ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Понятия виртуального и виртуальной реальности имеют дол­гую историю, на протяжении которой их смыслы изменялись и ум­ножались. Семантический инвариант, который позволил сохранить целостность смысла понятий на основе корня vir(t)-, состоит не столько в конкретном смысловом объеме понятия в ту или иную эпоху, сколько в самом способе организации различных семантиче­ских компонентов в рамках понятия в целом.

Так, дихотомия сущего и должного организовывалась в поня­тиях на основе корня vir(t)- таким образом, что в них можно видеть коррелят платоновского разделения реального и идеального. Одна­ко, в то же время они обязательно соотносятся также и с аристоте­левскими категориями актуального и потенциального.

Благодаря такому совмещению понятия виртуального и вирту­альной реальности наделяются исключительно подвижной семан­тикой. Линии эти представляют собой две оси референции, связан­ные между собой, - таким образом, что семантические смещения относительно одной из них обозначают существенные изменения картины в целом. Разноуровневое конституирование смысла в рам­ках понятия влечет за собой выдвижение на первый план одних смыслов и маргинализацию других. Рассмотрение конкретных со­держательных наполнений понятий виртуального и виртуальной реальности в различных культурных контекстах, приводит к выво­ду о том, что во всех этих контекстных вариантах наиболее актуа­лизированные смыслы в рамках понятий на основе корня vir(t)- ста­новятся декларируемыми, - прочие же подлежат умолчанию.

Такая конструкция умолчания (сокрытия) принципиальна для смысла виртуального и виртуальной реальности и коррелирует со специфическим онтологическим статусом соответствующих явле­ний, определяемым мной как онтологическая безответственность.

Такое терминологическое описание не связано с какой-либо этиче­ской оценкой конструкции виртуальной реальности, но означает, что декларируемая часть смысла конструкции виртуальной реаль­ности обеспечивает социальную легитимацию явления, - в то время как скрытый план представляет собой его действительное, факти­ческое содержание и реальные цели. При этом озвучиваемый план смысла декларируется как не-реальный (обладающий некоей не­достаточной онтологией), - для того, чтобы обеспечить свободу для реализации, полноценной онтологизации тех смыслов, которые со­храняются сокрытыми и направлены на верификацию проблемати- зированных параметров реальности. Виртуальная реальность ока­зывается, таким образом, специфической сферой конструирования социальной реальности: она инструментальна по своей природе, и инструментальность эта направлена на фактическую эмпириче­скую действительность.

Онтологически ответственное пространство регулярной соци­альной реальности интерсубъективно и облигатно; оно также имеет некую сплошную структуру (континуальность) и является самодос­таточным. Пространство же виртуальной реальности конструиру­ется для «точечной» корректировки тех регулярных социальных смыслов, которые оказываются проблематизированными; по сути, оно остается включенным в общую ткань социального, не имея ну­жды в действительной «отдельности», т.е., в конструировании соб­ственного отдельного пространства и собственной сплошной кон­тинуальности, полноценной и альтернативной.

Кроме того, эта конструкция характеризуется специфической интесубъективностью, - «отключаемый (технический) Другой». Bиртуальная реальность начинает с того, что регулярный, повсе­дневный проект контроля Я через Другого, основополагающий для социальной реальности, ставится под сомнение, - но все тем же двойственным образом: это контролирование и подрывается, и со­храняется одновременно. Bиртуальная реальность нуждается в ин­терсубъективной легитимации, - но постоянное присутствие Друго­го перевело бы проект виртуальной реальности в сферу регулярной, повседневной онтологии. Другой, таким образом, должен обяза­тельно присутствовать фактически - но в плане декларативном ему категорически отказывается в этом присутствии. B регулярной со­циальной онтологии Другой - постоянное, неотменимое зеркало для Я. B виртуальной реальности это зеркало должно присутство­вать, но быть подконтрольным субъекту виртуальной реальности, то есть - быть зеркалом отключаемым.

Конструкция виртуальной реальности представляет собой так­же и проект, связанный со специфическим отношением к трансцен­дентному. Bиртуальная реальность является, по существу, отехни- ченной проекцией экзистенциальности в повседневность; она ока­зывается «воспроизводством» трансцендентного подручными средствами повседневности, - и в этом смысле конструкция вирту­альной реальности представляет собой симуляцию трансцендент­ного. Такой вариант может трактоваться как близкий к магии спо­соб строить отношения с трансцендентным, оперировать его силой в своих интересах. Специфика в случае виртуальной реальности со­стоит в том, что при помощи этой конструкции осуществляется по­пытка овладеть силой трансцендентного не столько в том смысле, чтобы поставить ее себе на службу (как это происходит в случае с магией) сколько в том, чтобы присвоить ее себе, научиться самим быть трансцендентными для выполнения собственных задач и дос­тижения собственных целей. Соответственно, виртуальная реаль­ность может быть рассмотрена как современный вариант магии, - при котором человек апеллирует к собственному (техническому) могуществу как к магической силе.

B современной нам культуре смысл виртуального и виртуаль­ной реальности, с одной стороны, наследует все принципиальные особенности конституирования, присущие ему ранее, а с другой - обладает существенными содержательными новациями, эмпириче­скую основу которых заложило появление и распространение ком­пьютеров и сети Интернет. Однако, этот факт сам по себе еще не оз­начал и не исчерпывал того смысла, который возник в рамках поня­тий виртуального и виртуальной реальности при посредстве этих технических новшеств. Технический проект человечества как уто­пическое стремление к предельной интерсубъективности, поиски универсального языка, верифицируемого практикой без ошибок и сбоев, расшифровываемого одинаково всегда и всеми, - этот проект оказывается, в случае с виртуальной реальностью, парадоксальной попыткой построить степени свободы в системе путем полной мо­билизации тотализирующей силы системы, ее абсолютизирования. Универсальный язык технического, язык программы призван вер­нуть человечеству отвергнутый им ранее темный язык инструмента­рия магии, нужда в котором ощущается по сей день. Попытка эта предпринимается в расчете на специфические представления о воз­можностях преодоления парадокса. Компьютеры и Интернет в этом смысле приносят новую надежду на то, что появится или уже появи­лась возможность оперировать и регулярной реальностью с помо­щью тех минимальных средств, которые нужны для конструирова­ния реальности виртуальной. Виртуальная реальность, создаваемая средствами Интернета, обладает дополнительными возможностями интерсубъективности. Это - интерсубъективность с безответствен­ной онтологией, в большой степени контролируемая и избиратель­ная, - но такое положение вещей воспринимается в настоящее время не как ограничение, а как дополнительная возможность, что увели­чивает привлекательность виртуальной реальности Интернета.

В современной культуре на повседневном уровне смыслы вир­туальной реальности чаще всего остаются непроясненными, сохра­няя иногда лишь отсылку к связи с компьютерами и Интернетом, смысл которой также не раскрывается. С одной стороны, такое по­ложение вещей позволяет эффективно осуществляться скрытым, ключевым смыслам виртуальной реальности, которые являются це­лями конкретных социальных конструкций. С другой стороны, ис­ключительную популярность самих понятий виртуального и вирту­альной реальности в современной культуре нельзя назвать случай­ной. Разнообразие конкретных ее конструкций исключительно ве­лико, и такое положение симптоматично для современной социаль­ной ситуации.