XVI. M. А. БАКУНИН. 1814—1876.

Знаменитый основатель революционного, боевого анархизма, противник Маркса в I Интернационале, учитель русских революционеров-бунтарей 70^_х годов—Михаил Александрович Бакунин происходил из старой дворянской семьи.

Ho в это время Бакунина занимали только отвлеченные философские и нравственные вопросы. Политика его не интересовала, и к ужасам Николаевской России он был равнодушен. Только после того как он в 1840 г. на средства своего нового друга Герцена попал за границу, сперва в Германию, а потом в Швейцарию, Францию и Бельгию, Бакунин стал революционером и в области мысли и в политике. Только там, в бурлящей атмосфере предреволюционной Европы, в то самое время, когда складывалось миросозерцание Маркса и Энгельса, когда и в Германии и во Франции выступил ряд блестящих революционных писателей, — Бакунин нашел благоприятную почву для дремавших в нем сил. Уже в 1842 г. он напечатал под чужим именем статью, где подверг резкой критике свои прежние идеалистические взгляды, и где впервые появился знаменитый потом лозунг анархистов: «страсть к разрушению есть в то же время творческая страсть».

Преследуемый германской полицией, Бакунин уехал в Швейцарию, где познакомился с Вейтлингом, произведшим на него сильное впечатление. B это время русское правительство обратило внимание на его «предосудительные» связи за границей и потребовало его возвращения в Россию. Бакунин не послушался, был за это заочно приговорен к каторге и сделался таким образом политическим эмигрантом.

B Париже Бакунин подружился с Прудоном, от которого потом заимствовал его ненависть к государству, сошелся с Марксом, который, впрочем, слишком резко расходился с ним характерами. Там же он впервые пытался сблизиться о поляками и в 1847 г. на собрании в память польского восстания 1831 г. произнес свою первую публичную речь против русского правительства, за которую его выслали из Франции.

B 1848 г. Бакунин с головой ринулся в водоворот революционных событий, больше всего мечтая поднять и объединить в одну республику всех славян. Для этого он поехал в Богемию, в Прагу, строил планы создания революционной диктаторской власти с ним самим во главе.

B это время против него, по тайному подстрекательству русского посольства в Париже, была пущена, долго потом повторявшаяся, клевета, будто он агент русского правительг ства. Этому многие верили, так как странной и загадочной казалась фигура этого русского дворянина, с необычайной пылкостью бросившегося в революцию, предлагавшего самые крайние меры и проповедывавшего объединение всех славян, чего добивался и Николай I, желавший подчинить их всех своей власти.

Между тем революция во всей Европе и особенно в Германии была подавлена. Бакунин принял личное участие в одной из ее последних вспышек, в Дрездене, весной 1849 г. Попав в руки реакционного правительства, он был замурован в тюрьмах, сперва в Саксонии, потом в Австрии, был дважды приговорен к смертной казни и «помилован», наконец в 1851 г.

выдан России, где его посалили сперва в Петропавловскую крепость, а потом в Шлиссельбург.

B русских тюрьмах с неукротимым Бакуниным произошло событие, которое он потом скрывал всю жизнь и которое стало известно лишь благодаря революции 1917 r., когда открылись тайные архивы царского департамента полиции. Держась мужественно и стойко в германских и австрийских тюрьмах, когда еще не отзвучали последние раскаты революционной бури, Бакунин упал духом, попав в глухую и мертвую тишину царских казематов. Отчасти под влиянием разочарования в неудавшейся европейской революции и нелюбви к немцам, врагам славянства, отчасти из страха перед ожидавшей его вечной одиночкой, которой он бы не вынес, Бакунин написал обширную «исповедь» Николаю I, где раскаивался в своей революционной деятельности. A после сМерти Николая он подал его наследнику Александру II унизительное прошение о помиловании. И лишь после того мстительный царь заменил ему крепостную тюрьму ссылкой в Сибирь. B Сибири Бакунин ожил, и когда годы реакции кончились, когда и в Европе и в России повеяло свежим ветром, в Бакунине проснулся старый революционер. Он бежал через Японию и Америку и приехал в 1861 г. в Лондон к своим друзьям, Герцену и Огареву, издававшим революционный журнал «Колокол».

Став таким образом вторично эмигрантом, Бакунин на первых порах со всей своей энергией снова занялся революционными славянскими делами. Он мечтал о создании .федеративной славянской республики, при чем вначале считал даже возйожным, что во главе славянского дела станет царь Александр II. B своей брошюре «Народное Дело, Романов, Пугачев или Пестель» Бакуйин выдвинул программу национализации земли, «так чтобы не было ни одного русского, который не имел бы части в русской земле»; далее он требовал народного самоуправления сверху до низу, «с царем или без царя, все равно, и как захочет народ. Ho чтобы не было в России чиновников». «Отношение наше к Романову ясно. Мы не враги и не друзья его, мы друзья народно-русского, славянского дела. Если царь во главе его,—мы за ним. Ho когда он пойдет против него, мы—будем его врагами».

И действительно,когданачалосьпольскоевосстание 1863r.,

Бакунин стремился помогать ему чем только мог. И лишь после его подавления, разочаровавшись на время в надежде вызвать славянскую революцию, Бакунин с середины 60-х годов целиком посвящает себя возрождавшемуся европейскому рабочему движению, особенно в так называемых романских странах, Италии, Франции, Французской Швейцарии, а впоследствии и в Испании. B эту именно эпоху вполне слагаются анархистские взгляды Бакунина и начинается его знаменитая борьба с Марксом в I Интернационале.

Вступив в руководимое Марксом «Международное товарищество рабочих», участвуя на его съездах и организуя его отделения или секции, Бакунин в то же время образовал внутри Интернационала тайное общество из своих последователей и начал энергично бороться против идей Маркса. Будучи в сущности учеником Маркса в экономических вопросах и в материалистическом объяснении истории, Бакунин резко расходился с ним в отношении к государству и государственной власти, а также в методах борьбы с существующим строем.

Правда, и в глазах Маркса современное государство есть лишь организация классового господства, есть орудие в руках привилегироланного меньшинства для подавления и угнетения трудящихся масс. И по Марксу, с исчезновением классов исчезнет и государство. Ho для марксистов не безразличны разные формы государственного строя: для них конституционное государство вообще, а особенно республика есть та форма, которая предоставляет пролетариату больше свободы и организационных возможностей для борьбы за его окончательное освобождение. Наконец, первым решающим этапом на пути к этому освобождению марксисты считали и считают завоевание рабочим классом политической власти, «диктатуру пролетариата».

Для Бакунина, наоборот, всякое государство есть абсолютное зло. Если он и является республиканцем, то для него слово «республика не имеет другой цены, кроме цены чисто отрицательной: оно означает разрушение, уничтожение монархии». Государство демократическое может оказаться даже хуже монархии: «именно потому, что оно будет облечено в широкие демократические формы, оно сильнее и гораздо вернее будет гарантировать хищному и богатому меньшинству спокойную и широкую эксплоатацию труда».—«Нет большой разницы между дикой всероссийской, империей и самым цивилизованным государством Европы».

Поэтому Бакунин был самым решительным противником участия рабочих в парламентских выборах и участия в каких бы то ни было представительных учреждениях. Ho мало того. Отрицая всякую власть, он столь же решительно отрицал и чисто рабочую власть, диктатуру пролетариата. Ибо, по его мнению, и рабочие, сделавшись правителями или представителями народа, «перестанут быть работниками и станут смотреть на весь чернорабочий мир с высоты государственной». Таким образом Бакунин рекомендовал не завоевывать государственную власть, а уничтожить ее и в корне разрушить всякое государство, «всякую политическую организацию», которая «всегда ведет роковым образом к отрицанию свободы».

Полное и немедленное уничтожение государственного строя и свободный союз свободных общин—вот общественный идеал Бакунина, ставший идеалом всех анархистов.

Мы уже видели, что отрицательное отношение ко всякой государственной власти у предшественника и отчасти учителя Бакунина—Прудона—являлось выражением той злобы, которую питает к государству крестьянин. Ho в то время, как Прудон предлагал лишь бойкот государственной власти, Бакунин в свой анархический период страстно проповедывал полное разрушение государства. B этом отношении он опирался не только на ненависть крестьянина к эксплоатирующему его городу, но и на низшие, неорганизованные, особенно деклассированные, босяцкие слои пролетариата, которые являются париями современной цивилизации и ничего, кроме озлобления и желания ее гибели, питать не могут. Бакунин, действительно, считал, что более квалифицированные рабочие уже заразились буржуазным духом и что лишь в «нищенском пролетариате», «б нем и только в нем, отнюдь же не в вышеозначенном буржуазном слое рабочей массы заключается и весь ум и вся сила будущей социальной революции».· Вообще же «буржуазному и доктринерскому социализму городов» Бакунин окотно противопоставлял «примитивный. дикий социализм деревни».

Таким образом, если Маркс все свои надежды возлагал на передовые, более организованные слои пролетариата, которые он звал к завоеванию государственной власти, то Бакунин хотел опереться на стихийную крестьянскую массу и на отсталую часть рабочих, которые и должны были, по его мысли сразу уничтожить все устои буржуазного общества. Поэтому его очень мало интересовали как будущая организация производства, так и медленная, кропотливая работа над воспитанием и организацией рабочего класса для подготовки его к будущей диктатуре.

Неудивительно, что, при такой противоположности взглядов и характеров, между Бакуниным и Марксом возгорелась страстная борьба, в которой обе стороны доходили до крайнего ожесточения, а Бакунин опустился даже до грубого, вульгарного антисемитизма, приписывая все, что ему не нравилось в Марксе, его еврейскому.происхождению.

B этой борьбе внутри Интернационала, которая в значительной мере содействовала его распаду, на стороне Бакунина были социалисты более отсталых стран, особенно Италии и Испании".

Между прочим Бакунин и его сторонники в Интернационале выдвигали против Маркса обвинение в диктаторском господстве из Лондона над всем «Международным товариществом»· и требовали наибольшей автономии, т.-е. свободы действий для отдельных групп. Ho в то же время сам Бакунин в организованном им внутри Интернационала тайном обществе вводил строгий централизм. Эта раскольническая деятельность его, равно как сношения с русским революционером Нечаевым, который от имени Бакунина совершил ряд некрасивых поступков, и посЛужили поводом к исключению Бакунина из Интернационала в 1872 г. Ho это исключение вызвало общий раскол, при чем бакунинский Интернационал на несколько лет пережил тот, который руководился Марксом.

Еще до этого, во время франко-прусской войны, осенью 1870 г. Бакунин принял участие в попытке восстания во французском городе Лионе. Восстание, впрочем, кончилось неудачно, продолжалось всего несколько часов, и Бакунин снова уехал в Швейцарию. Победа Германии, которую он возненавидел, произвела на него удручающее действие. Он предсказывал долгий период европейской реакции, на целых 50 лет.

Сам он роследние годы своей жизни снова отдался русским делам. Он написал книгу «Государственность и анархия», ставшую на несколько лет настоящим евангелием русских народников-бунтарей. Он звал учащуюся молодежь—бросать науку и итти «в народ», чтобы подымать его для восстания. B этой своей проповеди он столкнулся с другим известным русским социалистом—Лавровым, который, наоборот, считал необходимым для будущих социалистов длительную и основательную научную и нравственную подготовку. B, борьбе «лавристов» и '«бакунистов» симпатии большинства революционной молодежи в России оказались на стороне Бакунина.

B 1874 г. усталый, разочарованный Бакунин сделал еще одну попытку по крайней мере умереть красиво. Он принял участие в организованном его последователями-итальянцами восстании около итальянского города Болоньи. Ho эта попытка окончилась плачевной неудачей, и .Бакунин был тайно увезен друзьями через границу. После этого он окончательно поселился на маленькой дачке в Итальянской Швейцарии и ушел в частную жизнь. Он крайне нуждался и невыразимо страдал от болезней. Одинокий, окруженный лишь несколькими восторженными поклонниками из итальянских рабочих- эмигрантов, ставшийсвидетелемтого, как исчезало революционное настроение в Европе, медленно угасал этот неукротимый бунтарь. Летом 1876 г. он умер в Берне, куда поехал лечиться.

Предсказанный им период 50-ти-летней .реакции продолжался всего 35 лет, до русской революции 1905 г. Если это и не был период действительной реакции, то это был во всяком случае период медленного, мирного развития рабочего.дви- жения, период его парламентских успехов, т. -e., с точки зрения Бакунина, еще, пожалуй, хуже подлинной реакции, так как, по его мнению, парламентская борьба лишь развращает рабочий класс. Ho с 1905 г. начинается новая революционная эпоха во всемирном масштабе, захватившая сперва Россию и Азию (революции в Персии, Турции и Китае), вызвавшая мировую войну и ту мировую революционную полосу, начало которой снова положила Россия. Ha поверхность исторической жизни—впервые в мировой истории—поднялись самые глубокие, самые низинные слои народных масс, озлобленные вдобавок до последней степени чудовищной бойней, этим варварским преступлением всего капиталистического общества. B такой великий, трагический момент революционные идеи Бакунина не могли не встретить отклика в взбудораженной революционной стихии.

Бакунин и Маркс—это два начала в самом рабочем движении, как и мелко-буржуазный социализм Прудона. И лишь тогда, когда, наученный горьким историческим опытом, весь сознательный пролетариат сплотится в действительно единый и притом действительно революционный фронт, когда обученная и организованная верхушка пролетариата откажется от «соглашательства»., а революционно настроенные массы приобретут нужный организационный опыт, выдержку и стойкость,—лишь тогда будут изжиты разделяющие рабочий класс противоречия, и ему будет обеспечена победа над капиталистическим обществом.