Трудности использования экстенсиональных средств в анализе интенсиональных контекстов

Как известно, в свое время Готтлобом Фреге был введен принцип взаимозаменимости, смысл которого можно выразить следующим образом: в случае замены подопера- горного выражения на логически эквивалентное ему значение всего контекста не меняется.

Теперь немного изменим условия. Исходным выраже­нием у нас будет такое: «Петя знает, что 2x2=4*. Соответственно получаемым из него путем подстановки логически эквивалентногоему «2² = 4» будет «Петя знает, что 2² = 4*. Нетрудно заметить, что второе высказывание может быть ложным даже и при истинности первого, т.к., допустим, если Петя - ученик младших классов, то на определенном отрезке времени он уже будет знать, что 2x2=4, но не знать, что 2² равно 4.

Ha этих примерах мы видим особенность так называе­мых интенсиональных контекстов: для них логическая эквивалентность^[195] выражений не является достаточным основанием для взаимозаменимости. Иными словами, в интенсиональном контексте при замене подоператорного выражения на логически эквивалентное ему (т.е. совпа­дающее с ним¹ по значению во всех возможных мирах), из истинного предложения мы можем получить ложное. Это значит, что в определенного типа контекстах (в частности, требующих обращения к анализу сферы знания субъекта) логическая эквивалентность выражений не является фор­мальным аналогом синонимии (смыслового тождества) и оказывается недостаточной для взаимозаменимости.

Таким образом, в случае, если смысл выражения (ин­тенсиональная характеристика) приравнивается к мно­жеству значений в множестве возможных миров (экстен­сиональная характеристика), в определенного типа контекстах (описывающих состояние знания и сознания субъекта) из исходного истинного предложения - при замене подоператорного выражения на логически эквива­лентное ему - мы можем получить ложное.

Теперь вернемся к понятию информации в том вариан­те, в каком оно содержится в одноименной теории. По­скольку информация определяется как выбор одного или нескольких сигналов, параметров, вариантов, альтерна­тив из множества возможных, понятно, что базовым для него выступает, как и в только что рассмотренном приме­ре, понятие множества: в частности, сопоставление исход­ного множества возможных вариантов с остающимся в результате принятия во внимание оцениваемой инфор­мации. И степень информативности сообщения оценива­ется в зависимости от его способности уменьшать потен­циально возможное количество вариантов (в идеале сводя его к единице - это будет максимально информативное сообщение).

Ha мой взгляд, как и в приводившемся выше примере, здесь мы имеем дело с экстенсиональным выражением интенсиональной, по своей природе, характеристики, которая на интуитивном уровне теснее соотносится с понятиями «содержание», «смысл», чем с понятиями «множество», «значение». Однако при этом выражается она именно через экстенсиональные параметры: множе­ство исходных возможных вариантов и множество вари­антов, остающихся в результате принятия во внимание оцениваемой информации, а также соотношение между человека, задающая параметры, горизонты, среды их нор­мального функционирования.

Информация, напротив, это то «постороннее», что усваивается извне. Характерно, что даже в теории инфор­мации (которая, как мы выяснили, даже и не совсем информация, а в большей мере сигнал) информация - это то, что передается по каналам связи, и в этом смысле можно сказать, npuxodum к человеку откуда-то. Воспри­нятая обезличенно, она и в самом деле может без особого ущерба для адекватности анализироваться изолированно и от телесности, и от индивидуального опыта субъекта. Именно восприятие информации (но не идеи) может осу­ществляться относительно безэмоционально, вне задей­ствования для ее переживания-проживания телесности человека: «головой», но не всем его существом (субстра­том ).

Идея же - это то, что вызревает и рождается внутри. И как любой ребенок несет на себе печать своих родителей (и генетическую, и культурную), так и идея несет на себе отпечаток личности своего создателя. Она репрезентирует параметры его глубинного мира, включая разум (причем как осознанные, так и бессознательные компоненты) и телесность (отраженную и представленную и в логике генеза идеи, и в специфике переживания-проживания субъектом ее содержания).

Если же приходящая извне, по существу, внешняя для данного конкретного индивида информация по той или иной причине глубоко затрагивает его личностно, начігна- ет восприниматься эмоционально, всем существом челове­ка, она для него проходит обратную трансформацию, вновь превращаясь в идею (только теперь не по отноше­нию к своему творцу, а к ее нынешнему восприемнику). Соответственно она оказывается по-другому представлен­ной в его нейронных сетях в частности и в его внутреннем мире в целом. Можно предположить, что отличие прежде всего будет касаться локализованности (для информации) и, напротив, разлитости (для идеи) в пространстве челове­ческой телесности. Информация, скорее всего, будет по преимуществу репрезентирована в нейронных сетях головного мозга (именно поэтому информационные про­цессы, осуществляемые «головой», лучше моделируются точными средствами). Идеи же, на мой взгляд, будут пред­ставлены средствами всей телесности человека. По этой причине неосознаваемые аспекты знания, креативные моменты в мышлении (существенным образом соотнесен­ные с бессознательным и с телесностью) пока не поддают­ся анализу точными средствами.

Еще одно важное отличие: идея связана с аспектом порождения, со становящимся в динамике естественного интеллекта. Информация - с готовым, завершенным. Если же, как было отмечено выше, «личностность* вос­приятия данным конкретным субъектом внешней для него информации вновь превратит ее в идею, она изменит свой когнитивный статус, превратившись из застывшего знания вновь в становящееся, готовое не к рутинному, а к инсайтному изменению. Именно поэтому вовлечен­ное, заинтересованное, телесное (всем своим существом) восприятие характерно для креативных личностей.

Итак, сопоставляя понятия «идеи* и «информации* в роли потенциальных средств анализа естественного интеллекта, я хотела бы, прежде всего, обратить внима­ние на такой ключевой момент их динамики: информа­ция - это то, что имеет направленность извне - вовнутрь, идея же, напротив, изнутри - вовне. B связи с этим идея является выражением и репрезентацией глубинных пара­метров личности ее создателя-творца, информация же (для кого-то и когда-то бывшая идеей и выражающая параметры личности своего творца), для человека, полу­чившего ее как внешний продукт, нет. B этом смысле можно сказать, что информация нечувствительна, без­различна к параметрам личности и внутреннего мира субъекта. Поэтому когда мы исследуем естественный интеллект в терминах информации, мы оставляем за бор­том все то, что составляет внутренний багаж человека, выражает его уникальную и неповторимую индивидуаль­ность. Понятно, что в этом случае за пределами рассмот­рения оказываются все те моменты, которые связаны с не-всеобщим. И тогда неудивительно, что, анализируя знание некоего конкретного Пети из, допустим, второго класса, мы лишаемся возможности учесть индивидуаль­ные особенности его системы знания и оказываемся вынужденными иметь дело лишь со всеобщим в ней.

A именно с тем, что выражения «2x2=4* и «2²=4» совпа­дают по значению во всех возможных мирах и, следова­тельно, без ущерба для истинности могут быть заменены одно на другое в любых контекстах. B том числе и в тех, где речь идет о знании-мнении субъекта. Например, «Петя из второго класса знает, что...». B результате мы, естественно, получаем несоответствие. A значит, вся таким образом описываемая (репрезентируемая, модели­руемая) система знания оказывается внутренне противоре­чивой, тривиализируется. Это делает наши средства ана­лиза естественного интеллекта неадекватными, слишком слабыми для моделирования интересующего феномена.

Напротив, оперируя понятием идеи, мы имеем возмож­ность учесть индивидуальное, личностное в структуре естественного интеллекта. Кроме того, доступным оказы­вается рассмотрение элементов инсайтной динамики мышления, в отличие от рутинной преобразовательной деятельности, осуществляемой в рамках оперирования информацией. Bce аспекты телесного знания, самым непо­средственным образом соотнесенные с бессознательным в человеке, также оказываются увязаны не с нонятием информации, а с понятием идеи.

B результате проведенного исследования становится понятным, какого рода ограничения компьютерной Vt информационной метафор являются самым уязвимым местом программ анализа естественного интеллекта. B первую очередь это невозможность на основе использова­ния понятия информации в качестве модельного средства учесть компоненты внутреннего опыта субъекта, пред ставимые в совокупном телесном переживании-знании, которые на уровне сознания могут быть вообще не пред­ставлены, но которые самым серьезным образом влияют на все мыслительные процессы человека. A во-вторых, это неспособность анализировать состояния знания конкрет­ного индивида, а не некоего усредненного субъекта, кото­рый в своей мыслительной активности безупречно логичен и универсально осведомлен. Становится также понятным, сколь малый слой реальных мыслительных стратегий (про­цессов) моделируется средствами теоретико-информацион- ного подхода: это как тонкий поверхностный пласт внеш­них волн над глубиной и толщей океяна.

Исходя из всего вышеизложенного, перспективы в моделировании естественно-интеллектуальных процес­сов я связываю с использованием понятия «идеи» как пат­терна организации внутреннего опыта субъекта и экспли­кацией его в форме, допускающей последующее создание на его основе новых модельных средств.