Блаженны все боящиеся Господа (Пс. 127, 1).

“О, если бы подвергли себя отсечению возмущающие вас” (Гал. 5, 12)

Среди людей всех возрастов и профессий встречаются любители "острых ощущений", которым меду не давай, лишь бы была возможность послушать или рассказать какие-нибудь ужасные истории.

"Страшные рассказы зимою, в темноте ночей пленяли сердце Татьяны Лариной, и Тургенев в "Бежином лугу" описал, с каким интересом слушали дети страшные истории. Традиционные крестьянские "былички" об утопленниках, мертвецах и домовых рассказывали не только дети, но и взрослые"^[60]. Современные дети, вырастая из "страшилок", начинают интересоваться жуткими книгами о вурдалаках и упырях, с упоением смотрят фильмы ужасов и мистические триллеры. Люди взрослые, в зависимости от уровня культуры, могут также "застрять" на "ужастиках". А могут щекотать себе нервы просмотром "Криминального экрана", "Дежурной части" и других многочисленных телепередач, рассказывающих о преступлениях, кровавых убийцах и прочих кошмарах. Вряд ли при этом они вспоминают о том, как наряду с "ходящими в правде" и "говорящими истину" пророк Исаия прославляет тех, "кто затыкает уши свои, чтобы не слышать о кровопролитии и закрывает глаза свои, чтобы не видеть зла" (Ис. 33, 15).

В психологии коллективной жизни страшным историям принадлежит особое место. Они создают атмосферу напряженности, перед лицом которой происходит сближение лиц в коллективе. Ведь любая беда делает мелкими и незначительными проблемы повседневного быта и способна сплотить людей. Но иллюзия беды порождает иллюзию единения, поскольку, окунаясь в мир страшилок, человек не теряет контроля над ситуацией и чувства защищенности.

Подобных устных и печатных историй немало и в православной среде. Читателям, думается, не стоит напрягать память, чтобы вспомнить хотя бы несколько историй о старцах, предсказывавших об ужасах конца света, и битвах схимонахинь с колдуньями. Естественно, эти рассказы изобилуют живописными описаниями язв и фурункулов, которыми покрывались тела после очередного наведения на них порчи. Не будем утомлять внимание читателя пересказом этих живописных повестей. Переходя от человека к человеку, из общины в общину, эти повествования обрастают все новыми подробностями и несут яркий отпечаток страхов, комплексов и чувства незащищенности рассказчика.

В церковных лавках, наряду с молитвословами и житийной литературой, обязательно присутствуют книги^[xxvii], подробно рассказывающие о магии, оккультизме, сатанизме, сетях масонских организаций, заговорах против русского народа, происках иезуитов и т.п.^[xxviii].

Еще больший интерес вызывают триллеры^[xxix] о видениях старцев, грядущем конце света, жутких снах и предсказаниях безымянных праведников.

Нет ничего удивительного, что люди выносят свои доминирующие депрессивно-тревожные настроения наружу в виде страшилок. В современных условиях психика большинства людей оказывается недостаточно пластичной, чтобы успеть адаптироваться к длительным стрессовым ситуациям. А первые симптомы невротизации проявляются в виде тревожности, неосознанного чувства страха, истерических или панических расстройств, сбивки этических ценностей вплоть до цинизма, а также ухода в мир мистики и мифов^[61]. Это позволяет человеку оформить неосознанный страх, дать его стройное описание, чтобы научиться не бояться.

Но наличие опасности и страх - величина некогерентная, то есть можно осознавать опасность и не испытывать страх. "О Бозе сотворим силу; и Той уничижит стужающия нам" - кто имеет такой помысел, тот неуязвим для страха. Есть, конечно, понятие "страх Божий", но за ним стоит совсем другое чувство: страх исказить свою душу, потерять связь с Богом. В немецком языке, например, есть различие между Furcht (священный, высокий страх) и Angst (трусливый, заячий страх)^[62]. Порой, пытаясь найти в Церкви защиту от ужасов мира, человек невольно наталкивается на знакомые по нецерковной жизни феномены. Действительно, зачем искать книги о вампирах или оккультизме на книжных развалах посреди улиц? Почти в любой церковной книжной лавке можно купить опус^[xxx], способный удовлетворить интерес к "области таинственного". При этом действительно полезные книги зачастую соседствуют с сомнительной литературой, из которой скорее научишься оккультизму, чем Православию.

Предсказания старцев стали своего рода священной коровой для некоторых "чрез меру у нас православных"^[xxxi]. При попытках провести критический разбор этих явно нецерковных мифов мы нередко встречали серьезный отпор апологетов нездорового мистицизма, вплоть до обвинения в инакомыслии и отступничестве.

В церковной среде существует немало “профессиональных” рассказчиков и собирателей жутких историй. При этом подавляющее их большинство не слишком верят в собственные повествования, или же не задумываются об их смысле^[xxxii]. Они просто любят рассказывать о похоронах колдунов, ведьмах, разъезжающих на черных автомобилях, булавках и ржавых крестах, подбрасываемых под двери, стуках в окна шестого этажа и многом подобном. Видимо, это дает им возможность манипулировать эмоциями слушателей и находиться в центре внимания. Мы отмечали, как один рассказчик прямо-таки упивался своей властью над переживаниями своих слушателей. Порой так самоутверждаются люди, лишенные другой возможности для этого. "При разговоре с "пророками", - пишет диакон Андрей Кураев, - с мрачной уверенностью возвещающими, что антихрист воцарится в ближайшие же годы, я порой ощущаю, что мои собеседники будут искренне огорчены, если это не произойдет. А вот если слухи об антихристе подтвердятся - они будут чрезвычайно обрадованы: "Мы же говорили!""^[63].

Удивительно не само наличие подобных книги и историй. В их основе вполне могут лежать реальные факты и предания Церкви. Суть в том, как преподнесены факты, и какие плоды зреют в душах рассказчиков, слушателей и читателей. Если это плоды покаяния и страха Божия, это одно, а если суетное любопытство, празднословие и страх человеческий, - это совсем другое. "Ведь ум такого человека будет помышлять не о Боге, а о тех угрозах, которые исходят из внебожественного мира"^[64]. Заметим, что рассказывая о страшных временах перед концом света, св. Отцы призывают нас к трезвению и очищению сердца, а не стараются напугать и произвести впечатление^[65]. По меткому замечанию И.А. Ильина, “весь этот обостренный интерес к жутким рассказам о привидениях, к темам Эдгара По, к “мистике”, к “магии” - все это попытки подделать утраченную религию, злоупотребить ее священными развалинами и обойтись без нее”^[66].

***