<<
>>

B «Философии духа» Гегель пишет о том, что революция невозможна без смены, реформы религии

. Законы, выведенные только и исключительно из разума, «даже и при самом истинном их содержании, терпят крушение при столкновении с совестью, дух которой отличен от духа этих законов и их не санкционирует.

Безумием новейшего времени следует считать стремление изменить пришедшую n упадок систему нравственности, государственного устройства и законодательства без одновременного изменения религии, — революцию произвести без реформации — воображать, что наряду со старой религией и ее святынями может жить во внутреннем мире и гармонии с ней противоположное ей государственное устройство... Желание отделить права и законы от религии можно рассматривать только как крайний шаг, свидетельствующий о бессилии проникнуть до глубины религиозного духа и поднять его -ДО его собственной истины» (34, т. III, стр. 339; cp. т. VIII, стр. 419).

Можно, конечно, усмотреть здесь только антинаучное, реакционное начало. Да внешне это и в самом деле выгля- -дит так, будто Гегель просто превозносит религию или, в лучшем случае, предпочитает реформацию революции.

Однако, вчитавшись в данный текст, мы увидим, что речь здесь идет по существу не столько о религии собственно, сколько о необходимости при осуществлении радикальных преобразований считаться с уровнем и характером «народной нравственно.сти», общественного сознания в данное время в данной стране. Объективно тут затрагивалась действительно важная проблема, далеко не безразличная при определении путей исторического прогресса.

Вопрос о зависимости форм освободительного движе- ■ния, способов революционной борьбы от развития' сознания народных масс занимал большое место в теоретических исканиях отечественных социалистов. Гегелевские *суждения на ѳту тему вполне могли поэтому привлечь их внимание, равно как и вообще его высказывания о Французской революции, в частности о теневых сторонах ее крайних форм, прежде всего якобинского террора. Вот Гep- щен. Восхищаясь «грозным и сильным» переворотом, совершившимся в конце XVIII в. «в мире политическом» (43, т. 3, стр. 113), OH в то же время далеко не во всем приемлет Французскую революцию, пишет о ее односторонности. По его словам, очень напоминающим суждения Гегеля, в XVIII в. «французы хотели все вывести из разума: и гражданский быт и нравственность, — хотели опереться на одно теоретическое сознание и пренебрегали завещанием прошедшего, потому что оно не согласовалось с их а ргіогі, потому что оно мешало каким-то непосредственным, готовым бытом их отвлеченной работе умозрительного, CO- -знательного построения, и французы не только не знали своего прошедшего, но были врагами его» (там же, стр. 310—311). «Отсутствие всякой узды» — вот что не нравится Герцену в деятельности французов.

B статье «Несколько замечаний об историческом развитии чести» Герцен пишет, что в перевороте против феодализма не было откровенности (см. 43, т. 2, стр. 169). «Что же касается до крестьян, до неимущих, об них никто не справлялся, их все забывали, даже революция забыла их при сборе Национального собрания, их собственно никто не представлял. Народный голос, раздавшийся еще в Реформацию, совершенно умолк... все делалось для общественной пользы, для общественного благосостояния, для блага народа, а ему все становилось хуже» (там же, стр.

171).

Однако Герцен был противником реакционной критики революции. Он подчеркивает ее историческую необходимость, оправданность, правоту ее лозунгов. «Общественный договор и права человека были две оси, около которых обращались все вопросы того времени» (45, т. 2, стр. 172),—это положение Герцен направляет против германской «исторической» школы права, пытавшейся доказать неисторичность, искусственность революции. Полемизируя с ней, Герцен аргументирует следующим образом: «Само собою разумеется, что мысль об общественном договоре была отвлеченна, но именно в то время нужна была такая абстракция. «Abstractionen in der Wirklichkeit gelten ma- chen, — говорит Гегель, — he1f3t die Wirklichkeit zerstoren» [«считаться с абстракциями в действительности — значит разрушать действительность»], — цитирует Герцен Гегеля и продолжает: — Исторические школы никогда не умеют вполне понять исторического смысла логических, отвлеченных понятий, им они все сдаются какими-то тенями иного мира. Между тем все перевороты начинаются с идеала, с мечты, с утопии, с абстракции» (там же, стр. 173).

Итак, русских социалистов 40-х годов роднят и с Гегелем, и с социалистами-утопистами Запада мысли о недостаточности чисто политических переворотов, об ограниченности Французской революции. Вместе с тем они признают революцию способом решения социальных проблем, требуемым условиями самой — не столь уж разумной— исторической действительности.

При разработке идеи революции русские социалисты 40-х годов не просто продолжали традиции

предшествующей отечественной освободительной мысли----

традиции Радищева и декабристов, не просто усваивали опыт западноевропейского демократического движения, запечатленный в произведениях политических деятелей и историков самых различных направлений, но и использовали теоретические положения, выдвинутые современной им философской мыслью.

Революционные идеи русских социалистов опирались на общетеоретическую концепцию, согласно которой основной формой развития разума человечества является активное действие, историческая практика, реализующая требования и законы мирового духа. Это понятие — действие, практика — одно из главных в социально-философском учении отечественных социалистов 40-х годов. Им связывались воедино идеал и настоящее, политика и философия, жизнь и наука.

Строго говоря, о содержании понятия действия, деятельности писал и сам Гегель. «Деятельность, — полагал он, — есть средний термин заключения, одним из крайних терминов которого является общее, идея, пребывающая в глубине духа, а другим — внешность вообще, предметная материя. Деятельность есть средний термин, благодаря которому совершается переход общего и внутреннего к объективности» (34, т. VIII, стр. 26).

Хорошо представляя себе своеобразие социальной действительности по сравнению с природой (хотя и выражая это крайне идеалистическим образом), Гегель писал, что в истории «развитие является не просто спокойным процессом, совершающимся без борьбы, подобно развитию органической жизни, а тяжелой недобровольной работой, направленной против самого себя; далее, оно является не чисто формальным процессом развития вообще, а осуществлением цели, имеющей определенное содержание» (34, т. VIII, стр. 53).

Вот почему в своей философии Гегель не оставил без внимания и вопрос об активности человека, его социальном «деянии». «Воля, которая ничего не решает, — писал Гегель, — не есть действительная воля; бесхарактерный никогда не доходит до решения... Кто хочет совершить

великое, говорит Гёте, должен уметь ограничивать себя. Лишь благодаря решению человек вступает в действительность, как бы тяжело это ему ни приходилось. Косность не хочет выходить из углубленного внутрь себя раздумья, B котором она сохраняет за собою всеобщую возможность. Ho возможность не есть еще действительность» (34, т.ѴІІ, стр. 43). При этом, полагая, что «право не признавать ничего такого, разумности чего я не усматриваю, есть величайшее право субъекта» (там же, стр. 130), Гегель тут же добавлял: «Кто хочет что-нибудь делать в этой действительности, тот именно этим подчинился ее законам и признал право объективности» (там же, стр. 151; см. также стр. 45, 152).

Мало того. Говоря о недостаточности лишь осознания человеком собственной правоты, Гегель призывал к тому, чтобы «находить удовлетворение в поступке, а не в том, чтобы застревать в разрыве между самосознанием человека и объективностью деяния» (34, т. VII, стр. 141). «Ряд поступков субъекта, это и есть он», — утверждал Гегель (там же, стр. 143). «...Мы должны хотеть чего-то великого, но нужно также уметь совершать великое; в противном случае — это ничтожное хотение. Лавры одного лишь хотения суть сухие листья, которые никогда не зеленели» (там же, стр. 144).

Однако, что касается собственно проблемы практики, то она все же была разработана Гегелем очень слабо. Точнее говоря, она была изучена им главным образом как один из способов реализации процесса познания, который якобы и составляет основную форму человеческой деятельности.

C другой стороны, сфера исторического действия у Гегеля сугубо ограничена — рамками настоящего. B этом; находили выражение не только идеалистические, но и квиетические, консервативные тенденции его философии.

Известную неудовлетворенность трактовкой Гегелем проблемы практики, взаимоотношения философии и жизни мы видим уже у Ганса. Он стремился поставить теорию на службу передовым социально-политическим идеям и устремлениям, говорил о действенности философии, необходимости ее СВЯЗИ C политикой75.

B младогегельянском движении идея действия как формы единства философии и жизни зазвучала более сильно. Это было не просто возвратом к Фихте, а попыткой отбросить политически консервативные выводы Гегеля и, не сходя с позиций детерминизма, поставить само его учение на службу буржуазному демократизму.

Категорией, выражавшей в младогегельянстве идею единения, примирения науки и жизни, и было «действие» (Tat). Отсюда и название этого направления мысли — «философия действия», причастными к которому были А. Цешковский, А. Руге, M. Гесс и др., а по-своему и молодые Маркс и Энгельс.

Впервые идея исторического действия, опирающегося яа философское знание и реализующего его в жизни, получила теоретическое обоснование в уже упомянутой нами работе Цешковского «Пролегомена к историософии». Мы уже говорили об этой работе при характеристике процесса •формирования «философского социализма» в Германии. Здесь мы вновь должны вернуться к ней, особенно подчеркивая тот факт, что выдвижение категории действия было связано именно с интерпретацией философии истории Гегеля с позиций социализма.

B работе Цешковского было дано и само определение понятия действия (практики) как синтеза идеальности и объективности. Вьідвигая идею «философии действия»,' Цешковский полагал, что эта философия не только венец развития мировой мысли, но и своеобразный конец философии вообще, поскольку она сливается с действительностью. Раньше человек был всего-навсего бессознательным орудием абсолютного духа; теперь он сам сознательно определяет свою судьбу. История превращается в продукт и процесс сознательной деятельности людей.Отныне человек будет руководить становлением истории по законам разума. «Практическая философия, или, точнее говоря, философия практики, ее конкретнейшее влияние на жизнь и •социальные отношения, развитие истины в конкретной деятельности — таков вообще будущий удел философии» (цит. по 296, стр. 151).

Цешковский усматривал главную заслугу Гегеля в том, что он вывел в своей философии основные законы развития человечества, однако упрекал его в консерватизме, в том, что всю человеческую деятельность он свел к познанию и что открытые им законы он применял лишь к прошлому. Задача же состоит в замене консервативной философии активным волевым действием, нацеленным на буду- «щее.

Идеи «философии действия» разрабатывались в дальнейшем в младогегельянской литературе 40-х годов, особенно на страницах журнала «Deutsche Jahrbucher».

B октябре 1843 г. в сборнике «Еіп und zwanzig Bogen aus der Schweiz» M. Гесс опубликовал специальную статью «Философия действия», в которой утверждал, что действие есть основной закон жизни и что только благодаря деятельности человек приходит к правильному пониманию мышления и бытия (см. 296, стр. 383).

Свое выражение идеи «философии действия» нашли и в брошюре Б. Бауэра «Трубный глас страшного суда над Гегелем» (ноябрь 1841 r.). Здесь говорилось, что только критическое действие упраздняет иррациональное из истории. «Философия... является критикой устоев... Различается то, что есть, OT того, что должно быть. Ho долженствующее есть единственно-истинное, правомерное, оно требует признания, господства и силы... Теоретический принцип должен прямо перейти в практику и в дело... Следовательно, философия и в области политики должна стать активной силой, решительно атаковать и расшатать существующий порядок, если он противоречит ее самосознанию» (13, стр. 83—84) 76.

3

<< | >>
Источник: А.И. ВОЛОДИН. ГЕГЕЛЬ и русская социалистич еская мысль ХІХвека. 1973

Еще по теме B «Философии духа» Гегель пишет о том, что революция невозможна без смены, реформы религии:

  1. ГЛАВА 13. Философия Г.В.Ф. Гегеля. Философия духа
  2. ГЛАВА 13. Философия Г.В.Ф. Гегеля. Философия духа
  3. Резко критическое, отрицательное отношение русских социалистов 60—70-х годов к Гегелю не означает, что они остались вне влияния его философии
  4. Когда вклад акционера состоит из личных услуг и предоставление их становится невозможным, пусть даже и без его вины, эта невозможность лишает его свойства акционера.
  5. Философ Блез Паскаль утверждал, что «справедливость без силы немощна».
  6. Государство в форме конституционной монархии объявляется Гегелем высшим воплощением Мирового духа
  7. Игнорирование духа есть выражение капитуляции юриспруденции перед явлениями свободной воли, свободной личности и свободы вообще. Само существование правовой сферы убеждает нас в том, что право есть одно из безусловных духовных явлений и важнейший инструмент для воспроизводства духовности в обществе.
  8. ПРОБЛЕМАТИЗАЦИЯ АБСОЛЮТНОЙ РЕВОЛЮЦИИ КАК РЕЗУЛЬТАТ СМЕНЫ ФАЗ В МИРОВОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ
  9. Язык заключается в том, что то, что происходит с человеческим голосом, находится в каком-то отно­шении к тому, что происходит с человеком.
  10. Сама религия невозможна вне правовой сферы,
  11. Наука обосновала невозможность существования чистого про­странства без материи
  12. Частью первой данной статьи установлено общее правило о том, что подлинники письменных доказательств, в том числе личные письма, возвращаются лицам, их представившим, после вступления решения суда в законную силу
  13. Три вопроса «Что я могу знать?», «Что я должен делать?» и «На что я могу надеяться?», все без исключения представляющие интерес для Канта, он объединяет в один — «Что такое человек?».
  14. ♥ Есть ли законные основания заставить врачей подтвердить документально, что пациент за свой счет должен приобретать шприцы, лекарства и проходить УЗИ? Невозможно доказать, что больному отказали в лечении.
  15. 3 Идеализм Гегеля. Философия природы.