Внедрение в правосознание россиян вертикального (юридического) мышления

, и особенно у студентов-юристов, которые в недалеком будущем пополнят национальную элиту России, — архиважная задача, от решения которой зависит судьба нашего этноса, его сбережение и сохранение в вечности.

Некоторые контуры коррекции правосознания с горизонтали на вертикаль времени представляются следующими. Во-первых, архиважно повернуться лицом к своему прошлому, к истории отечественной юриспруденции. Прекратить C высоты настоящего третировать прошлое; по мере возможности, скорее преодолеть нелицеприятную для нас характеристику “иванов, не помнящих родства”. Если мы не можем находить и усваивать в собственной истории богатый и поучительный опыт, то нужно хотя бы замолчать по поводу слов и дел наших предков, перестать втягивать их в нынешние политические разборки. Нам нужно глубоко уяснить, что современное государство — это общность не ТОЛЬКО ЖИВЫХ, HO и мертвых поколений. Регулирующим постулатом в этом случае должна стать мудрая античная юридическая заповедь: “О мертвых — либо хорошо, либо ничего!” Ha любой памятник независимо от его политического содержания или историческую реликвию законом необходимо установить иммунитет на бессрочную сохранность.

Во-вторых, в центр новой системы юридического образования необходимо поставить духовно-правовые (историко-теоретические) курсы (теорию государства и права, философию права, социологию права, судебную этику), и прежде всего историю юриспруденции. B арсенале последней в сравнении с рационализмом накоплены иные типы правопонимания, где проблемы права рассматривались в вертикальной перспективе, исходя не только из буквы, но и духа законов.

Приведу пример. B нашем правоведении утвердилась точка зрения, согласно которой в самый продолжительный период жизни людей, в первобытном обществе, вообще не было права. A версии о “золотом веке” людей родового строя называются мифами, легендами, сказками, интерпретируются как ненаучные, вымышленные, свидетельствующие о неполноценности, дикости варваров по сравнению с цивилизацией.

Однако именно первобытные люди, имея в своих головах замешенное на седых мифах вертикальное мышление, жили в полном согласии с правом как выражением справедливости и вечности. Bo многом синергетически они были мудрее и духовно сильнее нас — ведь их сознание было теоюридическим, способным ощутить присутствие жизни в каждом мгновении. Вглядываясь в первобытную культуру, невольно поражаешься тому непоколебимому, неписаному, персонифицированному, сохранявшемуся из поколения в поколение порядку, отражающему гармонию вселенной и содержащему такие перлы юридического, которые в логических категориях описывали экзистенционалисты нашего века или художественно Ф.М.

Древние благоговейно относились к прошлому, катастрофического разрыва между словом и делом, противоречий в социальной регуляции между правами и обязанностями у них не было, раскола в правосознании тоже. Культ предков и связанное с ним представление об индивидуальном бессмертии — главная опора их правосознания. Человек умирает физически, но о нем остается память; какую память каждый оставит после себя — это необычайно важно для него самого и окружающих. Память — та духовно-правовая энергия, которая обеспечивает бессмертие человека. Худшее наказание — если имя забудут после смерти. Это посмертное наказание для ранее жившего, а те, кто забыл его, в свою очередь наказываются пожизненно, ведь душа умершего, согласно верованиям, в этом случае возмущается и причиняет вред живым. Поэтому живущие, опасаясь несчастий, делают все возможное, чтобы избежать забвения предков.

Юстиция у древних — способ темпоральной регуляции их жизни (недаром первыми памятниками права стали агрокалендари), а время — аспект правопорядка во вселенной, где человек — ее органическая частица. Гесиод, современник Гомера, в своей работе “Труды и дни” делит историю, как живую, на возрасты. “Золотой век” — детство людей. “Серебряный век” — возраст юности. “Бронзовый век’ — век зрелости, бурной деятельности, войн и соответствующих страстей. Когда наступит “железный век”, не будет юности и зрелости, люди будут рождаться стариками. Это и другие нарушения естественного темпорального порядка будут сопровождаться уничтожением правомерного поведения и законности, приведут к произволу, к ситуации, когда “от зла избавленья не будет”. Правовой и темпоральный порядок связаны неразрывно, поэтому будущее хуже прошлого.

Политическое (горизонтальное) время — символ беспорядка (произвола), поскольку с этим временем увеличивается хаос во вселенной. Люди же — ее частицы, и потому среди них ухудшается правовая культура. У Софокла время все перепутывает в жизни, гасит, истребляет и портит.

Безмерное, превыше чисел время Скрывает явь и раскрывает тайны.

Всего ждать можно... Время сокрушает И клятв ужасных мощь, и силу духа.

Герои Софокла, имея вертикальное (юридическое) мышление, борются с текучестью и хаосом горизонтальной перспективы за свою самотождественность (мы бы сказали, за автономию, права человека.— H.A.), стараясь сохранить свое “я”. Подлинное несчастье для них — оставить свой путь, изменить себе, запятнать свое доброе имя:

Нет, и в бедственной жизни Чистый сердцем пятнать не захочет Доброе имя свое.

•

Поэтому для меня кощунственны потуги К. Поппера найти в античном правосознании истоки тоталитаризма, чтобы обосновать свою концепцию открьггого общества и открытой политики. Тоталитарное мышление — родимое пятно индустриальных государств, порожденное атеизмом и рациональными науками, в поле зрения которых оказались лишь позитивный опыт и факты, исследованные в горизонтальной перспективе. Человек в таких трактовках, несмотря на пиетет по отношению к его правам, свободе, гуманизму, под предлогом исключения всего ненаучного, иррационального, метафизического, идеологического из науки лишается юридического, единственно возвышающего его до Божества вертикального сознания, превращается в “штифтик", деталь механического Левиафана, становится до боли похожим на “одномерного человека” Г. Маркузе в обществе потребления, Великого инквизитора Достоевского или персонажей зверофермы Д. Оруэлла, чуждого всего святого, что еще сохранилось в технотронном мире, поступающего по бессердечному, легистскому, “железному” правилу “что не запрещено законом, то дозволено". Почти как у Федора Михайловича, вопрошающего: “Если Бога нет, то все дозволено?”

Человек в условиях технотронной рационализации теряет не только время, но как бы невольно и свое субъективное право: достоинство, ум, честь, совесть. Налицо даже унифицированный и одномерный жаргон, когда говорят языком газеты, рекламы, закрепляющим за словами те значения, которые служат интересам существующей политической системы. Этот широкий набор информационных штампов, дополненный одномерным искусством радио, кино, телевидения, позволяет завуалировать содержание облекаемых в них политических формул, манипулировать правосознанием; демагогия и ложь становятся основными методами управления. Создается рынок стандартных товаров духовного производства для сплочения всех членов одномерного социума. Научно-техническая революция облегчает решение этой проблемы, создавая все новых живых роботов-потребителей с заданным менталитетом для открытой политики, покорно плывущих в быстротечном океане исторического времени.

Древний же человек, в отличие от одномерного, современного, мог противостоять Хроносу, опираясь на свое юридическое кредо вертикали сознания. Совершая, несмотря на лишения бренного бытия, правомерные поступки, он сохранял и передавал эстафету “живой жизни” потомкам “неведомого далека”. Мы же, со своим “голым” разумом, прозябаем под дамокловым мечом глобальных кризисов и задаемся роковым гамлетовским вопросом “быть или не быть? , дополненным на российской почве двумя исконно нашими: “кто виноват?” и “что делать?” Сегодня же во весь рост встает и чисто правовой вопрос — иск от наследников: “Что мы оставим после себя нашим детям-потомкам?” C таким вопиющим пониманием времени, а значит, отчасти и сущности права, ориентированным на сегодняшний день, в лучшем случае завтрашний с его формулой “после нас — хоть потоп”, трудно будет нынешнему поколению преодолеть кризисные явления в Российском государстве. Ведь хаос в материи космоса по существу запрограммирован, если не произойдет духовно-правового, божественного взлета людей. Вопрос заключается лишь в том, когда наступит апокалипсис... Для поколения, живущего не по праву, не по справедливости и не стремящегося к вечности, он не за горами.

И, наконец, последнее. Необходимо прекратить всякую конфронтацию правовой науки с религией, так как в ее недрах сохранилось много ценных постулатов и норм, ориентирующих людей на вертикальное мышление. Богоборчество и воинствующий материализм не лучшее средство для уяснения правовых истин. B истории юриспруденции именно на основе религиозно-философских (идеалистических) представлений о добре и зле, о правом и неправом, о справедливости и несправедливости формировалась и развивалась юридическая идея как духовное свойство homo sapiens.

Переход от конфронтации нашей науки с православием и другими религиями к сотрудничеству на принципе дополнительности позволит вырвать правоведение из среды политических интересов, прекратить использовать его в качестве служанки политики, ориентированной на горизонталь времени. B скором будущем этот процесс не удастся довести до конца, так как повсюду у нас “в ногу со временем”, с рационализмом светских концепций государства основным источником права признан закон, а это мера, как известно, политическая. Да и правоведы — люди, а не боги и потому тоже подвержены разрушительному влиянию Хроноса. Главное же в процессе сближения религии и юриспруденции то, что и у нас, и у последующих поколений юристов не будет убита вера в российское право и надежда, которая, как известно, умирает последней.

Систематическое преподавание истории юриспруденции России — великолепная школа формирования юриста XXI века, глубоких профессиональных навыков, души его. Эта школа представляет собой сплав юридических знаний, убежденности и практических навыков. Только в этой школе студенты обретут вышеназванное шестое чувство — “чувство времени”, а вместе с тем и понимание преемственности юридических знаний о политике, государстве, праве. Только в ней для них станут очевидны диалектика духа и буквы закона в правоведении, неразрывная взаимосвязь истории, теории и практики. Это позволит увязать в единое целое юридические курсы общетеоретического и отраслевого профилей.

Важно еще раз подчеркнуть, что у истории юриспруденции России громадный юридико-воспитательный потенциал. Этот курс может предстать перед учащейся молодежью как поучительное собрание примеров гражданской доблести, мужества в отстаивании идеалов ^манизма, права, справедливости, бескорыстного служения нашему профессиональному долгу (достаточно вспомнить о судьбах Илариона, Владимира Мономаха, Н.Г. Чернышевского, И.А. Ильина и др.). “Неподкупный Робеспьер” станет тогда не исключением в истории, а ее правилом. Правилом, возведенным в кодекс корпоративной чести культурного юриста России XXI века.

Kypc и его тематика обретают особое звучание в условиях нарастающего культурного обмена и контактов с различными цивилизациями Земли, когда так важно сохранить бережное отношение к юридико-культурному наследию наших отцов и дедов.

И последнее. История юриспруденции России будет органично влиять на политико-правовую культуру Отечества. Длительное время она формировалась под воздействием марксизма. B трагически сложных условиях формирования демократического правосознания и демократических институтов резко, без каких-либо тональностей обозначились два основных подхода к их оценке — либо примитивно-ортодоксальная трактовка, либо тотальное отрицание. Это ведет к радикализации юридической культуры. Ведь она не только совокупность определенных идей, но одновременно и политико-правовая практика.

Российские юристы стоят перед непростой задачей — навсегда избавиться от комплекса фетишизации марксизма, но одновременно и от его примитивизации. Фактически это будет означать кардинальное изменение прежних подходов. Марксизм не может быть монопольной юридической теорией конца XX века, но как идейное течение в форме идеи о справедливости он продолжает воздействовать на умы людей. Пока в стране и в мире существуют богатые и бедные, идеал справедливости как совокупный юридический идеал всегда будет составлять часть политико-правовой культуры. B решении этой непростой задачи не последнюю роль будет играть курс русской юриспруденции, который вовлекает в политико-правовой арсенал не только “искание правды”, но и иные отечественные юридические думы.

Сегодня в нашей политико-правовой действительности идеологическая борьба свелась, по сути, к столкновению двух мировоззрений, каждое из которых жестко мотивирует модели поведения граждан. Первое несет на себе печать индивидуализма и эгоизма, пропаганду обогащения, неожиданного успеха, бездуховности и аморальности, господства силы. Основа такого взгляда на мир — европоцентризм, или отождествление Запада с ложно понятым прогрессом, на фоне которого все остальные народы причисляются к отсталым. Трансформируясь в политику и право, этот взгляд создает определенные типы мышления и поведения, имеющие целью сломать или вновь и вновь радикально перестраивать Российское государство, что ведет к отказу от стабилизации и национального возрождения России в качестве сильной державы. Мировоззренческая база новой политико-правовой культуры сводится к смене идеологии в отрыве от отечественной традиции.

Формулой согласия, по нашему мнению, может стать культурный диалог с Западом, на основе патриотизма, смыкающегося с вечным, фундаментальным архетипом российского правосознания — архетипом державности вместе с идеалом справедливости. Второе мировоззрение являет собой коллективистский правовой идеал. Его все более полное и адекватное запросам времени воплощение становятся условием самосохранения и выживания народа и государства.