Грех Адама порождает катастрофический разлом в бытии.

При­рода не перестала существовать, она как бы утратила причастность к высшей целесообразности и к смыслу, "покорилась суете" (Рим. 8, 20), однообразному круговороту бытия. Сама природная красота в падшем мире становится качественно иной, теряя свой "умный" смысл и одухо­творенность.

Состояние человеческой природы после падения - это противо­естественное состояние. Нарушился естественный иерархический строй. В православной аскетике это состояние называется "страстным". Страсть, страстность - состояние внутренней несвободы. Все силы человеческой природы, получив ложное направление, приходят в разлад, в хаотическое состояние. Ум падшего человека, отвратившись от истинного источника ведения, направляется к чувственному, духовно слепнет. Человек становится подверженным страсти неведения Бога и горнего мира, утрачивает способность созерцать божествен­ное и умно восходить к Богу. Утратив ведение духовной истины, разум потерял власть над низшими силами души. Чувственное позна­ние мира как источника наслаждения и страданий (один из аспектов "познания добра и зла") привело к тому, что человек впал во власть страсти плотского самолюбия. В результате отпадения от любви к Богу извращается желательная, или вожделевательная, спо­собность души. Душа заболевает страстью похоти; страстью гнева, в человеке воцаряется закон "плотского мудрствования", страсть самолюбия заставляет человека стремиться только к удовольствию. В падшем человеческом мире, где происходит борьба за обладание мирскими благами, действует закон силы, страсть насилия. "Ветхий человек" страстно, т.е. страдательно, подчиняется хаотическим движениям души, ненавидя все, что препят­ствует наслаждению. Самолюбие и возобладавшая в человеческой природе чувственность, страстная любовь или ненависть, борьба за обладание властью стали господствовать. В человеческом мире утвер­дился противоестественный ему закон животной жизни.

Здесь мы не будем подробно останавливаться на православном уче­нии о страстях: это особая тема^[40]. Констатируем лишь, что в падении человек утрачивает свою цельность. Его ум грубеет, наполняясь чувственными образами. Предаваясь течению животной жизни, чело­век сам уподобляется "скотам несмысленным". Изменяется весь состав человека. И "кожаные одежды", в которые Бог одевает человека, -это огрубение, омертвение человеческого тела, подвластного истле нию, то грубое биологическое состояние, в которое ниспал человек, обратившись к не-сущему.

Личный, нравственный и природный аспекты греха связаны нераз­рывно. Но это - связь причины и следствия. Отношения человека с Живым Богом всегда личностны. И физическая смерть была не только "естественным" следствием греха. "Смерть есть отделение от Бога" - в этих словах св. Иоанна Лествичника ее сущность. Она есть "оброк греха". Инерция развития греха имеет огромную силу. Творец не допустил извращенному состоянию человека закрепиться в вечнос­ти. Отлучение от "древа жизни" и смертность - это не месть Бога и не только кара. Это было наказанием любящего Бога, смиряющего гордыню "самостийности" человека самой немощью и тленностью плоти. Смерть не только отлучала от Источника Жизни, но и открывала двери к покаянию.

В новом (вернее, падшем) состоянии страстным, т.е. страдаю­щим, становится само естество человека. Греховный излом воли породил греховность природы. "Все мы отпрыски помраченного рода" (св. Макарий Египетский). Человеческий род стал подвластен закону греховного рождения, тления и смерти, сам не в силах выйти из этого замкнутого круга.

Но Божественный замысел не изменился. Цель его - обожение мира. Спасение от власти греха, тления и смерти. Через человека должно было совершиться обожение. Оно и совершается через Нового Адама - Христа. Бог-Слово, единый от Троицы, становится Человеком, нисходит в мир, чтобы возвести падшего, "взыскать и спасти погиб­шего" (Лк. 19,10).

Тема данной главы - христианская антропология. Но христианст­во - это Богочеловеческая религия. Невозможно говорить о человеке, его пути, его судьбе вне Христа - истинного Бога и Человека, вне основанной Им Церкви. Она - таинственное тело Христово, в которой падшая человеческая природа не только восстанавливается, но приобщается к такой полноте благодатной жизни, какой не имел первозданный Адам. Говорить об этом здесь - значит раскрыть все домо­строительство спасения, от Воплощения, искупительного подвига Христа до Пятидесятницы, когда в мире возникает новая реальность -Церковь. Здесь мы как будто выходим за границы нашей темы. Однако невозможно не коснуться этих важнейших вопросов веры: вне их контекста истинный смысл христианской антропологии не может быть понят. Для того чтобы дать краткий очерк домостроительства спасения, мы вновь обратимся к богомыслию св. Максима Исповедника, в учении которого с особой силой и полнотой раскрыт смысл всего искупительного подвига Христа - Нового Адама, исполнившего вели­кий Божественный план, который не смог осуществить первый Адам.

Воплощение Слова, Его вочеловечение - это "великая благочестия тайна" (Тим. 3,16). Воплощение Слова - это завершение Откровения Бога человеку, его полнота. По учению преп. Максима, весь мир символичен, и все в нем есть Откровение Слова, таинственная книга, написанная Логосом. Своими творческими "логосами" Бог-Слово вопло­щается в видимом мире, в естественном законе, в буквах Священного Писания, в которых все таинственно говорит о Христе-Богочеловеке. Через Закон и Пророков, через символизм Ветхозаветного Богоучения в течение веков богоугодный народ готовился к приходу обетованного Христа-Мессии. Бог Сам нисходит в мир, в его историю. "Слово стало плотию" (Ин. I, 14), и тайна соединения во Христе Божественного величия и человеческой немощи совершенно непостижима. Спасение человека возможно только через восприятие Словом полного челове­ческого естества. В этом сотериологическое основание православного учения о двух естествах, о двух волях в Едином Лице - Христе.

Последовательно Христос соединяет все разделенное в тварном мире, одновременно преодолевая и разрушая все преграды, воздвигну­тые грехом между Богом и человеком. Это совершается в той последо­вательности, в какой это должен был исполнить Адам. Христос вопло­щается от Девы наитием Духа Святаго. Он рождается девственным непорочным рождением. Поэтому он единосущен нам по естеству, но не причастен первородному греху. Как Новый Адам, Он воспринимает первозданную непорочную человеческую природу, обновляя ее, "обвет­шавшую" в грехопадении. Однако, будучи непричастен греху, Христос вольно, в целях Искупления, подчиняет Себя всем последствиям греха, страдательности и тленности, включая и самую смерть - "оброк греха", от которого Он был свободен. Уже в самом вочеловечении Спаситель принял весь долг падшего человека, чтобы затем Своей смертью уничтожить греховное осуждение и освободить нас от власти смерти и тления. Добровольно облекшись в "страстность" человеческого естест­ва, подвигом всей своей жизни Христос победил все искушения диавола, явив совершенное бесстрастие, "нетление воли". Во исполнение нетварного закона Божественной правды Сын Божий становится Агнцем Божиим, жертвой за грех.