Суть вопроса

"Еще скажу: наследник, доколе в

детстве, ничем не отличается от

раба, хотя и господин всего:

он подчинен попечителям и

домоправителям до срока,

отцем назначенного" (Гал.

Уходить из жизни, полной пороков и заблуждений, нужно решительно, оставляя все плохое без сожаления. Процесс становления новообращенного очень труден и порой бесконечно долог. Этот процесс можно сравнить с Исходом Израиля из Египта. Моисей со своим народом бродил по пустыне сорок лет, пока не умерли все родившиеся в Египте и воспитанные в рабстве. Так и в душе должны умереть все прежние страсти и греховные привычки. Только тогда сможет она войти в Землю Обетованную.

"Промежуток между обращением на путь заповедей и свободным хождением по нему проходит в состоянии полугорьком и полуотрадном, полуживом и полумертвым. У одного он длиннее, у другого короче; но у всякого бывает", - указывает свт. Феофан Затворник^[10].

"Человек может "во единем часе" переродиться сердцем. Но, даже если его сердце прикоснулось к новой Тайне, нужно еще время, чтобы приучить рассудок - со всеми его школьными и житейскими привычками - жить в присутствии Тайны. Переступая церковный порог, человек проносит с собой многие стереотипы, о существовании которых он даже и не догадывается. А потому подсознательно он начинает - даже в том случае, если ему кажется, что он никак не занимается богословием - перетолковывать опыт своего сердца и опыт Евангелия в привычных схемах прежних идеологем"^[11]. Действительно, человек уже может ощущать себя полноправным членом Церкви, хотя и не испытал еще по-настоящему серьезных боев с внутренними страстями (ср. "Вы еще не до крови сражались, подвизаясь против греха" (Евр. 12, 4)). Все видится в розовом свете, он активно читает святоотеческие книги, но не умеет применять написанное к себе. И хотя не остыл еще огонь призывающей благодати, душа пока не ведает преображающего воздействия Святого Духа, которое постигается лишь после многих трудов. Это уже новый человек по своему имени и призванию, но ветхий по своему душевному укладу. Освобождение наследника (духа) от рабства опекуна (души) и домоправителя (тела) отложено для трудящегося на ниве Христовой до срока, Отцем назначенного. “Вино в начале созревания своего перебраживает. Это образ новоначалия, которое мятется, пока не возмужает и не остепенится”, - говорил преп. Авва Исайя^[12]. Подобную мысль можно встретить и у светских психологов. Например, К.Г. Юнг замечал, что психология человека не так-то быстро меняется, даже если он по внешности в корне изменил свою жизнь^[13]. Любой верующий человек знает, что наша борьба должна вестись с миром, плотью и диаволом. Но часто бывает, что грех плотно сросся с человеком, став греховным навыком. Тогда процесс преображения становится долгим и болезненным^[14]. И если, по слову преп. Варсонуфия, ошибки святых объясняются во многом влиянием их прежнего окружения, образования, привычек^[15], то новообращенные тем более несут в себе тяжкий груз прошлого опыта, надолго определяющий их поведение^[16].

Благодать не меняет характера, утверждал св. Макарий Египетский^[17]. Скорее характер преображается действием Божием в душе человека. Эта мысль хорошо иллюстрируется жизнью преп. Амвросия Оптинского^[v]. Он прошел тяжелый путь монашеских искусов, ступил на стезю старчества, имел дар слезный, но при этом сохранил свой веселый нрав. Таково удивительно бережное, просветляющее действие благодати. Только шутил он уже не о мирском и не для того, чтобы повеселиться, а чтобы поддержать, утешить, приободрить.

Человек должен сохранить и умножить все то хорошее, что было в нем до прихода в Церковь ^[vi]. "Знайте, что характеры имеют значение только на суде человеческом, и потому или похваляются или порицаются; но на суде Божием характеры, как и природные свойства, ни одобряются, ни порицаются. Господь взирает на благое намерение и понуждение к добру, и ценит сопротивление страстям..." - утверждает тот же оптинский старец^[18].

При воцерковлении необходимо не отсечение приобретенных навыков и качеств души, а именно преображение^[19]. Так, вреден и греховен не сам по себе гнев, а его неверное использование - против ближнего. Гнев выполняет и положительные функции, когда направлен против страстей и демонических сил^[20]. Ведь в православном понимании страсти - это не сторонние силы, которые пришли в нас извне и которые мы должны искоренять, “но скорее энергии души, которые повреждены и нуждаются в преображении... В аскетическом богословии страсть определяется как противоестественное движение сил души”^[21].

Наряду с усвоением и освоением жизнью азов благочестия, приходящему в Церковь необходимо разобраться в своей душевной жизни. Нужно увидеть непредвзятым взором все, что было накоплено за прежние годы. Без сомнения, это не одномоментный процесс, и чем глубже и действенней покаяние, тем чище взор человека на окружающий мир, людей и самого себя.

"Христианская духовная жизнь растет постепенно, органически развивается вместе с ростом души, и потому требует постоянных, непрерывных, длительных усилий воли. Усилия чрезмерные могут вызвать только напряженный искусственный ее рост, или, как говорят медики, гипертрофию, но это если и не погубит совершенно молодых зародышей ее (что нередко бывает), то, во всяком случае, отзовется очень вредными последствиями", - предупреждает нас священномученик Василий Кинешемский^[22]. Если же человек хватается за аскетические установки, не решив своих душевных проблем, то он пытается воздвигнуть дом, не заложив фундамента, ибо "не духовное прежде, а душевное, потом духовное" (1 Кор 15, 46.) О судьбе построек на песке всем хорошо известно (ср. Мф. 7, 26-27).

Христианство не расчеловечивает человека. Еще во втором столетии св. Ириней Лионский сказал, что грех людей (даже самых первых) состоял в том, что они "не став еще людьми, хотели стать богами". “Не пройдя школу человеческой чести и вежливости, воспитанности и человечности - что ж говорить об "обожении"!"^[23]. Действительно, духовная любовь не может прижиться в душе, где все поставлено с ног на голову, где царствует дисгармония и нет подчиненности "единому на потребу" (ср. Лк. 10, 42). А с точки зрения психолога это и есть проявление аномалий личности, неверного развития отдельных черт и свойств характера. Увидеть патологию (болезнь) своей души - начальный этап движения по верному пути: от душевного к духовному, которое не может быть достигнуто без упорных трудов.

В идеале все свойства нашей души должны дополнять друг друга, создавая стройный ансамбль. Атрофия, или непропорциональное развитие некоторых из них приводит к формированию дисгармоничной личности. К примеру, воля может ослабевать (слабоволие), вовсе атрофироваться (безволие), иметь извращенную направленность - на достижение заведомо аморальных или малозначащих целей. Столь же вредно и чрезмерное развитие душевных сил: воображения, эмоций и т.п.

Конечно, очень важную роль в процессе становления личности имеют усилия самого человека^[24]. Все, что мы делаем, накладывает отпечаток на наше существо. Мысли, чувства, работа духа сквозят и через телесную оболочку. Даже лежание на диване имеет значение, поскольку любое действие или бездействие приобретут когда-либо свой смысл. Окончательная же оценка любого бытийного акта произойдет уже в вечности. "Когда тело умирает, остается лишь нетленный, истинный человек, который выбирал наилучший или наихудший способ использовать свой материал"^[25]. Увидев себя взглядом, вооруженным столь мощным инструментом, как православная антропология, надо научиться жить с самим собой, зная, что лишь упорный труд и милость Божья могут привести душу к гармонии.

***