Внутренний мир — это множество субсистем плюс взаи­модействия между ними.

Поскольку динамики процессов в поверхностной структуре не совпадают ни с динамиками внешнего мира, ни внутреннего, ни тот, ни другой не могут непосредственно и спонтанно восприниматься — переживаться ею как единосущностные ей.

На самом же деле такое положение вещей совсем не являет­ся единственно возможным, нормальным, само собой разумею­щимся. В не-утрате связей со своим внутренним миром (в-нутре- нним) я усматриваю специфику реликтового мировосприятия, а также тех удивляющих европейцев способностей примитивов, которые связаны с функционированием альтернативных источ­ников поступления информации и с неизвестным современному человеку (при нормальных условиях) опытом взаимодействия с миром (например, таких компонентов религиозного опыта, как переживание живого присутствия сверхъестественных сущ­ностей: богов, духов, демонов, предков и пр.).

Иными словами, то, что современному человеку (при нор­мальных условиях) это не дано, не значит:

а) что такой опыт невозможен в принципе;

б) что тот, кто его демонстрирует, обязательно бредит.

Хочу уточнить свою позицию по последнему пункту.

В настоящее время человек, имеющий при нормальных условия (а не, допустим, в состоянии клинической смерти) подобный опыт, с высокой вероятностью (и не без основа­ний) будет рассматриваться как шизофреник. И эта оценка скорее всего будет справедлива. Однако следует ли из этого, что при любых условиях такой опыт характеризует людей, как раньше говорили, «скорбных умом»? Не уверена. Могу сказать, что для представителей древних культур, а также современных примитивных народов те или иные его компоненты — вещь довольно распространенная и принимаемая обществом как, пусть и не повседневное, обыденное явление, но как абсолютно нормальное, скорее положительное, чем отрицательное, и уж, безусловно, ценное явление.

Например, многие особенности происходящего с челове­ком на ранних этапах развития цивилизации воспринимались людьми как результат прямого вмешательства богов или демонов (насылание помрачения — ate, или дарование откровения, а так­же особых сил и возможностей — menos), о чем свидетельствуют древние тексты (месопотамский эпос о Гильгамеше, греческие «Илиада» и «Одиссея»). Различные аспекты такого мировос­приятия воплощены в ритуальных практиках: от оракулов до вынашивания сновидений и организации процедуры храмовых исцелений, отражённых в глинописных табличках, а также в хра­мовых и благодарственных записях. (Если у кого-то возникнет соблазн предположить, что это просто «фигуры речи», отвечу на это словами замечательного исследователя древнегреческой культуры Е.Р.Доддса, что и у фигуры речи должны быть основа­ния. Она тоже откуда-то берётся, что-то выражает.)

Многое говорит за то, что это — подлинный личный непо­средственный опыт, который для реликтового мировосприятия является чем-то достаточно обычным, по крайней мере оце­нивается в сообществе как компонент нормального течения процессов, однако же в наше время при обычных условиях не встречается. Как пишет в связи с этим Е.Р.Доддс: «Различия между древнегреческим и современным отношением к снам могут отражать не только различные способы интерпретации одной и той же разновидности опыта, но и существенные рас­хождения в характере самого опыта»^[82] .

И действительно, исследования ныне живущих перво­бытных народов позволили установить, что у них — наряду с хорошо знакомыми нашей культуре снами-кошмарами и снами- удовлетворениями желаний, — существуют сновидения, нераз­рывно связанные с особыми религиозными переживаниями и специфическими религиозными верованиями.

Поэтому можно сказать, что одной из важных особенностей реликтового мировосприятия, свойственного и представителям древних, и современных примитивных культур, является на­личие не нарушенной связи между Эго, а также внутренним и внешним миром: у них направленность динамик Эго та же, что и у мира вовне, и у мира внутри. Возможно, в связи с этим их Эго воспринимается нами как незрелое, по многим параметрам отличное от нашего. Так, например, для примитивов затруднена процедура счёта, что нам кажется очень странным. Долгое время это вообще рассматривалось как одно из очевидных свидетельств их общего «недоразвития». И лишь не так давно стали говорить об особенностях когнитивных стилей, связанных с культурной эволюцией сообщества. В частности, из-за сохранившейся свя­зи между способностями, опирающимися на структуру Эго, и внутренним (в-нутре-нним) чувством они пытаются за каждой формальной операцией пережить подложку непосредственного чувства, и оказывается, что очень скоро формальным операциям перестаёт соответствовать что бы то ни было во внутреннем ощу­щении (во внутреннем ощущении-переживании этой операции). Поэтому и формальная процедура, которой ничто не соответ­ствует во внутреннем чувстве, оказывается для них непонятной, лишённой смысла. Оттого их счёт и осуществляется подобным образом: «один», «два», «много».