеспечивает в соответствии с законодательством Российской Федерации осуществление исполнительного производства по принудительному исполнению судебных актов и актов других органов; применение мер принудительного исполнения и иных мер на основании соответствующего исполнительного документа; проведение оценки и учета арестованного и изъятого имущества, а также организует в соответствии с законодательством Российской Федерации хранение и принудительную реализацию арестованного и изъятого имущества.

Закон о судебных приставах^[24] возлагает на судебных приставов- исполнителей право в процессе принудительного исполнения судебных актов и актов других органов, предусмотренных Законом об исполнительном производстве, принимать меры по своевременному, полному и правильному исполнению исполнительных документов. В этих целях судебный пристав-исполнитель, в частности, имеет право арестовывать, изымать, передавать на хранение и реализовывать арестованное имущество, за исключением имущества, изъятого из оборота в соответствии с законом (ст. 12 Закона).

Судебный пристав-исполнитель является должностным лицом, состоящим на государственной службе (п. 2 ст. 3 Закона о судебных приставах). В то же время он выступает в качестве органа государственной власти, реализуя возложенные на службу судебных приставов функции по исполнению судебных актов, а также актов других органов.

Закон об исполнительном производстве предусматривает, что при предъявлении в установленном федеральным законом порядке надлежаще оформленного исполнительного документа, принятии судебным приставом-исполнителем постановления о возбуждении исполнительного производства и истечении срока, установленного судебным приставом-исполнителем для добровольного исполнения, к должнику могут быть применены меры принудительного исполнения, в том числе обращение взыскания на имущество должника путем наложения ареста на имущество и его реализации.

Арест имущества должника состоит из описи имущества, объявления запрета распоряжаться им, а при необходимости ограничения права пользования имуществом — его изъятия или передачи на хранение. Виды, объем и сроки ограничений определяются судебным приставом-исполнителем (п. 2 ст. 51 Закона об исполнительном производстве).

При анализе указанной конструкции, предусматривающей реализацию (т.е. отчуждение) арестованного имущества судебным приставом-исполнителем, который возлагает на специализированную организацию проведение торгов и заключение договора с покупателем, возникает вопрос об основаниях, в силу которых распоряжение имуществом осуществляется не его собственником или обладателем иного имущественного права (должником в исполнительном производстве), а государственным органом.

Как следует из приведенных выше норм Закона об исполнительном производстве, указанные полномочия судебного пристава- исполнителя по отстранению собственника или обладателя имущественного права от реализации некоторых их полномочий основываются непосредственно на законе.

Это право государственного органа носит административный (публичный), а не гражданско-правовой характер. Такую же позицию занимает и К.И. Скловский, по мнению которого право службы судебных приставов на организацию торгов вытекает не из частного, а из публичного права и поэтому не требует агентского полномочия либо имущественного права¹.

Вмешательство публичной власти в частные отношения вызвано необходимостью обеспечения функции государства по исполнению судебных решений. Именно поэтому последствия ареста в исполнительном производстве и порядок реализации имущества должника при обращении на него взыскания, в том числе путем его публичной продажи, традиционно регулировались в процессуальном законодательстве, публично-правовом по своему характеру.

Отказ современного российского законодателя от регулирования отношений, связанных с последствиями ареста в исполни- ^[25] тельном производстве, в процессуальном законодательстве породил многочисленные теоретические и практические проблемы.

Указывая на умаление, ограничение правомочий неисправного должника и замену их полномочиями публичной власти, исследователи отмечают, что на ранних этапах развития права такое умаление было связано с уничтожением личности должника. Последний сам лично переходил в собственность кредиторов и лишался гражданской правосубъектности. Так, первой формой «исполнительного производства» у древних римлян признавалось наложение руки на неоплатного должника, что влекло к выдаче его головой в полное распоряжение кредитора, превращению в раба и даже физическому уничтожению¹.

Современный вариант, несомненно, мягче. Но основная идея, связанная с необходимостью отстранения должника от распоряжения имуществом, заменой его другим лицом, поскольку сам должник не исполняет обязательства (обязанности) добровольно, безусловно, сохраняется. В частных отношениях одним из вариантов решения этой проблемы является возложение реализации имущества на кредитора (кредиторов). Эта идея в определенной степени положена в основу механизма реализации имущества должника при банкротстве. Но даже и здесь современные законодательства склоняются к введению государственного (судебного) контроля за отсуждением имущества несостоятельного должника, устанавливая, что реализация имущества несостоятельного должника осуществляется лицом, назначенным органом публичной власти (судом).

Принятие государством на себя функций по распоряжению имуществом должника в наиболее ранние периоды развития государства и права первоначально связывалось с идеей оказания кредиторам- взыскателям содействия в исполнении судебного решения как акта государства для обеспечения авторитета и обязательности последнего. Вторым побудительным моментом являлась необходимость защиты должника от произвола кредиторов, от которых трудно ожидать справедливых действий в отношении лица, нанесшего им имущественный ущерб, нередко значительный. Именно этим объясняется то, что изъятое у должника имущество по общему правилу не ^[26] передается кредиторам, а продается, причем, как правило, с торгов. Выбор законодателем аукционной формы продажи определяется необходимостью при отсутствии воли должника определить наиболее справедливую цену за его имущество.

В современном российском правопорядке судебный пристав- исполнитель действует в рамках закона и указаниями взыскателя о порядке распоряжения имуществом должника, как правило, не связан. Поэтому отсутствуют основания для вывода о том, что служба судебных приставов при исполнении решения о взыскании действует по поручению взыскателей. Идея о представительстве в интересах кредиторов не может быть принята и потому, что последние, не будучи обладателями вещных прав на объект взыскания и не имея предоставленных законом полномочий, не могут и распоряжаться имуществом должника, в том числе через представителя.

Государственный орган, осуществляющий принудительное взыскание, иногда предлагается рассматривать в качестве представителя должника (собственника имущества). Эта позиция была высказана, в частности, Д.И. Мейером^[27].

В современной российской литературе эта позиция подвергается справедливой критике. Так, К.И. Скловский пишет, что применение в современном праве к органу, производящему публичные торги, формы представительства должника (собственника) возможно только на основании закона. Договор здесь исключен. Но в силу п. 2 ст. 447 ГК РФ для организатора торгов возможно лишь договорное представительство или иная форма посредничества, основанная на договоре. Кроме того, представительство вопреки воле представляемого вплоть до применения административного насилия со стороны «представителя» никак не согласуется с основами частного права^[28].

Последний довод является основным. Действительно, невозможно рассматривать судебного пристава-исполнителя как представителя должника (собственника имущества), реализующего имущество по подразумеваемому поручению последнего, при том,

что должник уклонился от самостоятельной его продажи для погашения долга по взысканию и именно поэтому подвергается мерам принуждения. Воля должника, направленная на отчуждение, при реализации имущества в ходе исполнительного производства отсутствует. Более того, она игнорируется правом. Отстранение должника от распоряжения имуществом, отсутствие учета его воли вызваны неисправностью должника и необходимостью обеспечить исполнение вынесенного против него судебного решения о взыскании. При этих условиях даже при наличии передачи должником соответствующих полномочий третьему лицу и совершения последним каких-либо юридических действий эти действия не создадут никакого юридического эффекта.

Отношения судебного пристава-исполнителя и должника в ходе исполнительного производства носят публично-правовой характер. В отношении должника уполномоченным государственным органом применяются дозволенные и санкционированные государством меры принуждения. Данный характер отношений определяет и способы защиты должником своих прав: должник вправе оспорить действия и акты судебного пристава-исполнителя в порядке ст. 90 Закона об исполнительном производстве.

Государственный орган, осуществляющий взыскание (в настоящее время — судебный пристав-исполнитель), является самостоятельной фигурой, чьи полномочия по реализации имущества должника основаны на законе и не производны от полномочий собственника.

Публично-правовой характер полномочий судебного пристава- исполнителя, связанных с распоряжением имуществом должника, признается в большинстве современных публикаций, посвященных реализации имущества на торгах в рамках исполнительного производства^[29].

Высказанные выше соображения подтверждают мнение о том, что продажа с публичных торгов является исключением из общего правила, согласно которому продавцом имущества, в том числе при продаже с торгов, должен являться собственник или лицо, им уполномоченное^[30]. На отмеченную особенность реализации имущества в рамках исполнительного производства неоднократно обращали внимание многие российские цивилисты, в частности К.И. Скловский^[31].

Продавцом в сделках купли-продажи может выступать не только собственник или лицо, им уполномоченное, но и иное лицо, которому такое право предоставлено законом. Продажа в рамках исполнительного производства является одним из примеров такого исключения^[32].

Б.Б. Черепахин, исследуя институт добросовестного приобретения, обращал внимание на противопоставление «продажи имущества с публичных торгов, когда должностное лицо, осуществляющее продажу с торгов, вправе продавать не принадлежащую ему вещь, и добросовестного приобретения от несобственника в случаях ограниченной виндикации... когда продавец не имеет права продавать чужую вещь и тем не менее благодаря добросовестности покупателя последний приобретает право собственности на купленную вещь»^[33].

Традиционно сам государственный орган, осуществляющий принудительное взыскание (судебный пристав), выступал в качестве продавца при продаже имущества на публичных торгах, проводимых в рамках исполнительного производства, действуя при этом от имени государства^[34]. В настоящее время структура отношений, возникающих по поводу отчуждения имущества должника в процессе обращения на него взыскания, значительно осложнена. Существующий в настоящее время механизм продажи арестованного имущества будет рассмотрен далее.

Полномочия судебного пристава-исполнителя по распоряжению имуществом должника, на которое наложен арест, ограничены как целями исполнительного производства, так и процессуальными требованиями, определяющими порядок действий пристава. По существу, можно говорить лишь о возможности продажи имущества, при этом выбор формы продажи определен в нормативном порядке.

Характеристика отношений, складывающихся в ходе обращения взыскания на имущество должника, как публично-правовых по своему характеру не исключает применения к действиям по отчуждению имущества должника норм гражданского права.

Следует отличать внутренние отношения — государственного органа с должником по поводу исполнения решения суда и отношения внешние — государственного органа с приобретателем имущества, реализуемого для целей исполнения судебного решения. Если первые являются по преимуществу публично-правовыми, то вторые, хотя и испытывают сильное влияние норм публичного права, тем не менее являются по своему характеру частноправовыми.

На практике эти различия иногда не принимаются во внимание. Например, продажу имущества судебным приставом-исполнителем в некоторых случаях суд не рассматривал как сделку, а подписанный по итогам торгов документ — как договор, считая такую продажу «иным действием, носящим административный характер». В целом ряде случаев к отношениям, связанным с продажей дебиторской задолженности (принадлежащих должнику в исполнительном производстве прав (требований) к третьим лицам), не применялись нормы об уступке права (требования), со ссылкой на публично-правовой характер этих отношений.

Вместе с тем отчуждение имущества в ходе исполнительного производства осуществляется с использованием правовых форм, обеспечивающих оборот имущества. В ходе исполнительного производства осуществляется продажа имущества должника. Основанием для отчуждения имущества и передачи его приобретателю является гражданско-правовой договор, подчиняющийся (с незначительными изъятиями) нормам ГК о договоре купли-продажи.

Так, Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации указал, что между судебным приставом-исполнителем был заключен в требуемой законом форме договор купли-продажи акций. Следовательно, отношения по реализации акций являются гражданско-правовыми и к ним могут быть применены нормы ГК РФ^[35].