1.1. Славянофильство: сущность, корни и этапы формирования

История призывает Россию стать впереди всемирного просвещения; она дает ей на это право за всесторонность и полноту ее начал, а право, данное историею народу, есть обязанность, налагаемая на каждого из его членов.

А. С. Хомяков

Возникновение славянофильского движения обусловлено природно-географическом и духовно-нравственном положением России на Евразийском континенте - тесным и открытым ее столкновением с западной и азиатскими культурами. Прав о. Георгий Флоровский, писавший: «Восток и Запад, Россия и Европа - за этой конкретной, фактической, историко-географической противоположностью для романтического сознания идеалистов сороковых годов стояла другая, дававшая ей содержание, принципиальная антитеза - антитеза принуждающей власти и творческой свободы. В процессе систематического углубления и эта антитеза была сведена к еще более первичной - антитезе разума и любви»[6]. Оплотом разума для славянофилов стал Запад, а средоточием любви - Россия.

Славянофилы представляют первое в истории России оглашение, обнародование традиционных черт национального характера. До славянофилов долгое время русский народ и его духовные подвижники (Иларион, Нил Сорский, Вассиан Патрикеев, о. Сергий Радонежский, Д. Донской, М. Грек, старцы Оптиной пустыни и др.) находились в «невегласии», воплощая в жизни вековечные начала веры и духовного подвига жизни во Христе. Вера и соборная жизнь без раздумий и сомнений находила отклик в душах русских людей.

Национальное сознание пробуждается лишь в переломные эпохи, когда речь заходит об угрозе традиционным началам страны. Остро почувствовала Россия гибельность западного католического христианства во времена Александра Невского, когда крестоносцы предприняли поход на Северную Русь. Как отмечают отечественные историки-евразийцы (Г В. Вернадский и Л. Н. Гумилев), в том случае, если бы Александр Невский не остановил продвижение немецких рыцарей, Россию бы ожидала агрессивная латинизация жизни и захват российской территории с целью материального разграбления. Татаро-монгольское иго, пав материальным и нравственным ярмом на русский народ, не привело к уничтожению православного христианства и русской культуры[7]. В результате в российском менталитете сложилось нигде более не встречающееся в мировой мысли противопоставление двух начал - европейского и российского. Постоянная угроза со стороны Европы порождала в русской душе вопрос о самоидентификации, самоопределении русского народа в мировой истории[8] ^[9]. Первые мысли об этом были высказаны еще митрополитом Илларионом, выступавшим с идеей о богоизбранности русского народа, а впоследствии - летописцем Нестором в «Повести временных

P_i *#*

лет»: «откуда есть пошла земля Русская» .

Предтечами славянофилов можно считать А. Ртищева, Ф. М. Ртищева, Е. Славинецкого, Ю. Крижанича, братьев И. и С. Лихудов, которые еще в XVII в. (во времена правления первых царей династии Романовых) в эпоху проникновения западных ценностей в русскую жизнь выступали за сохранение русской православной культуры. Тогда, после смутного времени, Россия предстала перед Западной Европой в качестве грозного и сильного соседа. Близость и взаимодействие с Западным миром естественно побуждали мысли об осознании русского своеобразия и о возможности заимствования чужих достижений.

Некоторые авторы рождение славянофильства связывают с Иваном Пересветовым и Юрием Крижаничем. Так, по мнению В. Е. Вальденбрега, появление славянофильской идеи (в смысле славянского союза) ведет к Крижа- ничу, а В. В. Мазуров считает родоначальником славянофильства Ивана Пересветова^***.

В XVIII в. в России восторжествовал латинский путь исторического развития - заимствование и внедрение в общественную жизнь западной науки, техники, языка, философии, создание государства как регулярной, милитаристской организации, управляющей с помощью формализованных процедур и юридических актов. Засилье западных начал привело к тому, что высшее общество дворян, оторвавшись от родных корней и общаясь лишь по-французски и по-немецки, стало забывать свой родной язык. Сквозь пелену западного образа жизни высших сословий пробивались ростки народного самосознания: среди первых ученых и писателей от народа имена М. Ломоносова, Н. Карамзина[13]. Не случайно видный славянофил К. С. Аксаков связывал корни славянофильства с М. В. Ломоносовым и Н. М. Карамзиным. М. В. Ломоносов несмотря на европейское образование защищал особый путь русской истории и ожидал появления в России «своих» Платонов и Ньютонов[14]. Н. М. Карамзин, открывший России в своих «Записках русского путешественника» новый, удивительный и соблазнительный европейский мир, тем не менее оставался ярым сторонником охранительных начал в русской культуре - православия и самодержавия^{[15] [16]}.

Переломным стал девятнадцатый век. Крушение революционных преобразований во Франции, поражение Наполеона в европейской войне, духовная смута Запада, открытая русским солдатом, прошедшим путь по всей Европе до Парижа, стали катализатором формирования оригинальной русской философской и общественной мысли. Историк В. О. Ключевский писал: «События этих лет неодинаково подействовали на общество и на правительство: в первом они вызвали необычайное политическое и нравственное возбуждение; общество непривычно оживилось, приподнятое великими событиями, в которых ему пришлось принять такое деятельное участие. Это возбуждение долго не могло улечься и по возвраще-

#**# ΤΛ W

нии армии из-за границы» . Русский народ, включая высшие слои общества, ощутил свое превосходство духом над французской армией и в то же время увидел материальные и технические успехи Запада.

Отец В. В. Зеньковский по поводу предпосылок развития философской мысли в первой половине XIX веке в своей истории русской философии указывает: «Война 1812 г., получившая название «Освободительной», дала огромный толчок развитию идейной и общественной жизни в России. Огромное количество русских людей непосредственно прикоснулись - в движении русской армии на запад - к европейской жизни, и это живое знакомство с Зап. Европой гораздо сильнее повлияло на русскую душу, чем то увлечение Западом, какое проявилось в XVIII в. Ощущение русской политической мощи не только подымало чувство собственного достоинства, но и ставило остро вопрос о внесении в русскую жизнь всего, чем политически Запад импонировал русским людям... Вместе с тем с новой силой вспыхивает тема русской «самобытности» - уже не во имя возврата к старой русской жизни, как это часто бывает в XVIII веке, а во имя раскрытия «русской идеи», «русских начал», доныне лежавших скрыто в глубинах русского народного духа»[17].

Появление славянофилов и западников в 30-50-ые гг. XIX в. явилось следствием европеизации русской жизни и обмирщения общества, питающим культ рациональной философии материального благополучия. Долгие муки внутренней работы русского духа выплеснулись в ярком и искрометном творчестве славянофилов. Н. А. Бердяев справедливо отмечает: «Славянофильство - первая попытка нашего самосознания, первая самостоятельная у нас идеология. Тысячелетие продолжалось русское бытие, но русское самосознание начинается с того лишь времени, когда Иван Киреевский и Алексей Хомяков с дерзновением поставили вопрос о том, что такое Россия, в чем ее сущность, ее призвание и место в мире... До славянофилов, до Чаадаева в России было лишь поверхностное, наносное, не выстраданное западничество русского барства и полуварварского просветительства да официально-казенный национализм - скорее практики власти, чем идеология»[18].

Ранее, до славянофилов, в России господствовали учения философов-просветителей (Руссо, Монтескье, Вольтер, Дидро), к которым особое уважение питала Екатерина II; впоследствии их место заняли мистицизм и немецкая рационалистическая философия (И. Кант, Гегель, Фейербах). Все эти течения сближало отрицание религии и культ разума. Масонство, проникшее в жизнь российских дворян и государственных чиновников вплоть

до императора, заменило веру в Бога верой в Человека

**

как создателя и господина мира^[19].

Но не только свободомыслие и масонство как области духа вызвали к жизни славянофильство. Среди главных причин - насаждение Петром I и его последователями в жизни общества и в духовной сфере европейских порядков. Как известно, Петром был ликвидирован пост патриарха русской православной церкви, а сама церковь превратилась в государственный департамент - Синод; произошла секуляризация земель и

r* r* [20]

общественного сознания бюрократического аппарата .

Резкое неприятие православия Петром и его симпатии к протестантству не случайно снискали ему в народе прозвище «Антихрист»[21]. Удивительно верно отечественный скульптор в памятнике Петру отразил слепоту императора в отношении родной страны - глаза императора закрыты.

В начале XIX века в России намечается раскол интеллигенции на славянофилов и западников. Первоначально спор о самобытности России выражался в литературных дискуссиях о пользе и вреде обогащения русского языка новыми словами. Группа литераторов во главе с Н. М. Карамзиным предлагала насытить русский язык новыми словами, в том числе иностранного происхождения. Другие писатели, под началом А. С. Шишкова, вы**

ступали за сохранение традиционного русского языка .

После Отечественной войны 1812 г. в Москве стали появляться литературные салоны и кружки, здесь же в 1823 г. образовалось «Общество любомудров». В его состав входили кн. В. Ф. Одоевский (председатель), Д. В. Ве- неветинов (секретарь), И. В. Киреевский, С. П. Шевырев, М. П. Погодин, А. И. Кошелев и другие. Большинство из членов общества работало в Архиве Министерства Иностранных Дел, за что и получило от А. С. Пушкина

*** T> f[22]

прозвание «архивны юноши»^[23]. В среде любомудров царил дух немецкой рационалистической философии. Однако утрата религиозных основ и обожествление разума ущемляли цельность духа и остро отзывались в душах молодых любомудров.

Именно В. Ф. Одоевский впервые выразил необходимость восстановления цельности духа. Ему же приписывают слова о том, что «России принадлежит XIX век». Д. В. Веневитинов, по словам о. В. В. Зеньковского, «настойчиво выдвигал мысль о необходимости построения самостоятельной русской философии. Отрицательно относясь к слепому подражанию Западу, он готов был на какое-то время прервать отношения с Западом, чтобы найти собственный национальный путь: «Россия найдет свое основание, свой залог самобытности и своей нравственной свободы в философии»[24].

Кружок любомудров прекратил свое существование после восстания декабристов 14 декабря 1825 г., подготовив тем не менее основу для славянофильского движения. Из кружка вышли славянофилы И. В. Киреевский и А. И. Кошелев. Долгое время дружеские отношения сохраняли В. Ф. Одоевский, Д. В. Веневитинов и А. С. Хомяков.

По меткому выражению Н. А. Бердяева, обезьянничанье (подражание и заигрывание перед Западом) впервые прервалось в философии славянофилов, когда, опираясь на русскую почву, они построили свои взгляды на фундаменте православной веры. Верно и поныне то отношение к России, которое А. С. Хомяков уловил со стороны европейцев: «Домосед расспрашивает о содержании любопытной книги, и выходит на поверку, что лорд нас отделал так, как бы желал отделать ирландских крестьян; что маркиз поступает с нами, как его предки с вилланами; что книгопродавец обращается с нами хуже, чем с сочинителями, у которых он покупает рукописи; а доктор нас уничтожает пуще, чем своих больных... Недоброжелательность к нам других народов, очевидно, основывается на двух причинах: на глубоком сознании различия во всех началах духовного и общественного развития России и Западной Европы и на невольной досаде перед этою самостоятельною силою, которая потребовала и взяла все права равенства в обществе европейских народов»[25].

На наш взгляд, становление философии славянофилов было естественным и закономерным как ответная реакция русского общества на искоренение традиционных национальных особенностей России реформами Петра I и его последователей. Долгое время терпение народа, его христианская смиренность переносили европеизацию русской жизни. Но когда появилась угроза гибели русской цивилизации под влиянием европейского рационального переустройства общества на светских, республиканских, парламентских началах и свободах, тогда на первый план вышли русские национальные поэты (Пушкин, Жуковский, Державин), историки (Татищев, Щербатов, Ломоносов, Карамзин), философы (Хомяков, Киреевские, Аксаковы, Самарин).

Любопытно, что первые ростки борьбы западных и русских начал в истории России славянофилы преимущественно связывали с постпетровским временем творчества М. В. Ломоносова и Н. М. Кармазина. Хотя в ряде работ основоположники славянофильства указывают на свою близость к учению нестяжателей в XVI в. Так, И. В. Киреевский пишет: «Один факт в нашей истории объясняет нам причину такого несчастного переворота; этот факт есть Стоглавый Собор. Как скоро ересь явилась в церкви, так раздор духа должен был отразиться и в жизни. Явились партии, более или менее уклоняющиеся от истины. Партия нововводительная одолела партию старины именно потому, что старина разорвана была разномыслием. Оттуда при разрушении связи духовной, внутренней явилась необходимость связи вещественной, формальной, оттуда местничество, опричнина, рабство и т.п. Оттуда искажение книг по заблуждению и невежеству и исправление их по частному разумению и произвольной критике. Оттуда перед Петром правительство в разномыслии с большинством народа, отвергаемого под названием раскольников. Оттого Петр как начальник партии в государстве образует общество в обществе и все, что за тем следует»[26]. Так российское общество раскололось на интеллигенцию и народ, друг друга не понимающие и не слышащие.

Подобно И. В. Киреевскому, А. С. Хомяков связывает начало раскола русской культуры на два противоположных умственных течения с проникновением европейского просвещения в Московскую Русь. В работе «По поводу Гумбольдта» родоначальник славянофильства пишет: «Борьба 1612 г. была не только борьбою государственною и политическою, но и борьбою духовною. Европеизм с его злом и добром, с его соблазнами и истиною являлся в России в образе польской партии. Салтыковы и их товарищи были представителями западной мысли. Правда, в нравственном отношении они не заслуживали уважения. Иначе и быть не могло: нравственно низкие души легче отрываются от святыни народной жизни. Правда, люди желавшие изменить старину, были в то же время изменниками Отечеству, но это только была историческая случайность в их положении... но требование мысли, восстающей против стеснительного деспотизма обычаев и стихий местных, не оставалось без представителей. Худшая его сторона выражалась в таких людях, как развратный беглец и клеветник Котошихин или как Хворостинин, который говорил, что “русский люд так глуп, что с ним жить нельзя; но лучшая сторона того же требования находила сочувствие в лучших и благороднейших душах”»[27]. Победило такое направление под руководством Петра Первого.

Своеобразным реагентом, искрой, побудившей рождение славянофильства, явилась публикация «Философических писем» П. Я. чаадаева в журнале «Телескоп» в мае 1836 г. Петр Яковлевич чаадаев, сравнивая западное и восточное христианство, делает вывод, что принятие от Византии увядающего православия сковало и закрепостило русский народ. Так, в первом письме он замечает: «Мы же замкнулись в нашем религиозном обособлении, и ничто из происходившего в Европе не достигало до нас. Нам не было никакого дела до великой мировой работы. Высокие качества, которые религия принесла в дар новым народам и которые в глазах здравого разума настолько же возвышают их над древними народами, насколько последние стояли выше готтентотов и лапландцев; эти новые силы, которыми она обогатила человеческий ум; эти нравы, которые вследствие подчинения безоружной власти сделались столь же мягкими, как раньше были грубы, - все это нас совершенно миновало. В то время, как христианский мир величественно шествовал по пути, предназначенному его божественным основателем, увлекая за собой поколения, - мы, хотя и носили имя христиан, не двигались с места. Весь мир перестраивался заново, а у нас ничего не созидалось; мы по-прежнему прозябали, забившись в свои лачуги, сложенные из бревен и соломы»[28] Естественно, что критика пассивности и безгласности русского народа, попрание самих православных начал не могли не вызвать резкого неприятия в среде будущих славянофилов. Поэтому, вероятно, первые произведения славянофилов были написаны как ответ чаадаеву, а впоследствии и их противникам - западникам.