«Все, что мы воспринимаем, поистине, заслужено нами»

Все, адресованное миру, направленное в мир, встре­чая на своем пути объекты, частично поглощается ими, частично отражается от них, возвращаясь к источнику излучения. Понятно, что параметры вернувшегося излу­чения будут несколько иными, чем изначальные, по­скольку они трансформировались в ходе взаимодействия с объектами окружающего мира.

Таким образом, оказывается, что излучение, являю­щееся качеством живого, информативно в двух отноше­ниях: а) в отношении источника излучения и б) в отно­шении объектов, встретившихся на его пути.

Применительно к приведенному примеру с летучи­ми мышами и мотыльками мы говорили о генерируемом излучении, т.е. о сигналах (ультразвуковых), которые преднамеренно испускаются живым существом для ре­шения насущных жизненных проблем. Но я полагаю, у всего живого есть форма излучения, которое генериру­ется не преднамеренно, не потому, что существо приняло решение послать в мир сигнал, а просто потому, что это существо есть на свете, потому, что оно живо. Парамет­ров этого излучения я не знаю, а гадать не вижу смысла. Может быть, это биоэнергетическое излучение, которое, как было показано еще известным русским биологом начала века А.Г.Гурвичем⁷¹, окутывает все живые объек­ты, а может быть, и какое-то другое. Но, судя по свиде­тельствам адептов, такое излучение существует. Причем оно, на мой взгляд, будет еще более информативно в обо­их упоминавшихся отношениях, чем преднамеренно из­лучаемое. Почему я так думаю?

Я полагаю, что непреднамеренно генерируемое излуче­ние представляет собой всего лишь иную форму выраже­ния природы, существа объекта. Иначе говоря, это оно же — сущность, существо объекта, но только выражен­ное (представленное) в форме излучения.

Как я уже сказала, излучение — это качество живого. Поэтому, когда появляется живое, будь то человек или клетка, появляется излучение. Изменение состояния живого проявляется в изменении параметров его излу­чения. Все это совершенно понятно и не нуждается в дли­тельном обсуждении. Но вот интересный момент: как изменяется мир живого существа в зависимости от изме­нения параметров его излучения?

Итак, излучение взаимодействует с объектами, ко­торые встречаются на пути. Вероятно, в зависимости от параметров излучения и от природы объектов, некото­рыми из них оно будет преимущественно поглощаться, другими — отражаться. Через третьи оно, возможно, пройдет вообще беспрепятственно (это зависит от харак­тера объектов и от типа излучения). Но в любом случае, резонансно отзовутся, откликнутся в ответ на такое воз­действие те объекты, внутренние параметры которых в каком-то отношении сходны с параметрами пришедше­го излучения.

Но это означает, что данный предмет окажется вклю­ченным в мир человека, он окажется для него существую­щим. Те же объекты, которые никак не отозвались на пришедшее излучение (а это произошло потому, что их внутренние характеристики оказались в каком-то отно­шении несозвучными излучению человека), окажутся для человека как бы несуществующими. Т.е. на самом деле они есть, но для субъекта их нет, потому что они никак не взаимодействуют с параметрами его излучения. Это, как мне кажется, подобно самолету-невидимке, который в силу особенностей конструкции, не может быть обнару­жен радарами. Только в случае самолета невидимость достигается в результате специальных усилий, а в случае с объектами, невидимыми для человека, — спонтанно, из- за отсутствия взаимодействия между ними и излучением человека. Тогда получается, что мир субъекта состоит из объектов, которые в каком-то отношении ему созвучны. А это происходит в том случае, если в их (субъекта и

объекта) природе есть нечто общее, ведь, как мы услови­лись, параметры спонтанного излучения являются всего лишь иной формой выражения сути источника излучения. Вот так и выходит, что мир человека состоит из того, что созвучно его собственной природе, его сущности. Иначе говоря, по словам А.А.Ухтомского, «то, что мы воспри­нимаем, поистине, заслужено нами».

Но это, среди прочего, означает, что мир человека гармоничного, эмпатийного, светлого будет гармонич­ным, эмпатийным, светлым, а мир человека раздираемо­го противоречиями, закрытого, агрессивного будет бо­рющимся, конфликтным, угрожающим. При этом оба они живут в одном и том же мире, а окружающий их уни­версум — физически — тот же самый. И в то же время в их мироощущении — это два различных мира. Вспомним арабскую притчу об учителе и ученике.

Однажды один муршид (учитель у суфиев) был в боль­шом городе, и когда вернулся, сказал: «О, я переполнен радостью, я переполнен радостью. Это было так замеча­тельно, возвышенно, в присутствии Возлюбленного». Тог­да его мюрид подумал: «Там был Возлюбленный и восторг; как замечательно! Я должен пойти и посмотреть, смогу ли я найти их». Он прошел через город, вернулся и сказал: «Ужасно! Как ужасен мир! Все как будто готовы перегрызть друг другу горло; вот что я видел. Я не чувствую ничего, кроме подавленности, как будто все мое существо разры­вается на куски». «Да, — сказал муршид. — Ты прав». «Но объясни мне, — сказал мюрид, — почему ты так восторгал­ся после того, как вернулся, а я разрываюсь на части? Я не могу вынести этого, это ужасно». Муршид сказал: «Ты шел не в том же ритме, в котором я шел через город».

Хазрат Инайат Хан, так комментирует данную прит­чу: «И это означает, ритм, в котором движется ум, тот ритм, от которого наблюдение получает пользу: именно это создает разницу между одним человеком и другим; и это то, что приводит к гармонии между людьми»⁷².

Так получилось, что целостному, гармоничному че­ловеку мир отозвался светлой, прекрасной стороной. А несовершенному и дисгармоничному — темной. Здесь, правда, возникает один пустой, на первый взгляд, воп­рос: а как на самом деле, мир один и тот же или он дей­ствительно разный? Как будто бы очевидно, мир — один и тот же, просто его восприятие разное в зависимости от внутренней интенции воспринимающего. Здесь ничего неожиданного нет. Это само собой разумеется.

Можно предложить и такой вариант ответа: мир — и темный, и светлый, в нем присутствует и то, и другое, и каждый выявляет в нем то, что созвучно его натуре. И этот ответ тоже будет совершенно правильным. Но рассмотрим еще один вариант. Если помните, во второй главе речь шла о том, что жизнь существует «на всю глу­бину взаимодействия» энергий инь и ян: и тогда, когда инь максимальна, а ян минимальна, и тогда, когда ян максимальна, а инь минимальна, и на всех промежуточ­ных стадиях. Другое дело, что мы в собственных ощуще­ниях способны непосредственно воспринимать лишь один из пластов такой реальности. Соответственно, как живое нами видится только то, что принадлежит к этому пласту. А события на самом деле многомерны. Они «жи­вут» сразу во многих пластах.

Это подобно тому, как если бы мы были существами двухмерного, плоскостного мира, а сам мир — объемным. Мы видели и воспринимали бы только двухмерную реп­резентацию событий — просто потому, что мы так устро­ены, такова наша природа. Но события-то оставались бы многомерными, не зависимо от наших возможностей вос­приятия. И их подлинная природа отличалась бы от ви­димой нами. Но при этом неверно было бы утверждать, что мы видим то, чего нет. Ведь их двухмерная проекция тоже существует. Просто мы видим не всё, что на самом деле имеет место.

Точно также и здесь. Происходящее многослойно, существует на разных пластах реальности. Целостный человек, мне думается, способен к такому многослойно­му восприятию. А вот внутренне разделенный — нет. И это, как мне кажется, одно из следствий вбирания в себя, проживания в себе добра и зла, повлекшего диссо­циацию вещества-носителя. В результате, как мы помним, человек утратил присущую ему по природе целостность, которая на разных уровнях его жизнедеятельности про­являлась по-разному: на личностном — как гармония, на когнитивном — как способность к многослойному воспри­ятию, на уровне взаимодействия с миром — как вовлечен­ность, органическая включенность в него.

Диссоциация вещества-носителя привела к тому, что человек из существа, воплощенного в сознающей мате­рии (или в материальном сознании) превратился в суще­ство, одна часть которого стала обладать сознанием, пол­ностью лишенным качества материальности, а другая — материей, утратившей способность сознавать. И то, и другое для мира неорганично, т.к. всё несет в себе оба вида энергии: ян и инь. Пусть в разных пропорциях, пусть в зародыше, но всё же⁷³. Один лишь человек в результате грехопадения оказался такой уникальной «квазисущно­стью». Посмотрим, что из этого следует в плане особен­ностей его мировосприятия.

Как мы уже говорили, любое живое существо излу­чает, и не потому, что решило, что это нужно, полезно, информативно, а потому, что излучение — это неотъем­лемое свойство живого. Излучает, потому что живет. Та­кое спонтанное излучение есть форма выражения сущ­ностной природы объекта. Изменяется сущность, — изме­няются параметры излучения. Совершенно естественно, что в результате радикальной трансформации сущности, которую пережил человек, радикально изменились и па­раметры его излучения. И прежде всего, оно стало неор­ганичным миру. В каком смысле?

Все в мире, хотя и многослойно, многоуровнево, воп­лощено в разных веществах-носителях, но при этом име­ет нечто общее: во всех формах живого представлены оба вида энергии — пусть в зародыше, зачаточно, но оба. У че­ловека же все стало по-другому: материя не сознающая, сознание не материальное. Понятно, что параметры из­лучения, обращенного к миру, существенно изменились. В новых условиях резонировать человеку стали не объек­ты целиком, как это было раньше, а какие-то их части, энергетическая составляющая которых оказалась созвуч­ной новым параметрам трансформированного человечес­кого излучения. В результате и воспринимаемыми, точ­нее даже, доступными восприятию человека, существую­щими для человека, оказались не объекты целиком, целостные сущности, а какие-то их составляющие.

Но как мы помним, мир живого существа состоит из тех объектов, которые оказываются доступными его вос­приятию. И человек здесь не исключение. Его мир ока­зался составлен из восприятий отдельных сторон, аспек­тов реально существующих объектов, событий, явлений. Однако при этом сам он не сознает ограниченности сво­его опыта, расценивая его как единственный подлинно верный и отвергая все другие варианты, не типичные для рядового представителя технократической цивилизации. Оно и понятно: двухмерное существо, совершенно точ­но, абсолютно адекватно воспринимающее двухмерную проекцию событий, ни на секунду не усомнится в том, что оно имеет дело с подлинным событием. Ведь в его мире только такие сущности и бывают. Других просто по оп­ределению нет.

Итак, каков же город на самом деле: он такой, каким увидел его мюрид, или такой, каким он открылся мур- шиду? Я думаю, что ответить: для мюрида он такой, ка­ким явился ему, для муршида — такой, каким открылся ему, — будет неверно. И вот почему. Муршид ведь видел и то, что увидел его ученик (он соглашается: «Да, ты прав»). А вот мюрид не видел того, что было доступно муршиду. Это, как мне кажется, и свидетельствует о том, что восприятие учителя полнее. Он видел и ту двухмер­ную проекцию, которая воспринималась его учеником, но он видел и многомерный вариант событий. И вот в этом-то варианте, очевидно, оказывалось, что то, что при двухмерном видении выглядит как ужас, грязь, драма, в многомерном варианте открывает гармоничную прекрас­ную картину происходящего.

И дело здесь не в «розовых» и не в «черных очках». Дело в том, что при всем желании и при всех возможно­стях видеть объективный вариант двухмерной проекции многомерного события, ты увидишь именно проекцию, но не само событие. А думать будешь, что видишь собы­тие. Причем интересно, обычно аргументируют, что ви­дят, условно говоря, событие, а не проекцию, следующим образом: если бы это было не так, и человек видел и вос­принимал не то, что есть на самом деле, то он просто не выжил бы. Ведь не случайно он оказался приспособлен к именно так видимому миру. Значит, мир и есть такой, каким мы его видим и воспринимаем в своем непосред­ственном опыте. Таким образом, наша приспособлен­ность к миру, практическое умение выживать в нем, вы­ступает как критерий того, что мы правильно восприни­маем мир, а точнее даже, что мир и есть таков, каким он дан нам в нашем восприятии.

Но ведь это неверно. Двухмерное существо обяза­тельно будет адаптировано к двухмерному миру, потому что его мир действительно такой и есть. Но это не зна­чит, что мир вообще и есть двухмерный. Просто его мир весь состоит из двухмерных проекций — вещей, событий, явлений. Другого в нем по определению нет. Но ведь это не значит, что другого и на самом деле не существует. Просто, чтобы увидеть это другое, надо попытаться спра­виться со своей двухмерностью. Тогда изменятся сущно­стные параметры личности. Соответственно, изменятся характеристики ее излучения, адресуемого миру. И если оно по своим параметрам будет соответствовать свойству целостности, то резонансными ему окажутся не отдель­ные стороны, аспекты существующего, а предметы, со­бытия, явления именно как целостные феномены. И в ре­зультате мир таким образом трансформировавшегося человека автоматически окажется иным: целостным, объемным, гармоничным.

Как видим, для того, чтобы понять природу мироощу­щения человека современной культуры, те конфликты и противоречия, с которыми он постоянно имеет дело, со­всем не нужно предполагать вмешательства сверхъесте­ственных сил, «наказавших» его. Особенность эволюции человека, на мой взгляд, как раз и состоит в том, что все в ней происходило совершенно естественно, в результате соб­ственной динамики развития событий и вытекало одно из другого. При этом, поскольку любое качество не изолиро­вано, а тем или иным образом связано с остальными ха­рактеристиками личности, постольку изменение сущнос­ти человека на каждом новом этапе его эволюционного раз­вития имело проявления абсолютно на всех уровнях его жизнедеятельности. Единственное условие, на котором я вынуждена делать акцент, — это объемность предлагаемой эволюционной модели. Что же я имею в виду?

Во-первых, это постулат о том, что та «плоскостная модель» эволюции, которая на сегодняшний день наи­более распространена, представляет собой, условно го­воря, спектакль, где зрители (т.е. мы с вами) видят лишь последние сцены множества отдельных постановок. Вто­рое: жизнь существует не только в той тоненькой пле­ночке, которая образуется на одном из уровней взаимо­действия энергий инь и ян, но на всей глубине их взаимо­действия. И таким образом все, происходящее в мире, реализуется сразу во множестве пластов, а сами события, вещи и явления — многослойны, многоуровневы и объемны. Драму происшедшего с человеком и описываемого в Биб­лии как грехопадение, я усматриваю в утрате им объем­ности, целостности и распадении на множество отдель­ных постоянно конфликтующих между собой сущнос­тей (субличностей). В результате человек из существа — по природе своей многомерного — превратился в плос­костное, двухмерное, да еще и неорганичное окружающе­му миру, поскольку его сущность после трансформации оказалась иной природы, чем всё встречающееся в мире вок­руг него. Остальные параметры моего понимания эволю­ции человека и его сознания, фактически, вытекают из этих постулатов.

3.2.