ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Закончено изложение курса лекций юридической мысли Отечества. Закономерно встает вопрос: заслуживает ли этот курс, исторический по своей сути, пристального внимания сегодняшнего студента-юриста, и без того загруженного непомерным количеством учебных дисциплин, ориентированных вроде на злобу дня, но имеющих тенденцию плодиться так, что нынешний процесс подготовки правоведа становится поневоле фрагментарным, а его даже дебютная стадия (младшие курсы) — цейтнотной.

По мнению автора, не только заслуживает, нуждаясь в автономном статусе от истории политических учений, но и может стать тем веским аргументом — ядром новой системы юридического образования, который стабилизирует учебный процесс, затормозит лавинообразный рост информации, бесполезной для студента-юриста. Ведь история юриспруденции России ориентирует его подготовку не на букву (количество), а на дух (качество) закона, на фундаментальное знание, которое на родимой почве уже прошло испытание временем и высветило как продуктивные темы, работающие на правосознание будущего юриста, так и те, которые привнесены политической конъюнктурой, не имеют устойчивой преемственности с предшествующим русским правоведением, а значит, являются балластом учебного корабля, плывущего в наш юридический мир.

Достаточно в этой связи обратить внимание на засилье в существующей системе юридического образования цикла общеобразовательных гуманитарных дисциплин (1/3 учебных часов), программы которых мало связаны с решением тех проблем, которые стояли, стоят и еще долго будут стоять перед российской юриспруденцией. Эти дисциплины на фоне изложенной самобытной юридической мысли выглядят “белой вороной”, они ориентированы на изучение студентом пресловутых общечеловеческих закономерностей, а по сути, на идеологию европоцентризма, выступавшую у нас длительное время в марксистских, а сегодня — в монетаристских одежках. Усвоение их будущими юристами ведет к формированию у них космополитического правосознания, превращает в “иванов, не помнящих родства”, а в конечном счете в специалистов, не способных верой и правдой защищать национальные интересы своей Родины. (Для вящей^убеди- тельности приведу мысль великого русского поэта, чей 200-летний юбилеи праздновала недавно вся постсоветская Россия: “Уважение к минувшему — вот черта, отличающая образованность от дикости”.)

История отечественной юриспруденции в союзе с другими учебными дисциплинами (теория государства и права, философия права, социология права, история отечественного государства и права и др.) способна успешно заменить общеобразовательный цикл, нисколько не умаляя при этом уровень гуманитарной и культурной подготовки российского юриста.

Кроме того, историческое знание, в том числе и юридического профиля, является необходимой предпосылкой теоретического осмысления дел и забот современности, верной ориентации в них. Страна с тысячелетней памятью, базирующейся к тому же на православии как религии большинства проживающих в ней граждан, уходящем своими корнями в седую античность, — такая страна лишь тогда придет к юстиции, построит правовую государственность, когда преодолеет нигилизм по отношению к своему прошлому, откажется от заграничных утопий различного толка, продолжит прерванный в XX веке врагами России крестный путь, завещанный нам мудрыми, свободолюбивыми, справедливыми предками, с которыми нас связывают не только политическое родство, идейно-юридическая традиция, но и единая историческая судьба.

He вступая “под занавес” в бессмертную по нынешнему политическому безвременью схоластическую полемику о понятии права, отмечу, что с высоты отечественной юриспруденции ясно как в Божий день, что право — не воля, своекорыстная, пролетариата и его союзников, тем паче не воля, своекорыстная, “общечеловеков” с их абстракцией “прав человека” и “узаконенной анархией при “безвластной власти” (Новгородцев), а воля живых и мертвых россиян (то есть всех поколений), которые беззаветно, не щадя крови и пота, делали и делают нашу историю, оберегали и оберегают, обустраивали и обустраивают всем врагам назло родную землю, передавая созидательную эстафету сыновьям и дочерям.

Отсюда следует, что освященное веками правосознание, “умное делание’, вера предков, то, что чаще именуется русским духом, — фундамент для справедливого позитивного права, лишенного конъюнктуры, словоблудия, “словесной трескотни” (Ленин), любых видов лоббирования в органах государственной власти. Как веский аргумент воскресим мудрость Карамзина: “История в некотором смысле есть священная книга народов, главная, необходимая, зерцало их бытия и деятельности, скрижали откровения и права, завет предков к потомству...”

Недаром кто-то из других авторов сказал как отрубил: “Когда нароД выбирает религию, он выбирает судьбу”. He пристало нам ее выбирать всякий раз со сменой правителей: судьбу нам завещали отцы и деды, и долг наш, наша высокая миссия — хранить православный выбор как зеницу ока. Только тогда мы обеспечим не на словах, а на деле свое право на достойное существование, останемся самими собой и не пойдем по миру с сумой, обезличенные, как американские индейцы.

Кстати, опора на российскую традицию позволит понять друг друга представителям различных идейных лагерей, искренне желающим Отечеству добра, но заплутавшим в дебрях псевдоплюрализма.То же самое можно сказать и о призывах к согласию.

A ведь consensus voluntation (универсальное согласие) считался началом всякого права на родине правоведения — в Древнем Риме. Мы же должны руководствоваться консенсусом в основах нашего бытия, который должен пониматься как уважение к вьІбору предков, консенсусом в традициях — как неформальной, неписаной конституцией России. Такое согласие снизит накал внутриполитической борьбы — борьбы, на фоне которой любые очередные выборы в стране означают революцию. Лимита же на это действо у нас нет.

Сегодня русский народ, как загнанный конь, нуждается в отдыхе. Ему архиважно остановиться и припасть к живительному, лекарственному источнику своей матушки-кормилицы земли. Русскому народу после стольких безрассудных, порывающих с родимой почвой “походов” (поди туда, не знаю куда; принеси то, не знаю что), закончившихся все как один крахом, — пора передохнуть и осмысленно оглядеться вокруг. Да и “наезды” заморских завистников, которым столетиями было тесно в границах своих территорий, с их навязчивой тевтонской идеей “drang nach Osten!” стоили русским людям титанических усилий в отстаивании своей правды и суверенитета.

Ho завтра, когда наш народ, как атлант Антей, сможет восстановить от земли свою жизненную энергию, подвижничество, добродетель души, выражающуюся, по словам Аристотеля, в способности выбора средств для определения и достижения цели, он сам распрямится и пойдет лучезарным путем к юстиции. По-иному русские жить не смогут.

Оговорюсь, чтобы лишний раз не бесить бесов и не получить ненароком ярлык русского фашиста. Для меня русскими, как и для великого афинянина Исократа — эллинами, “называются скорее те, кто участвует в нашей культуре, чем те, кто имеет общее с нами происхождение”.

C этих же историко-юридических координат видно, что цель нашего права — не коммунизм, тем паче не дикий капитализм, ставший, теперь уже ясно, современным Клондайком (на горькое горе потомкам) для таких невиданных отродясь на отечественных просторах особей, как “новые русские” нелюди — строители пирамид, которым позавидовал бы сам египетский фараон Хеопс или римский император Диоклетиан с его наглым девизом Деньги не пахнут!”

Однако перспектива у этих особей, сколько веревочке ни виться, одна: Рио-де-Жанейро, о котором мечтал небезызвестный Остап Бендер. Сохраняется и другая альтернатива: покаяние и добровольное повторение на новом витке истории добродетелей Третьякова и Дягилева (первый создал русскую художественную галерею, второй — русский балет). He стоило бы им медлить с выбором, искушать судьбу: может ведь замаячить и сталинскии вариант. Превратить же Русь в Латинскую Америку не удастся: помешают современные Степаны Разины и Емельяны Пугачевы; об этом же свидетельствует весь ход русской истории и Нюрнбергский трибунал.

Цель нашего права — в русском Космосе, в защите добра, тишины, здоровья (физического и духовного), русского языка и культуры; цель в том, чтобы “женки наши” (Пушкин) не становились раньше времени вдовами, чтобы хотели и не переставали рожать детеи. Короче, цель нашего права — спасение “живой жизни” уникального многоликого этноса в Вечности.

Это та, истинно правая, а точнее, православная цель, которую в жестокой борьбе с чужебесием ставил перед русским государством в трактате “О размножении и сохранении российского народа” наш ясновидящий пророк, один из немногих знатоков отечественной истории, любящий ее не только умом, но и сердцем, Илья Муромец XVIII века, архангельский крестьянский сын Михаил Васильевич Ломоносов. Известными всем нам со школьной скамьи крылатыми, устремленными в будущее России строками (которые смело можно назвать юридическими) он напутствовал в лице студентов всех молодых российских граждан на служение Родине:

O вы, которых ожидает Отечество OT недр своих И видеть таковых желает,

Каких зовет от стран чужих,

О, ваши дни благословленны Раченьем вашим показать,

Что может собственных Платонов И быстрых разумом Невтонов Российская земля рождать.

Сим победиши!